Чтение онлайн

Наверное, так подумала и Светка, когда ушла от меня. Пустые полки, и тоскливое ощущение потери встретили меня однажды утром. Попытки вернуть Светлану разбились о холодное равнодушие. Я думал, что она начнет ругаться, как за несколько месяцев до ухода, но нет. Просто безразличие. Последний скандал, из-за того что я забыл развесить белье после стирки, сильно разозлил меня. Она словно не слышала объяснения. А я всего лишь был занят доработкой картины...

"Так не отвлекаться!"

Линия крыла вышла немного длиннее. Стараясь не напачкать, стер излишек.

Птица продолжала весело скакать с ветки на ветку, лишь изредка замирая, теребя острым клювом аккуратные перышки. Я рисовал, забыв про все. Ватман привычно превратился в безграничное поле, которое нуждалось в содержимом. Мир не терпит пустоты. Карандаш, плавно скользил, оставляя причудливые линии, взятые из окружающего леса. Я, словно слился с природой: здесь не было ни времени, ни будильника на телефоне, ни хлопот, только холст и карандаш...

Я стремился выхватить все оттенки цветов, глубину красок, гений природы, чтобы ни одно дыхание бурного потока жизни не прошло мимо картины.

Шорох!

Я вскинул голову и замер.

Этот звук был посторонним в идеальной гармонии мира. Этот звук сулил тревоги и печали человеческого присутствия.

"А может, упала давно иссохшая ветка?"

Еще шорох! Теперь уже ближе.

Возле пенька, в кустах, раздалось рычание. Птица, сидевшая на ветке, улетела в утреннее небо, прихватив с собой остатки вдохновения. Серый поджарый пес выскочил на поляну и, зарычал, припав на мощные передние лапы. Осколки гармонии разлетелись с появлением хозяина собаки.

Мужчина лет пятидесяти, невысокого роста с аккуратной седой бородкой успокаивающе потрепал своего пса за ухом. Сняв синюю кепку, он устало вытер выступивший на лбу пот.

Светлая камуфляжная куртка, темно-коричневые штаны и резиновые сапоги выдавали в нем типичного охотника. К поясу за задние лапы была привязана тушка зайца с запекшейся кровью на боку. За спиной виднелся ствол ружья.

Я поджал губы и предпочел демонстративно вернуться к работе. Охотник, словно не заметив моего поведения, достал из небольшого рюкзака теплую подстилку и, постелив, уселся на землю прямо передо мной:

– Не против компании? А то, всю ночь ходил, устал.

Мужчина с довольным лицом потянулся до хруста и громко зевнул.

"Так, гармония мира, не отвлекаться..."

– Слушай, пацан, а чего ты там рисуешь?
– опять подал голос новоявленный гость.

Я продолжал молча сидеть, хмуро рассматривая то эскиз, то ветки дерева.

– У меня жена веер с такой же мазней на выставке купила, - охотник, аккуратно положил ружье рядом с собой. Тушку зайца он предпочел убрать за спину, - на кухне повесила, мол, красиво. Столько денег потратила...

– Мазней?
– раздраженно перебил я.
– Да вы хоть знаете, сколько в это труда вкладывается? Вы, наверное, даже не подозреваете, что "Хуа Няо", один из самых древних китайских жанров живописи. Люди веками совершенствовали и оттачивали его.

Охотник со скептическим выражением лица выслушал мои слова.

– Наука даже целая, - пробубнил он, потирая затылок, - а на вид простая акварелька. А моя страсть вот, охота!

Я еле сдержался от ругательств в адрес убийцы, когда он с гордым видом поднял труп зайца за задние лапы.

– Ваша страсть - убийство? Это омерзительно! Это ведь неправильно!
– все же возмутился я и поднялся с пенька.

Трясущимися руками торопливо скрутил драгоценный ватман.

"С меня достаточно".

Я рывком застегнул молнию рюкзака и надел его на плечи.

– Конечно! И это самая сильная страсть!
– с азартом воскликнул он.
– Ты даже не представляешь, что это за чувство, когда, выслеживаемый тобой зверь замирает!

Я остановился на краю поляны.

– Что за глупость?
– разворачиваюсь к сидящему мужчине.
– Это же простая жестокость, а никакая не страсть. Создание картины - вот это страсть.

– Писульки по бумажкам, это страсть? Часами сидеть на пенечке и цветочки с птичками срисовывать?
– спокойно спросил охотник, посмотрев на мой пенек.

– Да что вы знаете об этом? Задумайтесь, хоть на секунду и представьте, сколько труда, сколько сил нужно, чтобы создать произведение искусства? Запечатлеть каждую...

– Сил? Труда? И много людей это оценит?
– перебил меня мужчина.
– Вот скажи, ты станешь великим художником? Правильно, нет. Тогда зачем столько времени тратить на это? А судя по пенечку и траве, ты же здесь каждый день торчишь. Девушка-то как это терпит?

– А никак не терпит, - опустив глаза, ответил я, - ушла год назад. Собрала свои вещи и ушла. Ничего не объяснила.... Закурить есть?

Охотник с готовностью достал из нагрудного кармана железный портсигар и вытащил одну папиросу. Я удивленно посмотрел на "БеломорКанал".

"Хотя, почему нет?"

– Оно и понятно, что ушла, - тихо сказал мужчина, поднося мне зажигалку.

Дым папиросы наждачкой продрал горло. Согнувшись пополам, я закашлялся, жадно хватая ртом воздух, мгновенно выступили слезы.

Охотник поднял выпавший из моих рук тубус:

– Ты этим картинкам все свое время уделяешь. Ни одна девчонка не станет такое терпеть.

Наконец я прокашлялся и обессилено сел на свой пенек. Папироса так и осталась в руке. Я аккуратно затянулся вновь. На этот раз прошло легче.

– Вы-то откуда знаете?
– севшим голосом спросил я.

– Парень, жена терпит мою страсть и, в принципе, привыкла. Я уделяю охоте всего одну неделю за весь сезон. А ты уже, видать, поселился на этой поляне. Когда жить-то начнешь?

Я поймал его сочувствующий взгляд:

– А сейчас я что делаю?

– Да ты, по-моему, и так догадался, - сказал охотник и поднялся.
– Ладно, пойду я. Бывай.

Мужчина позвал собаку и ушел, оставив меня в одиночестве.

Голова немного поплыла от папиросы. Я жадно затянулся вновь.

"Да кто он такой, чтоб лезть в мою личную жизнь?"

– Да никто!
– вслух ответил я.

Сиплый голос неожиданно громко прозвучал в тишине леса.

"А ведь нет у меня личной жизни-то".