Чтение онлайн

— Этим инструментом тульский Левша блоху подковал…

— Тут, брат, ты малость загибаешь.

— Дед Никифор обманывать не будет.

Демьян Акимович, уловив в голосе сына обиду, сдался:

— А ты, пожалуй, прав. Сверлочки-то! Сверл очки — тоньше волоса! А молоточки!..

Лешке слесарное дело на первых порах давалось туго. Поручают сальник в задвижке набить — целый день провозится. Попросят трубу нужного дюйма найти — опять копается не меньше часа. Но больше всего ему приходилось потеть с газовой резьбой и ремонтом водомерных приборов. Тут не дни — недели в бестолковом старании пролетали.

— В нашем деле главное — терпенье! — поучал Лешку мастер Сурин. — Ты не горячись. Резьбу нарезай плавно, спокойно. Водомерные приборы опять же с головой ремонтировать надо: в устройстве, принципе работы разберись, а уж тогда и поплавки начинай регулировать.

Советы мастера Лешка выслушивал терпеливо. Любую работу начинал выполнять продуманно, с душой. Он свое дело полюбил, и оно ему покоряться стало. Через три месяца Лешка научился и сальники отменно набивать, и воздушные пробки в отопительной системе запросто ликвидировать, в душевых установках смесители ставить и любой змеевик из трубы выгнуть… А когда ему доверили паровые вентили притереть к гнездам, он такой класс точности показал — мастер Сурин позавидовал и заявил прямо:

— Третий разряд обеспечен!

Присвоение разряда для рабочего человека — праздник. У Лешки этот день совпал с получкой. Расписался он в ведомости за целых сорок пять рублей, вышел с завода — и грудь колесом. Шагает Лешка по городу мимо магазинов и хозяином многих вещей себя чувствует. Вот он может зайти в художественный салон и на целую пятерку красок купить. Его получки хватит и на три пары валенок, которые он может взять сестренкам и братишке, и на портфель. Неудобно же слесарю третьего разряда ходить в вечернюю школу с потертым ученическим ранцем.

Шагает Лешка по городу, снежок картавит у него под ногами, но на сердце у парня весна. Сегодня он может и с Люськой, соседкой по квартире, рассчитаться. Только он не одно — три эскимо купит Люське. Пусть она сильно нос не задирает, что в здравпункте медсестрой работает. Лешка теперь тоже не лыком шит!

Дома Лешку в тот день встретили с особой теплотой. Отец за столом ему уступил свое место. Мать первому налила в тарелку щей и самый большой кусок мяса положила. Сестренка Лена ложку подала, братишка дневник показал. Лешка пожурил Василька за тройку по рисованию и дал слово помочь на «горячем участке». А Светка… Ох, и хитрюга эта Светка: «Леша! Миленький! Сегодня в театре „Лебединое озеро“!» Как тут не понять Светку! Раньше Лешку и чертом рыжим, и ушастиком называла, а теперь — «миленький».

— Уймитесь, сороки! — прикрикнула мать на дочек. — Поужинать спокойно рабочему человеку не дадите.

Лешка отложил ложку в сторону, вынул получку из кармана и чисто по-отцовски:

— Распоряжайся, мать!..

Время у трудового человека летит быстро. Лешка Ефремов не заметил, как прошел год. Много это или мало? Для кого как. Лешка успел восьмой класс закончить, четвертый разряд слесаря-водопроводчика получить и, главное, стать на заводе своим человеком. Пришел он, скажем, сегодня на работу, мастер дает наряд: кран поставить в умывальнике на четвертой домне. Лучшего задания Лешке не надо. Положит он кран в сумку с инструментом и айда на четвертую. Кран он, конечно, поставит, но прежде Александру Ильичу Гуторову доложит: «Пришел порядочек у вас навести!» Если Гуторов улыбнется, Лешка тут же справится о сроке выпуска чугуна, вместе с ним в гляделки домны посмотрит. А в домне — море огня! Оно яркое, слепящее, как летнее солнце, которого не хватает на Лешкиных картинах. На пульт управления Лешка тоже обязательно наведается. Здесь он знает все-все. Сам Александр Ильич Гуторов ему о назначении каждого прибора рассказывает.

Но самые счастливые минуты у Лешки впереди. Они вот-вот наступят. Лешка приближение этих минут угадывает по поведению старшего горнового и подручных. Перед выпуском чугуна они разговаривают кратко и часто курят. Но Лешке, как бывало, удалиться с литейного двора не предлагают, наоборот, его даже в операторскую будку сам Гуторов пускает. Стоит Лешка рядом с ним, внизу клокочет солнечная река. Русло в ней ослепительное, волны с белесой дымкой. Они захлестывают одна другую и радугой сливаются в огромный ковш. Лешка обязательно подберет краски для живой радуги. Он будет их искать месяц, год, два, но обязательно найдет.

…Домна после выпуска чугуна дохнула лютой жарынью и густым коричневым дымом. Старший горновой разворачивает электропушку. Домна совсем шалеет: бьет из летки облаками дыма, плюется длинными хвостами огня… Попробуй в такой обстановочке полуторатонным зарядом огнеупорной массы точно угодить ей в раскаленную пасть. У Гуторова это получается красиво и быстро. Один раз он даже Лешке позволил на рычажок нажать. Лешка схватился двумя руками за черную ручку, жиманул — и знай наших! Правда, в тот день не обошлось и без конфуза. Лешка, забив летку, сунулся без разрешения на желоб верхнего шлака — и подпалил штаны на самом неподходящем месте. Но это все чепуха! Можно было перетерпеть. Главная неприятность крылась в другом: пришлось ему бежать к Люське в здравпункт. А там как на грех мать оказалась. Люськину профилактику он выдержал стойко. А вот материну… После ее подзатыльников пришлось задать стрекача. И правильно сделал. Она бы еще при Люське, которую Лешка до конфуза со штанами приглашал в кино, не постеснялась и веником по спине отходить. У нее это получается запросто. Он в этом убедился не раз.

В прошлом году прибежал Лешка из мартеновского с белым волдырем на ладони в свой цех — и ни гу-гу! В мартеновском он налаживал установку газированной воды и попросил разрешения у Владимира Хрисанфовича Литвинова собственноручно «мартеновское солнце» на пробу ложкой зачерпнуть. Лешке тогда хотелось двух зайцев убить: себя в деле показать и цвет «солнца» получше разглядеть. Когда идет выдача плавки, на него не слишком-то наглядишься. Глаза до слез слепит. Владимир Хрисанфович уважил Лешкину просьбу. А он… Он от радости даже вачеги суконные забыл надеть.

Лешкина оплошность в мартеновском могла бы остаться незамеченной. Он даже сталеварам ни в чем не сознался. Подумаешь — волдырь на ладони! Быть в горячем деле да не обжечься. Все бы сошло. Все бы осталось шито-крыто. А вот мать… Она сразу догадалась, что с Лешкой. Подходит к верстаку, цап его за ухо и понесла:

— Ах ты, гопник! Сколь разов тебя упреждать, чтобы ты не совал свой нос куда не следует?.. Сказывай, где руку пришкварил?..

Ругань и допрос матери Лешка вынес стойко. Но, когда она веником его по спине хлестнула, пришлось поспешно отступить. Не мог же он, слесарь третьего разряда, дожидаться свидетелей своего унижения. Шум матери мог бы и мастера из кабинета вызвать, и друзей Лешкиных вокруг верстака собрать… Дед Никифор опять же мог бы откуда-нибудь появиться. А там и до начальника мартеновского цеха рукой подать. Он человек суховатый, злой. Вызвал бы к себе Владимира Хрисанфовича Литвинова и давай пропесочивать. Хорошо, что все кончилось бранью матери и «знакомством» с веником. А то ведь через Этот пустяковый волдырь друзей настоящих мог бы потерять.

Поставил Лешка кран в умывальнике на третьей домне, с подручным горнового о житье-бытье потолковал, справился о годовом плане выпуска чугуна и, как бы между делом, с Александром Ильичом Гуторовым договорился, чтобы тот его взял во Дворец культуры на встречу с космонавтами. Гуторов дал слово все устроить в наилучшем виде. Они друзья давнишние. Лешка Героя Социалистического Труда Гуторова еще в школе в почетные пионеры принимал.

Вечером к Дворцу культуры металлургов Лешка прибежал раньше на целый час. Ветераны завода с красными повязками на рукаве в зал пропускали только по пригласительным билетам. Пришлось Лешке битый час на свежачке поплясать. За это время он всякое о друге передумал и не заметил, когда тот оказался рядом. На груди у Александра Ильича боевые награды, трудовые медали, Звезда Героя, орден Ленина…

— Давно ждешь?

Лешка шмыгнул покрасневшим носом и, стараясь не стучать зубами, слукавил:

— Только такси отпустил!

Ветераны завода Лешку вместе с Гуторовым во Дворец культуры пропустили безо всяких-яких. Место в зале ему досталось в одном ряду с лучшим сталеваром страны Владимиром Хрисанфовичем Литвиновым, старшим оператором блюминга Алексеем Ефимовичем Лобановым, изобретателем Николаем Демидовичем Кузнецовым… Дед Никифор тоже тут как тут оказался. Одет он был в новый грубошерстный костюм, который его делал чем-то похожим на нахохлившегося воробья. На пиджаке у него сияла партизанская медаль и значок «Отличник социалистического соревнования». Присел он рядом с Лешкой и на ухо: «Почет рабочему классу!» Лешке хотелось ответить словами деда: засвидетельствую, мол, твое уважение, но зал вздрогнул от аплодисментов. Павел Беляев и Алексей Леонов, появившись на сцене, по русскому обычаю поклонились металлургам.