Чтение онлайн

Увидев Казарина, она заставила себя улыбнуться.

– Привет, Алеша.

– Привет. – Он вошел в прихожую и снял фуражку. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Вера что-то хотела сказать, но передумала и лишь кивнула в сторону кабинета.

– Петр Саввич тебя ждет.

Алексей попытался взять ее за руку, но Вера отвернулась, и слезы вновь потекли по ее лицу.

Когда Казарин зашел в кабинет, Шапилин говорил по телефону:

– Это точно?! Ошибки быть не может? Ладно, действуй по обстановке. Ежели что, сразу докладывай мне лично. Разрешаю-разрешаю. Все! Отбой.

Шапилин положил трубку, расстегнул ворот френча и выдохнул, как будто с его плеч упала тонна груза.

– Ну, Вася! – пробормотал генерал. – Ну…

Последние слова заставили Лешку побледнеть.

– Что, с Васей что-нибудь?

– «Что-нибудь»! – Голос Шапилина дрожал возмущения. – Представляешь, звонок с аэродрома: так, мол, и так, «при посадке разбился самолет полковника Сталина Василия Иосифовича». Как тебе?

Лешка, не мигая, смотрел на тестя.

– Цел? – едва прошептал он.

– Какое там! Подломилось шасси, самолет кувыркался, будто в цирке… Еле тело вытащили…

Алексей так и осел на стул.

– Отцу уже доложили? – глядя в одну точку, тихо спросил он.

– Какому отцу?! – не понял Петр Саввич. – Тьфу ты, черт! Типун тебе на язык! Да ты не понял. Вася жив. На его самолете почему-то комполка Клещев летел. А Василий Иосифович – в стельку! В дрова! С ночи лыка не вяжет!

Шапилин подошел к окну.

– Ладно. Жив, и слава богу… Что там у тебя по тому майору с мнимой Знаменки?

Алексей вытер ладонью разом вспотевший лоб и раскрыл папку.

– Сначала думали – психанул мужик: время военное – чего не бывает. Но майора «пробили» по документам.

– И что?

– Оказался «липовым». Не значится уже такой майор в списках.

– Ну, все понятно, шпион. Чего тут думать?

– Если бы только это, Петр Саввич.

Казарин достал из папки бумагу:

– Вот показания милиционера и патрульных. Они уверяют в один голос, что в майора не стреляли.

Шапилин пробежал глазами документ.

– А их табельное оружие проверили?

Алексей кивнул.

– Конечно, проверили. Мало того! Пуля, которую нашли в теле убитого, выпущена из браунинга. А насколько мне известно, на вооружение в московскую милицию такое оружие не поступало.

Петр Саввич постучал пальцами по столу.

– Стало быть, сообщник.

Казарин опять кивнул:

– Верно. А теперь самое интересное…

Он достал из папки ту самую бумажку с цифрами и значками, которую неизвестный в сером костюме передал майору на чердаке.

– Знаете, что это?

Шапилин изучил бумагу и небрежно отбросил ее в сторону.

– Шифры? Коды?

Алексей аккуратно поднял «вещдок» и, усмехнувшись, положил листочек в папку.

– Никакие это не шифры и тем более не коды. Зн, В, Д, Ар, МШ и так далее – всего лишь сокращение названий улиц: Зн – Знаменка, Ар – Арбат, МШ – Минское шоссе… А цифры – номера домов.

Шапилин осмыслил сказанное:

– Ну, Казарин, ну, ты… Архимед – одно слово! – Он еще раз глянул в бумажку, затем на карту. – Такая ерунда, я б ни в жисть не сообразил.

Алексей перестал улыбаться:

– Ерунда-то, ерунда. Только почему эта ерунда с маршрутами товарища Сталина сходится?

Шапилин тоже стал серьезен.

– Ты… ты думай, что говоришь, – испуганно пробормотал он.

Алексей опустил глаза и твердо ответил:

– Чего тут думать? Думай не думай, а все одно получается.

Шапилин еще раз взял в руки бумажку, повертел ее и так и эдак и вдруг набросился на зятя:

– Что же ты раньше-то молчал?!

Глава 6

На следующий день в Москве шел дождь. Накинув на плечи плащ-палатку, Осепчук торопливо шел по Чистым прудам в сторону Главпочтамта. Едва ступив на проезжую часть в районе Харитоньевского переулка, он тут же отпрянул назад, но бампер машины, резко повернувшей с бульвара, все равно больно зацепил ногу в районе колена. Осепчук громко выругался и моментально получил нагоняй от высокой старорежимного вида старухи, державшей за руку маленькую девочку:

– Молодой человек, здесь дети!

– А здесь больно! – показал на ногу Осепчук и, прихрамывая, пошел в сторону улицы Кирова.

Добравшись до Главпочтамта, он направился к длинной стойке с рядом полукруглых окошек. Нагнувшись к окошку, Осепчук обратился к молоденькой девушке:

– Барышня, а где получают письма до востребования?

– Здесь и получают, – бойко ответила та.

– Поглядите, на имя Осепчука ничего не приходило?

Девушка быстро перебрала стопку писем и вытащила одно:

– Петру Осепчуку?

– Ага! Давайте.

– Не «давайте», – деловито заметила работница почтамта, – а покажите документ.

Осепчук протянул солдатскую книжку, и девушка внимательно посмотрела на фотографию.

– Такая красавица и такая бдительная! – осклабился Осепчук.

Девушка покраснела, быстро отдала документ, а затем и письмо.

Через пять минут, присев на лавочку, Осепчук разорвал конверт. В нем была та же открытка, что он отправлял несколько дней назад, но уже с только ему понятной надписью на обороте: «Анна № 068 16 1615 п».

Когда на Спасской башне пробило пять с четвертью, Таня машинально подошла к старинным часам, стоявшим на письменном столе отца, и привычным с детства жестом подвела стрелки. Но поняв всю бессмысленность только что проделанной процедуры, завелась еще больше, вновь открыла папку со старыми фотографиями, лихорадочно отобрала несколько снимков и положила их в свою сумочку. Неожиданно в комнату зашла Вера, но Таня сделала вид, что ничего не заметила.

– Ты что, уезжаешь куда-то? – спросила Вера.

Таня продолжала игнорировать школьную подругу.

– Тань, я все-таки к тебе обращаюсь! – настойчиво повторила Чугунова.

И тут Татьяна холодно посмотрела на Веру так, что та не выдержала и отвела взгляд.

– Сначала ты за Лешкой бегала, а теперь за моего отца решила взяться?

Это был не просто упрек. Это был вызов к бою.

– Ах, вот в чем дело…

Вера с грустью подняла глаза на подругу. В этот момент она испытывала одновременно и злость, и досаду. А Таня уже не могла остановиться: