Чтение онлайн

— Теперь ты перестанешь кричать, — сказал Квентин. — Правда? — Дженис кивнула, и слеза скатилась по ее волосам, а я стиснул челюсти, жаждая, чтобы правда сорвалась с ее губ. Квентин разжал ее рот, и она судорожно вдохнула.

— Ч-что вы хотите? — заикаясь, пролепетала она, пока длинные пальцы Квентина ласкали ее шею.

— Мы хотим знать, что именно ты делаешь в Психушке, — сказал он почти успокаивающе, и она напряглась.

— Я-я не могу, — прохрипела она. — Мне нельзя…

— Ты заговоришь, птенчик, — оборвал ее Квентин. — Ты выдашь мне все свои секреты.

— Нет, — прорычала она, дергаясь в оковах, пока Квентин спускался со ступенек и, напевая себе под нос, двигался к тележке с инструментами, стоявшей ближе к койке. Он потянулся за чем-то и взял в руки небольшой металлический горшок, и я нахмурился. Что это за хрень?

Дженис в отчаянии посмотрела на меня.

— Ты не можешь так со мной поступить. Пожалуйста, помоги мне.

Я молчал, не говоря абсолютно ничего, что могло бы выдать меня в этом видео. Я был не настолько глуп, чтобы думать, что из-за этого дерьма меня не посадят в тюрьму вместе с заключенными, которых я охранял целый день. Но я собирался получить от нее это сраное признание, чего бы мне это ни стоило.

Квентин вернулся на свою ступеньку, распахнул ее халат и задрал рубашку, после чего поставил горшок на ее голый живот. Я нахмурился, когда он открутил крышку, не зная, чего ожидать. Из горшка вылезли тонкие черные огненно-кислотные слизни и тут же принялись вгрызаться в ее плоть, будто были дико голодны. Дженис закричала, когда они поползли по всему ее телу, а я сжал челюсти, ожидая, когда ее крики превратятся в слова и она начнет нам все рассказывать. Потому что. Нахуй. Все. Это. Дерьмо.

— Нет… пожалуйста… остановитесь! — взмолилась она, когда чудовищные маленькие существа начали пожирать ее острыми зубами.

— Расскажи нам, что ты там делаешь, Дженис, — попросил Квентин, похоже, он кайфовал от ее боли, наблюдая за тем, как она извивается и кричит.

В местах, где некоторые из существ исчезали в ее теле, образовывались маленькие лужицы крови, и она была близка к тому, чтобы потерять сознание, глядя на них.

— Не буду, — задыхалась она, а потом снова закричала, запрокинув голову назад. — Я никогда не скажу тебе!

Квентин улыбнулся, словно ему было приятно, что она отказывается, а я нетерпеливо поджал губы. Он постучал пальцем по горшку, и из него засиял темно-синий свет, а затем все слизни начали сползаться обратно в него. Они выползли из ее плоти и вернулись в горшок, затем Квентин закрутил крышку и положил их обратно на тележку с пыточными приспособлениями.

Я наблюдал за тем, как он пробует один метод за другим, чтобы заставить ее говорить. Исцеляет ее после того, как снова и снова пускает ей кровь. На ее лбу выступили капельки пота, когда ей причиняли невыразимую боль, но она все равно не давала ответа.

— Ну что ж, — наконец промурлыкал Квентин, глядя на меня. — Похоже, допрос Циклопа — единственный выход, офицер.

Может показаться, что пытки были излишни, когда все, что ему было нужно, чтобы найти ответы в ее разуме, — это использовать свой Орденский дар. Но на самом деле большинство Циклопов не могли просто пробиться сквозь ментальные щиты других фейри и украсть все их секреты. Было несколько особо сильных Циклопов, таких как этот подонок Густард, которые могли это сделать. Но большинство из них, как Квентин, должны были ослабить разум жертвы, прежде чем войти в него, если они хотели добраться до скрытой информации.

Нам бы не помешал более сильный Циклоп, но их было мало, и никто из них не согласился бы на низкую зарплату и долгие часы работы здесь, в темноте, так что нам пришлось довольствоваться Квентином. По крайней мере, он творчески подходил к методам пыток, так что я был почти уверен, что он способен разрушить ментальные щиты большинства фейри, прежде чем проникнуть в их разум со своим даром. Всегда оставался шанс, что самые сильные заключенные все же смогут утаить от него информацию, но это было лучшее, что мы могли сделать.

Я выключил камеру и с рычанием опустил Атлас.

— Она должна сказать это вслух.

— Возможно, когда мы увидим правду в ее сознании, она будет говорить смелее, — предположил Квентин.

Я вздохнул, проведя рукой по волосам. Мне нужна была эта видеозапись в качестве доказательства. Если она не признает правду вслух, мне не на что будет послать ФБР для расследования. Квентин использовал заклинание сокрытия, поэтому его нельзя было опознать на видео, если бы она просто призналась, я мог бы раскрыть грязный секрет Даркмора и покончить с этим. Но было нечто большее, что мешало ей произнести эти слова. И мне нужно было подтвердить свои подозрения.

Я направился к Квентину, протягивая ему руку, чтобы он мог показать мне воспоминания, пока он использует на ней свои дары Ордена. Мне не нравилось, что этот мерзкий тип прикасается ко мне, но это была наименьшая из жертв, на которые я шел, чтобы получить ответы.

Его тонкие пальцы сжимали мои, а глаза медленно сливались, пока не превратились в одно большое образование в центре лица. Затем он потянулся к Дженис, чьи глаза были полны страха, когда она снова дернулась в своих оковах. Но это было бесполезно. Когда рука Квентина прижалась к ее лбу, она замерла на мгновение, прежде чем в моем сознании все потемнело.

Я больше не стоял в той комнате, а висел в бездне, пока в моей голове проносились разрозненные воспоминания. Я пытался разобраться в них и чувствовал, как сила Квентина медленно приводит их в порядок, воспроизводя в моей голове, словно это были мои собственные воспоминания. Достаточно было направить свой разум на одно из них, и я мог просмотреть его так, словно находился там и видел его глазами Дженис.

Она пожимала руку Начальнице тюрьмы, магия искрилась между их ладонями, прежде чем она подписала контракт на своем столе. Затем воспоминания изменились, и она, надев халат, вошла в операционную к другим врачам и медсестерам.

Она смотрела на человека, привязанного к столу. Он дергался, сопротивляясь своим путам, его грудь была вскрыта, а свет лился из него в большую стеклянную банку, направляемый туда каким-то странным металлическим предметом, сверкавшим темной и зловещей магией. Меня охватила тоска, когда этот свет вырвался из тела мужчины и скальпелем Дженис резанула его, отсекая странную, бесплотную материю, связывавшую его с этим. С его душой. С самим его существом. Как только банка была запечатана, он начал биться в конвульсиях, и все в комнате бросились его исцелять: его грудь снова сшили, но он все еще дергался, и его глаза сильно закатывались назад, когда он кричал. И наконец он замертво упал.