Чтение онлайн

Паника охватывает меня. Ноги словно приросли к земле, превращаясь в бетон. Я позволяю камере упасть, зная, что ремешок все еще на моей шее.

Посмотрев на него не через объектив, понимаю, что он ближе, чем мне казалось. Линза исказила восприятие расстояния.

Тошнота подступает к горлу, неприятное ощущение тяжестью оседает на груди, когда резко разворачиваюсь на каблуках и начинаю бежать так быстро, как только могу.

На льду ноги скользят время от времени, но я изо всех сил пытаюсь удержаться, когда замечаю свою машину, припаркованную через дорогу.

Нащупывая в кармане ключи, нажимаю кнопку разблокировки больше раз, чем нужно.

Страх никогда не уходит, он лишь усиливается с каждым разом. Кажется, этому нет конца.

К счастью, машина заводится быстро, так как двигатель все еще теплый. Но трогаясь с места, перед глазами все расплывается — лобовое стекло покрыто конденсатом.

На улицах тихо, и я стараюсь держаться в пределах полос. Фары освещают зеркало заднего вида, когда знакомый черный внедорожник выезжает за мной из-за угла.

Я вдавливаю педаль газа, вылетая из некогда оживленного города. Вспоминаю место, куда меня возила мачеха — полное деревьев, вдали от посторонних глаз.

Мышечная память ведет меня туда, когда я слишком резко вхожу в повороты. В конце дороги стоит табличка с надписью «Частная собственность», но я не помню, была ли она там всегда или появилась недавно.

Полностью игнорируя ее, моя машина подскакивает на каменистой дороге, рыча, когда пытаюсь подняться на холм, где мы раньше устраивали пикники. Машина продолжает рывками ехать по ухабистой дороге.

Вскоре поверхность выравнивается, и свежий асфальт сглаживает неровности пути. Шины скользят по земле, машина трясется, а ветер раскачивает ее из стороны в сторону.

Заднее левое колесо попадает в большую, хорошо замаскированную яму. Моя голова ударяется о крышу, я подпрыгиваю на сиденье. Впереди резкий поворот, и, нажимая на тормоз, с ужасом понимаю, что машина не замедляется.

Мое тело начинает дрожать. Неужели тормоза отказали из-за удара?

Черт, я совершенно ничего не понимаю в машинах.

Крепко схватившись за руль обеими руками, поворачиваю его вправо, молясь всем святым, чтобы мне удалось вписаться в поворот. Заднюю часть машины заносит, но мне удается выровнять колеса. Кажется, сегодня кто-то точно приглядывает за мной.

Воспоминания о детстве проносятся перед глазами: как я, маленькая, кричала от восторга, катаясь на заднем сиденье машины по этим же спускам. Паника охватывает меня.

— Черт! Нет. Нет. Нет, — выдыхаю я.

Тормоза не работают, и скорость нарастает на крутом уклоне, но я боюсь посмотреть на спидометр.

Мое сердце замерзает, хотя теплый пуховик должен согревать.

Я вижу впереди еще один поворот, и понимаю, что на этот раз мне не удастся вписаться.

— Помогите… пожалуйста… — шепчу в пустоту.

Капот машины врезается в большое дерево, задняя часть взлетает в воздух.

Голова резко летит вперед, ударяясь о руль, а затем назад, когда машина снова опускается на землю.

Я бьюсь лбом о стекло, и мое тело кричит от боли. Из двигателя доносятся пыхтящие звуки, но мое сбитое с толку сознание не воспринимает опасности ситуации.

Я смотрю на большое дерево перед собой через полуприкрытые веки, не обращая внимания на теплую струйку, стекающую по лицу.

Сейчас ничего не имеет значения — ни люди, от которых я бегу, ни опасность взрыва двигателя. Я слишком устала, чтобы заботиться об этом.

За все разы, что мы бывали здесь, мы никогда не встречали ни одной живой души. Возможно, я смогу закрыть глаза на миг, и когда проснусь, пойду искать помощь. Или, возможно, кто-то к тому времени найдет меня.

Этот план кажется хорошим в моих мыслях, и позволяю своим векам закрыться.

Чувствую головокружение, а тошнота подступает все сильнее.

С закрытыми глазами становится хуже, но это только на мгновение. Я почувствую себя лучше, когда проснусь.

Меня резко откидывает назад, когда пуля вылетает из ствола, пронзая худощавое тело насквозь. Кровь начинает сочиться из зияющей раны на плече, и его тело падает на землю. Обхватив свою рану, он сворачивается в позе эмбриона, раскачиваясь назад и вперед на холодном бетонном полу.

— Ублюдок, — шипит он сквозь стиснутые зубы.

— Взаимно, — отвечаю я.

Этот мерзавец слишком долго избегал заслуженного наказания. Они думали, что смогут уйти безнаказанными после всех этих лет.

— Что посеешь, то и пожнешь.

Звук моих ботинок с металлическими носками эхом разносится с каждым шагом, когда приближаюсь к нему. Согнув колени, я опускаюсь, чтобы быть с ним на одном уровне. Цвет исчез с его лица, оставив призрачно-бледным и дрожащим передо мной.

Дьявольская улыбка медленно растягивается на моих губах, когда я протягиваю руку и медленно засовываю палец в рану.

Леденящие кровь крики срываются с бледных губ, вибрируя проносятся через мою руку. Его страдания только сильнее заводят меня, заставляя желать большего.

Я вынимаю палец, и он облегченно вздыхает, но облегчение быстро превращается в панический вздох, когда вдавливаю в рану все свои пальцы, растягивая кожу вокруг них.

Он пытается отстраниться от меня, но я быстрее. Крепко ухватившись за его затылок, заставляю наклониться вперед.

— Тебя предупреждали. И все же… Ты не прислушался.

— Я всего лишь делал то, что мне приказали! — его сбивчивое предложение явно не достигло той цели, на которую он рассчитывал, и я закатываю глаза в ответ.

— Забавно, все так говорят. Никто не хочет брать на себя вину.

Я пожимаю плечами, устав от однообразных оправданий, к которым давно привык.

Подойдя к нему сзади, обхватываю туловище рукой, удерживая на месте, несмотря на его попытки вырваться.

Свободной рукой достаю нож из-за пояса и, любуюсь чистым серебряным лезвием, которое отполировал два часа назад. Утомительная задача стоила затраченного времени, благодаря ей малиновый цвет еще больше выделяется.