Чтение онлайн

Фрэнсис зло возразила:

– А остальная планета? Миллиарды? Вы просто списываете их со счетов?

Президент посмотрел прямо ему в глаза.

– Миллиарды уже списаны. Примите это как свершившийся факт. Мы держимся не за их жизни, их давно нет. Мы держимся за то, что может вырасти на их месте.

Линда резко поднялась со стула:

– Вы говорите так, будто вирус - это благо, господин президент! Но это не благо, это конец цивилизации! Мы должны бороться, искать способ уничтожить его, а не искать пути с ним сожительства!

Президент даже не дрогнул. Голос его оставался ровным, спокойным:

– Доктор Галловей, вы мыслите категориями прошлого. Категориями мира, которого больше нет. Хотите честных цифр? Я вам их дам... Секретность больше не играет роли.

Он повернул голову, и на экране вспыхнули графики и диаграммы, собранные разведкой и аналитическими центрами. Красные линии уходили вниз, серые ломались на обрывах.

– Это сводка прогнозов, которые я получал еще до того, как эпидемия поглотила нашу страну. Аналитические агентства, разведка, даже универсальный ИИ Атлас сходились в одном: планета идет к точке невозврата. Цивилизационный коллапс прогнозировался в диапазоне между 2070 и 2083 годами.

– Чушь, -тихо пробормотал Баккер, но президент продолжал.

– К 2070 население должно было перевалить за десять миллиардов. Уже тогда прогнозировались войны за воду, энергию, пахотные земли. Климатические сдвиги нарастали, температура океанов росла, а города превращались в тепловые ловушки. Даже без Хронофага и перенаселения нас ждала катастрофа, пусть и растянутая во времени.

Линда побледнела, но упрямо возразила:

– Но у нас было время. Десятилетия! Люди могли реформировать экономику, перестроить энергетику, создать новые технологии. У нас был шанс!

Президент слегка усмехнулся.

– У нас был шанс. Но он был упущен. Политики ждали выборов, корпорации -сверхприбылей, а ведущие нации - комфорта ''здесь и сейчас''. ИИ Атлас прямо писал: ''вероятность системного перехода к устойчивому развитию - менее двух процентов''. Два процента, доктор Галловей! Вы понимаете, что это значит?

– Значит, мы должны были бороться сильнее, -выкрикнула она.
– А не сидеть и ждать чумы!

– Мы боролись, -возразил президент.
– Только ресурсы истощались быстрее, чем их удавалось восполнять. Разведка докладывала: к 2050 начнутся первые массовые климатические миграции. К 2060 - масштабные войны за воду и нефть. К 2080 - тотальное обрушение океанических экосистем и гибель пчел. Мы шли в пропасть.

Баккер вскочил, сжав кулаки:

– И вы называете вирус катализатором?! Миллиарды мертвы или превратились в вирусных страшилищ, города в руинах, человечество на коленях!

Президент ударил ладонью по столу, впервые сорвавшись:

– Да, доктор! Катализатором! Потому что он сделал то, на что сама цивилизация не решилась. Он резко снял давление с планеты. Жестоко, но эффективно. Теперь у нас два пути: исчезнуть окончательно или использовать то, что пришло.

Генерал Кейси нахмурился, но молчал. Линда шагнула ближе, глядя в глаза президенту:

– Вы звучите как проповедник. Но на деле - вы политик, оправдывающий собственное бессилие. Готовы принести человечество в жертву красивой теории, что вирус - это шанс. А если интеграция невозможна? Если мы потеряем даже остатки людей?

Президент встретил ее взгляд спокойно, почти с сожалением:

– Тогда, доктор Галловей, нас не будет к 2070-му, но через сотни, тысячи или миллионы лет эволюция сделает свое дело. Зараженные или их потомки, возможно, возродят цивилизацию… И еще одно. Даже если бы у нас было больше времени, оно все равно ушло бы в пустоту. Геополитика похоронила шансы человечества. США, Россия, Китай, Индия, Европа вместо того чтобы вложить все ресурсы в космос, мы тратили их на вооружение, на гонку военных технологий, на новые войны. Колонии на Луне, базы на Марсе, освоение дальних рубежей. Все это должно было начаться еще в 2030-х. Но каждый раз политики говорили: ''не сейчас, нужно укрепить армию, не дать конкуренту вырваться вперед». Миллиарды уходили в ВПК. А проекты по освоению Солнечной системы откладывались. На потом. На ''золотое завтра'', которое так и не наступило.

Баккер сжал кулаки:

– Но ведь были технологии! Были наработки! В теории человечество могло хотя бы вынести часть населения за пределы Земли. Создать запасной аэродром!

Президент вздохнул, покачав головой:

– В теории, доктор. Но на практике все уперлось в старые привычки. Каждое государство тянуло одеяло на себя. Никто не хотел делиться технологиями, чтобы завтра их не обернули против них. Даже Атлас предлагал общий международный проект под единым управлением, но его отвергли. А теперь поздно...

Линда нервно рассмеялась, но в ее смехе не было веселья:

– Значит, мы могли быть на Луне, на Марсе, строить орбитальные станции, а вместо этого сидим под землей в бункере и наблюдаем, как миллионы превращаются в чудовищ?

– Именно, -коротко ответил президент.
– И это тоже выбор человечества. Не мой, не ваш, а общий. Теперь мы вынуждены жить с его последствиями.

Генерал Кейси наконец вмешался, голос его был низким, суровым:

– Господин президент, позвольте. Я всю жизнь верил, что враг - это конкретная страна, конкретная армия. Но теперь враг - не Россия, не Китай с Ираном, не террористы. Враг - биология, материя самой жизни. И если мы не выработаем общую стратегию, нас сомнут.

– Именно, -подтвердил президент.
– Вот почему ваши идеи об оружии против Хронофага были отвергнуты. Оно может обернуться против нас самих. Даже если уничтожит вирус, вместе с ним погибнет биосфера. Мы останемся на мертвой планете. Космос недостижим, а Земля мертва. Конец, ни единого шанса на повторное зарождение разума.

– Но что вы предлагаете взамен? Просто ждать? Проводить опыты десятилетиями, пока остатки цивилизации загнивают?

Президент спокойно посмотрел на нее, и только легкая усталость в глазах выдавала, что это тяжелый разговор.

– Я предлагаю риск. Но это риск с будущим. Интеграция вируса и человека. Создание новой формы вида. Если получится. мы переживем катастрофу. И уже в этом облике сможем пойти в космос. Не как смертные, ограниченные временем и болезнями, а как новая эволюционная ступень.

Баккер скривился, глядя прямо в экран:

– А если не получится, господин президент?

– Как я и сказал, -голос стал ледяным.
– Нас все равно не будет к 2070 году.

Снова заговорила Линда:

– Господин президент, -ее голос дрожал.
– Я всю сознательную жизнь занималась генетикой, я верила, что мы способны переписать саму основу организма. Но вы сейчас предлагаете не терапию, не защиту. Вы предлагаете преднамеренно изменить человеческий вид до неузнаваемости. Вы понимаете, что это значит?

– Прекрасно понимаю, доктор, -спокойно ответил президент.
– Я также понимаю, что у меня на столе каждое утро лежат сводки: еще одна база сдана, еще один город потерян, еще одна группа объявлена вымершей. Вы хотите, чтобы я ничего не делал?

Линда шагнула ближе к экрану, в ее глазах сверкнула ярость:

– Я хочу, чтобы вы не превращали нас в чудовищ! В… копии этих тварей!

Фрэнсис тяжело вздохнул, затем, собравшись, добавил:

– Она права. Мы биологи, мы знаем: любой шаг в сторону интеграции с вирусом - это не шаг вперед. Это отказ от самой идеи человека как вида. Может быть, мы вымрем. Но тогда мы хотя бы уйдем людьми.