Чтение онлайн

Резким движением я закатала рукав куртки, подставив руку под тусклый свет фонаря, и с моих губ сорвался слабый протестующий стон. По моему предплечью от его середины почти до самого запястья шел волнистый и отвратительно бугристый след ожога. Я почти чувствовала запах паленой плоти в воздухе — наконец хоть что-то, помимо крови и моих собственных истеричных феромонов. У альфы, который, наверное, почти бессознательно повторил мое движение, на руке было то же самое. Свежий темный рубец, который, кажется, вот-вот начнется сочиться сукровицей. Но в отличие от меня он, кажется, вдруг понял, что видит, потому что его взгляд неожиданно прояснился.

— Кто ты? — снова повторил он, наступая на меня. Но на этот раз я была готова, а потому ушла вбок, воспользовавшись его некоторой растерянностью. Всего происходящего было просто слишком много. Этот темный проулок, мертвый парень на дороге, убийца, то ли болеющий бешенством, то ли просто получающий удовольствие от вида чужих потрохов на асфальте, постыдная реакция моего тела и его собственный запах, который лишь усилил ее, и теперь эти фокусы с бесконтактным шрамированием — нет, с меня однозначно хватит на сегодня. Кажется, я чуть не умерла, и самый лучший способ отпраздновать это «чуть не» — дать деру, пока не поздно.

Я выскочила на освещенную улицу, почти не чувствуя под собой ног. Ожидала, что маньяк из переулка погонится за мной, но он не стал. То ли растерялся, то ли после случившегося резко поменял свои планы относительно моей дальнейшей судьбы. Мне некогда было выяснять подробности, оглядываться или давать ему возможность передумать, поэтому я запрыгнула в первое попавшееся такси и накрепко заблокировала за собой дверцу.

— Воу, дамочка, вам не говорили, что так себя вести неприлично? — Таксист зажал руками нос, торопливо отгородившись от меня пластиковой заслонкой. — Молодежь вообще стыд потеряла.

Несколько секунд я просто сидела неподвижно, вжавшись в сидение и тяжело дыша. И лишь потом осознала, что все еще очень сильно пахну. Сладострастно и ярко, словно не спаслась от маньяка с обнаженными когтями, а выскочила в окно любовника, когда его жена не вовремя заявилась домой. Внутренняя поверхность моих бедер была совершенно мокрой, и я все еще ощущала, как мой сок толчками орошает белье.

— Ты просто спятила, — в ужасе прошептала я, обращаясь к собственному телу, а точнее ко вполне конкретной его части.

— Куда едем, дамочка? — сухо поинтересовался таксист, зажав нос платком, на скорую руку вымоченным в чем-то вроде спиртового раствора. Он не был бестией, но сейчас мой запах был настолько сильным, что его воздействие ощущал даже он. И я вообще ничего не могла с этим поделать.

Я назвала адрес Джен, чудом вообще его вспомнив, и, лишь когда машина тронулась, позволила себе обернуться.

Напавший на меня молодой альфа стоял в начале проулка, засунув руки глубоко в карманы джинсов, и смотрел на меня, не мигая. Он не пытался остановить меня и явно не собирался преследовать. Просто смотрел, и я точно знала, что непонятная метка нестерпимо жжет его кожу. Потому что у меня она горела абсолютно так же.

— Хана! Хана, малышка, открой дверь! Я правда не хочу ее ломать, у меня нет сейчас времени и сил заниматься установкой новой. Хани, ты слышишь меня?

Голос Джен долетал до меня словно откуда-то из другого мира. Словно она говорила со мной из моего сна, когда я уже полностью проснулась. Или, может быть, наоборот — я все еще спала, а она тщетно пыталась меня разбудить. Чтобы открыть ей, мне нужно было вылезти из ванной, сделать целых два шага и отодвинуть щеколду. Но после всего, что сегодня со мной случилось, это казалось совершенно непосильной задачей. У меня не хватало моральных сил даже на то, чтобы перестать таращиться на собственную изуродованную руку, пусть даже ее вид внушал мне нечто среднее между чувством омерзения и паники. Вспучившаяся, покрасневшая до багрянца, местами уже отслаивающаяся кожа походила на землю, по которой прошлись ножами трактора. В ней ощущалось что-то чужеродное, что-то не принадлежащее мне. Это было страшно — вдруг осознать, что часть твоего тела, к которой ты привык и которую знал наизусть, вдруг так сильно изменилась. Я не понимала ни причин, ни смысла этих изменений, и вот это пугало меня больше всего. Все произошедшее походило на дурной сон — тот проулок, труп, незнакомый альфа и его шепот, обжигающий мою кожу. Я не знала, что думать, как реагировать, как действовать. Это совершенно не укладывалось ни в одну привычную мне схему, и оттого мир вокруг начал разваливаться, как карточный домик. Я знала, что прячется там, на изнанке, за моими попытками контролировать то, что априори контролю не поддавалось.

Хаос.

От треска ломающейся двери я вздрогнула всем телом и невольно перевела затуманенный взгляд в ту сторону. Джен была сердита. Очень сердита. Я ясно ощущала это в ее запахе, сочетавшем в себе нотки мускатного ореха и корицы — сейчас он был как никогда яростным и жгучим, оставлявшим сухую терпкость на языке.

— С тебя половина, и даже не думай увиливать, — грозно произнесла она, двигая со своего пути обломки фанерной двери. Видимо, злость придала ей силы — как обычно происходило со всеми альфами.

— Ну серьезно? — вымученно пробормотала я. Запах подруги и ее напористость немного вывели меня из ступора, и я начала более отчетливо воспринимать реальность. Например, тот факт, что вода в ванной давно остыла, а подушечки моих пальцев сморщились от влажности.

— Ты заявляешься домой, насмерть перепуганная и пропахшая незнакомым альфой, запираешься в ванной на два часа и не реагируешь на мои вопросы и просьбы, — всплеснула руками она. — Что мне прикажешь думать и делать? Я никогда раньше тебя такой не видела. Ты меня перепугала, Хани.

— Я не хотела, — искренне произнесла я, смутившись. — Я даже не помню, сколько пробыла здесь. Все как в тумане.

— Я смою с тебя этот приставучий запах, а потом мы поговорим, ладно? — не терпящим возражений голосом произнесла она, и я кивнула.

Альфа встала на колени рядом с ванной, включила горячую воду и принялась намыливать мочалку. Я позволила ей вымыть себя с головы до ног как маленького ребенка, послушно поднимая и опуская руки и поворачиваясь нужной стороной. Она даже дважды промыла своим шампунем мои слипшиеся в темно-рыжую паклю волосы, чтобы наверняка уничтожить все следы чужого присутствия. А когда обмывала мои бедра, я ощутила, как она задержала дыхание. Несмотря на то, что я два часа просидела в воде, ее тонкий нюх улавливал остатки моего сладкого взбудораженного запаха. Свидетельства моей позорной попытки выторговать себе жизнь у убийцы ценой собственного тела.

Увидев мое левое предплечье, она нахмурилась, но ничего не сказала. Опираясь на бортик ванной, поднялась на ноги, наскоро вытерла ладони и вышла, переступив через обломки двери. Я слышала, как она ходит по квартире, выдвигая ящики, позванивая какими-то склянками и раздосадованно бормоча что-то себе под нос на своем родном языке. Теперь, когда ее запах немного успокоился, я почувствовала дым нескольких выкуренных ею сигарет, и мне стало очень стыдно за то, что я не смогла взять себя в руки и заставила ее так волноваться. В свое оправдание я могла сказать лишь, что ничего подобного со мной прежде не происходило, и я все еще отчасти надеялась, что проснусь завтра утром и это окажется просто дурным сном или вроде того.

К тому моменту, как Джен вернулась, я уже вылезла из ванны и, достав пробку, спустила воду. Закутавшись в свой любимый теплый халат золотисто-кремового цвета, я смыла с лица остатки безнадежно расплывшегося макияжа, но прежде чем успела взять в руки свой крем, альфа подцепила меня за локоть и потянула за собой. Привела на нашу скромную небольшую кухню, где была самая яркая лампа в квартире, усадила на табурет и занялась моей раной. Странно было думать, что на этом самом месте я сидела меньше двенадцати часов назад, и мы вместе шутили над похотливыми альфами в белых рясах. Воспоминание об этом потянуло за собой образ отца Горацио. Интересно, как бы он повел себя в той ситуации? Уж точно не стал бы паниковать и соблазнять маньяка феромонами. Не в этом ли была принципиальная разница между нашими видами? Альфы были сильнее, и эта сила позволяла им быть смелыми — не трястись от ужаса, поджав хвост, перед лицом любой маломальской угрозы. Не чувствовать стыд за то, как именно твое тело пыталось тебя спасти.