Чтение онлайн

Сегодня я еще не закончил пускать кровь. Мой монстр был выпущен на свободу, и настало время использовать его по назначению.

***

Полночь наступила и прошла, а я вышел из комнаты охраны в своей форме. Это была не моя смена, но я надел ее, чтобы прикрыть свою задницу, если кто-то увидит меня. Никто никогда не задавал вопросов о том, что я беру дополнительные часы. Большинство людей ожидали от меня такой привычки. Кроме того, единственным, кому было не наплевать на то, чем я занимаюсь, был Гастингс, а он в данный момент спал в своей постели.

После окончания смены я провел вечер в одиночестве, и моя ярость ничуть не утихла. Я постоянно вспоминал, как Никсон прикасался к Розали, и гнев снова и снова проникал в меня. Я хотел уничтожить его за этот единственный поступок. Чувство собственничества, которое я испытывал по отношению к ней, само по себе было просто дурным тоном. Я не знал, что делать со всеми этими чувствами.

Я привык злиться, но не ревновать. Когда я увидел ее внизу, у Комнаты Судьбы, с Шэдоубруком, Найтом и сраным Уайлдером, мне захотелось оторвать ее от них всех и больше никогда к ним не подпускать. Но это должно было прекратиться. Она мне не принадлежала. У меня не было права запрещать ей быть с тем, с кем она хотела. Особенно с тем, с кем она, мать его, образовала пару. Клянусь звездами, как Луна могла соединить этих двоих? Они были заклятыми врагами, и не только это, на хуй Итана Шэдоубрука. Я презирал его. Завидовал ему. Хотел вырезать его сердце и преподнести его Луне, чтобы показать ей, что я думаю о ее гребаной парной связи. Но я не мог этого сделать. Розали не была моей и никогда не будет.

Так почему же мне так хотелось, чтобы она тоже захотела меня? Почему я не мог перестать думать о том, как заставить ее остаться одной, чтобы попытаться загладить вину за все то плохое, что было между нами? Заставить ее увидеть, что я способен быть хорошим для нее. Что я мучительно сожалею о том, что оставил ее в яме на все то время.

Но, возможно, она просто снова залезла мне в голову. Может, это был просто очередной ее спектакль. Может, я действительно был просто долбаным идиотом, которым вертела киска, которую я даже никогда не имел. Может, она снова забралась ко мне под кожу и управляет всем, что я делаю, всем, что чувствую.

Но когда я разговаривал с ней на уровне тех-обслуживания, я был уверен, что хоть раз она сказала правду. Я чувствовал разницу, в этот раз я был уверен. С другой стороны, может, я действительно был просто гребаным идиотом, живущим в проклятой мечте.

Я потер глаза, спускаясь на лифте на восьмой уровень. Насилие поможет утихомирить эту необузданную тварь во мне сегодня ночью. А завтра я проснусь и верну себе контроль. Я смогу побороть эти странные эмоции и похоронить их глубоко. Двенадцать — не для меня. Но пока у нас была одна общая цель, и я хотел докопаться до сути. Ради себя, ради нее. Ради каждого заключенного, которого затащили в Психушку, а после сожгли в мусоросжигателе. Сожженные мной.

Я сыграл свою роль в том, что здесь происходило. Выполнил свой долг. Сжигал тела, которые каждую неделю складывали для уничтожения. Это была не самая приятная работа, но трупы фейри нужно было сжигать, иначе их сила оставалась в костях, и эту магию можно было украсть, если она попадет не в те руки. Часть меня всегда считала, что это единственный способ освободить многих несчастных засранцев в этом месте, выкачав их из дымохода в небо.

Я мог смириться со сжиганием тел тех, кто умер по вине другого заключенного или в результате магической случайности, но я никогда не подписывался уничтожать улики тех, кого убили здешние работники. И я не собирался слепо следовать приказам и покрывать то темное дерьмо, которое они замышляли.

Я шел по пустому коридору в сторону Психушки, сверяясь с часами, прежде чем скрыться в алькове и затаиться в тени. Я был хищником, подстерегающим свою жертву, дыхание участилось, так как от предвкушения охоты у меня участился пульс. Прошло еще несколько минут, прежде чем в конце коридора открылась дверь, и я подождал, пока моя цель пройдет мимо.

Дженис Каннинг была одним из ведущих врачей в Психушке, и если кто и должен был знать все о том, что там происходит, так это она. Я знал ее расписание наизусть. Я много раз приходил сюда, пытаясь попасть внутрь, узнать больше информации. И сегодня я не собирался останавливаться. Пришло время открыть правду.

Звук ее каблуков, цокающих по полу, заставил мои пальцы затрепетать от магии, а клыки удлиниться. Однако кусать ее я не собирался. Сегодня у меня было такое питание, с которым не мог сравниться никто другой. И Дженис Каннинг не привлекала.

Она прошла мимо меня в своем белом докторском халате. Я выскочил из своего укрытия, бесшумно, как ветер, подбежал к ней сзади, зажал ей рот рукой и поднял с земли. Я бежал вместе с ней, а она металась и брыкалась, ее крик заглушался моей ладонью. Крылья вырвались у нее из спины и разорвали одежду, когда она попыталась перейти в форму Гарпии. Я выругался, обхватив ее рукой, и зафиксировал крылья, пока она яростно сражалась. Она была сильной, но я был сильнее. Злее. Решительнее. Она не могла отбиться от меня.

Я добрался до девятого уровня и пинком распахнул дверь в маленькую комнату пыток Квентина, бросив ее на пол. Он набросился на нее с радостным визгом, натягивая ей на лицо противогаз, пока она билась, а я прыгнул вперед, чтобы удержать ее на месте. Ее крылья растворились в воздухе, она ругалась и брыкалась, Подавитель Ордена лишил ее способности сдвигаться, а когда Квентин застегнул на ее запястьях два блокирующих магию наручника, она оказалась полностью недееспособной. Он знал, что я приду, я купил его молчание.

Я поднял ее на руки и бросил на больничную койку в центре комнаты, когда она закричала.

— Что вы делаете?! — взмолилась она, ее голубые глаза широко распахнулись, когда она смотрела на меня с узнаванием, замешательством и страхом. Я помог Квентину пристегнуть ее к койке, затягивая оковы до тех пор, пока она не закричала.

Квентин создал заглушающий пузырь, с демоническим хихиканьем закрывая дверь. Он посмотрел на меня, увлажнив губы, его глаза блестели от возбуждения. Он был почти вдвое ниже меня ростом, его спина была сгорблена, глаза ярко-красные, а зубы заточены до остроты — все эти черты он изменил в себе с помощью магии. Потому что ему нравилось быть страшным ублюдком, догадался я. И это сработало. Этот парень пугал меня до усрачки, но мне нужна была его помощь, и он согласился. Я знал, что он не сможет упустить шанс помучить кого-нибудь. Такой уж он был, извращенный маленький уродец.

— Деньги? — промурлыкал он, и я потянулся в карман, достал рулон аур и бросил ему.

Он снова облизнул губы, опуская что-то на край стола, а затем поднялся на ступеньку рядом с койкой, чтобы смотреть на Дженис сверху вниз.

— Ты собираешься раскрыть все свои маленькие секреты, Дженис, — пропел он своим слишком высоким гнусавым голосом.

Я придвинулся к стойке, которая кишела всевозможными магическими приспособлениями для пыток, а также не магическими — сверлами, ножами и пилами для костей. Я не был брезглив, но я заплатил Квентину за конкретные услуги. Я не собирался посещать его шоу ужасов. Это был исключительно деловой разговор. Конечно, это не означало, что он не собирался причинить ей боль.

Я достал из кармана свой Атлас и настроил его на запись, когда Квентин произнес заклинание над губами Дженис и запечатал их, заглушив ее крики.

— Ш-ш-ш, юная Дженис, — прошептал он, и девушка сморгнула слезы, глядя на меня со страхом и осуждением.

Но, возможно, не будь она такой подозрительной психованной стервой, мне не пришлось бы прибегать к таким мерам. Она уже много раз отказывалась со мной разговаривать, и теперь, когда Двенадцать увидела, что творится в ее доме развлечений, я не собирался жалеть о том, что сдал ее Квентину. Чтобы заставить меня чувствовать себя плохо из-за чего бы то ни было, требовалось многое, и этого не было в списке.