Чтение онлайн

Мне вдруг стало почти жаль, что я не чувствую запаха нашего лектора. Он мог бы многое рассказать о нем — куда больше, чем его слова. Он выдал бы его истинные эмоции и его желания. Некоторые из нас гордились тем, что по запаху могут определить душевное состояние собеседника и с точностью сказать, что у него на душе. Находились даже настолько много мнящие о себе индивиды, которые утверждали, что способны это самое состояние корректировать с помощью точно выверенных доз собственных феромонов. Лично я считала таких умельцев мошенниками, использующих банальное психологическое внушение, однако Джен однажды была у такого и вернулась в совершеннейшем восторге. Я не стала акцентировать ее внимание на том, что работавший с ней специалист был симпатичным омегой, который, вероятно, строил ей глазки. Раз уж ей это помогло, остальное было не так важно.

А вот отец Горацио производил впечатление того, кто в самом деле был способен управлять чужими эмоциями и влиять на ход чужих мыслей. Его выразительная внешность вызывала у меня ассоциации с военными офицерами прошлых лет — возможно, поэтому его прямой цепкий взгляд было не так просто выдержать, и я ощущала в себе желание вжать голову в плечи всякий раз, когда он поворачивался к моей части аудитории.

— Что вы знаете о Чистых днях? — спросил он, заведя руки за спину и осматривая собравшихся перед ними слушателей.

В воздух поднялось несколько рук, и он кивнул молодому альфе с кудрявыми темными волосами, знаком попросив своего помощника передать тому микрофон.

— Чистые дни, согласно церковным канонам, это время до Грехопадения, когда в мире жили только альфы и омеги. Мужчины-альфы и женщины-омеги, — добавил он, чуть нахмурившись. — Они напрямую общались с духом Великого Зверя внутри себя, и их племя главенствовало на всей земле.

— Хорошо, спасибо, — кивнул лектор. — А что произошло после Грехопадения?

Микрофон передали другому желающему ответить — смуглой симпатичной омеге, которая явно очень робела перед таким видным альфой, однако изо всех сил старалась не подавать виду. Ее запах напоминал мне о черничных кексах — мы сидели достаточно близко друг к другу, чтобы я могла выделить его среди прочей массы. К тому же, когда она поднялась на ноги под вежливым взглядом отца Горацио, он ощутимо усилился. Думаю, бедняжка тоже это чувствовала, и оттого ее руки тряслись еще сильнее. Одно дело испытывать какие-то импульсы и позывы внутри собственной головы и совсем другое — вот так выставлять их на всеобщее обозрение, когда все равно ничего с этим поделать не можешь. Просто потому, что пока ты еще слишком молод и неопытен для этого. В такие моменты я с грустью думала о том, что у предосудительного отношения к омегам были свои причины. То, что обычные люди, ловко прятали под фальшивыми улыбками и показным равнодушием, мы скрыть никак не могли. Как и альфы, но вот только в их случае подобное считалось нормальным и даже похвальным, а в нашем — постыдным и непристойным. Краем глаза я видела, как двое альф, сидевших через ряд от поднявшейся на ноги омеги, начали перешептываться и хихикать, поглядывая на нее через плечо. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они сейчас обсуждали и почему так сально посмеивались.

— Грехопадение… ммм… Грехопадение привело к тому, что наш вид начал вырождаться, — тоненьким, почти срывающимся на хрип от волнения голосом проговорила омега. — У омег начали рождаться не-бестии, и с каждым годом их становилось все больше. Появились… гендерно нечистые альфы и омеги. Поэтому сейчас очень остро стоит проблема вырождения чистокровных…

— Поэтому таким, как ты, сейчас надо не жопу на лекциях просиживать, а принимать в себя хороший крепкий альфий член, — хохотнул один из тех парней спереди, не особо пытаясь понизить голос.

Омега покраснела еще сильнее, почти до багрянца, и грузно плюхнулась обратно на свое место, закрыв лицо ладонями.

— Очень интересно, — помолчав, проговорил лектор. Сдвинув брови и на несколько секунд опустив подбородок, он какое-то время молчал, о чем-то размышляя, а потом, вытянув руку в сторону чрезмерно болтливого альфы, знаком попросил его подняться. Когда тот выпрямился, распространяя вокруг себя свой наглый едковатый запах, мне захотелось зажать нос рукавом — что я и сделала после некоторого размышления.

— Ваше имя, молодой человек? — поинтересовался отец Горацио.

— Нельсон, — дерзко отозвался тот, засунув большие пальцы в карманы джинсов. Его товарищ рядом все еще продолжал посмеиваться, иногда поглядывая на неподвижно сидящую омегу позади них. Ее собственный запах исказился, окрасившись горечью — словно кто-то забыл прекрасный черничный пирог в духовке. Мне хотелось поддержать ее и дать ей понять, что все нормально, но мне никак не удавалось поймать ее взгляд.

— Нельсон, значит вы принадлежите к той части общества, которая считает, что единственное предназначение омег — это быть матерями для наших детей? — достаточно вежливо уточнил лектор. Из-за того, что его собственный запах все еще полностью им контролировался, невозможно было сказать, зол он или, наоборот, поддерживает высказанную позицию.

— Разве Церковь не считает так же? — поинтересовался молодой альфа, склонив голову набок и продолжая самодовольно улыбаться.

— Церковь учит тому, что каждый из нас способен прийти к пониманию Великого Зверя внутри себя, — все так же спокойно и доброжелательно ответил священник. — Я не припомню в церковных догматах постулата о том, что омеги обязаны нести ответственность за то, что случилось много тысяч лет назад.

— Но разве это не из-за них случилось? — уточнил Нельсон, сузив глаза. — Я читал священные книги. Церковь считает, что именно распущенность омег и неумение ими блюсти верность одному партнеру привела к тому, что наш вид начал вырождаться.

В аудитории стало шумно — слишком многие захотели одновременно высказать свое мнение по данному вопросу.

— Прошу всех успокоиться. — Отец Горацио поднял руки, призывая к тишине. — Это не доказано. Наука до сих пор не нашла ответа на вопрос, что именно влияет на падение нашей популяции. Если вы читали священные книги, Нельсон, то должны знать, что даже Церковь не дает точного определения самому понятию Грехопадения. Все его описания расплывчаты и туманны и воспринимаются в большинстве своем метафорически, а не буквально.

— Если бы предназначение омег было не в том, чтобы рожать нам детенышей, у них бы не было течки! — не сдавался молодой альфа.

После этой его фразы многие в аудитории засмеялись в голос, другие — начали возмущаться вслух. Слово «течка» было в некотором смысле хуже любого заковыристого ругательства. Его обычно использовали для обозначения особенного периода в жизни каждой омеги, который наступал раз в три-четыре месяца, когда мы совершенно теряли способность управлять своим телом и своими феромонами. Вели себя в буквальном смысле как животные — как кошки, что катаются по ковру и выпрашивают себе самца для случки. В таком состоянии мы были невероятно уязвимы, потому что не могли себя контролировать. И если в обычные дни любая из нас могла выбирать себе сексуального партнера, то во время течки мы превращались в наркоманов под ломкой, готовых на все, чтобы получить свою «дозу», а именно — альфу в свою постель. Современная медицина предоставляла несколько способов облегчения этого состояния, но большинство из них предполагало угнетение центральной нервной системы, из-за чего сидящие на лекарствах омеги почти на неделю выпадали из жизни, становясь совершенно безвольными и апатичными. Что все же было лучше другой крайности, как ни крути. По крайней мере, что касается меня, я обычно выбирала таблетки — за исключением того относительно недолгого периода в моей жизни, когда мне не нужно было искать партнера в какой-то другой постели. И одного… не самого удачного эпизода, который мне совсем не нравилось вспоминать.

— Если следовать вашей логике, Нельсон, то тогда предназначение альф состоит в том, чтобы поубивать друг друга, — улыбнулся отец Горацио. — Что же вы предлагаете мне оторвать вам голову за вашу дерзость только потому, что мои инстинкты подсказывают мне это сделать? — Он добродушно рассмеялся, но было что-то в его глазах, что стерло усмешку с лица Нельсона. Молодой альфа нахмурил брови и покосился на своего друга, но тот только неуверенно развел руками.

— От омег зависит наша выживаемость, — пробурчал Нельсон, как-то растеряв свой боевой задор. — Поэтому общество имеет право предъявлять им свои требования.