Чтение онлайн

Я окинул взглядом кровавую бойню, а Двенадцать обеспокоенно нахмурились, глядя на ее разорванное нижнее белье, плавающее в воде. Я составил в уме план, затем выбежал из раздевалки в спортзал, прихватив несколько самых тяжелых гирь и штангу, а затем вернулся в душевую к Розали. Ее губы были приоткрыты, а в глазах мелькнул страх.

Блядь, неужели она думала, что я действительно бросил ее?

Я метнулся к ней и прижался лбом к ее лбу на полсекунды, которые я не должен был тратить. Но ради того, чтобы стереть это подозрение из ее глаз, я сделаю это.

— Я с тобой, — поклялся я, и она растерянно нахмурилась, прежде чем я снова рванул прочь, обмакнув гири в кровь и ударив одним концом штанги в спину Двухсотого. Некоторые из более сильных заключенных могли устроить такую резню с помощью оружия. Это не выглядело бы слишком подозрительно.

Я сжег остатки ее нижнего белья, затем схватил комбинезон Розали и свою униформу. С помощью магии огня я быстро высушил их, а затем перекинул ее через плечо, и она удивленно вскрикнула. Я помчался в раздевалку, положил ее на пол и с помощью магии огня высушил ее тело, пока она упиралась руками в мои голые плечи. Я высушил и себя, затем натянул на нее комбинезон, практически перекинув ее через плечо, не дав ей опомниться, и сделав это меньше чем за секунду. Когда она встала передо мной, сухая, с усмешкой, играющей вокруг ее рта, я натянул свою одежду, торопливо застегивая пуговицы рубашки и залечивая любые следы, которые она оставила на моей коже. Когда я закончил, Розали шагнула вперед, поправляя мои волосы и пожевывая нижнюю губу.

— Уверен, что у меня не будет проблем, босс?

— Уверен, — прорычал я. Когда в Даркморе находили трупы, то не задавали много вопросов, если не было очевидных свидетелей. И я точно не собирался позволить ей стать виновной.

— Как мы собираемся выбраться отсюда, не попав на камеры видеонаблюдения?

— Я могу двигаться быстрее, чем камеры успевают записывать, — сказал я, и на ее губах заиграла дразнящая улыбка.

— Я знаю, как быстро ты можешь двигаться, — промурлыкала она, и мое горло сжалось. Неужели я был идиотом, думая, что она не расскажет другим охранникам о том, что я сделал? Она могла разрушить мою жизнь, сказав несколько слов Начальнице тюрьмы. Все, что касалось моего будущего, было в ее руках. И я ничего не мог с этим поделать. Но я бы не вернул ни капли пролитой крови, даже если бы это было возможно. Эти чудовища никогда больше не поднимут на нее руку, и об этом я никогда не пожалею.

— Оскура будут считать это своей заслугой, — сказала она, оглядывая трупы. — Густард открыто нападал на меня, так что не будет сюрпризом, если банды сойдутся в схватке. В моей стае больше сотни Волков, так что мне стоит только шепнуть на ушко о том, как мы разгромили этих ублюдков, и они все решат, что удар нанесли другие члены стаи, а они припишут себе заслуги всей группы. Они даже не поймут, что их хвастовство — ложь. Густард тоже поверит. Если ты поклянешься, что ни один из моих Волков не будет наказан за это.

Какое-то время я просто смотрел на нее, удивленный тем, что она сделала мне такое предложение после всего, что я с ней сотворил. Казалось, что она предлагает сделать это не для того, чтобы иметь надо мной власть. Хотя я полагал, что теперь она может хранить этот секрет у меня над головой. Но она и так хранила секреты, за которые меня могли как минимум уволить, и даже не раскрыла их, когда я бросил ее в яме. Не знаю почему, но я доверял Розали Оскура.

— Их не накажут, — поклялся я. — Если вдруг появятся какие-нибудь улики, я легко от них избавлюсь.

— Похоже, ты тоже у меня в руках, Мейсон, — промурлыкала она, и мое горло сжалось от этого заявления.

При всей надежде на то, что мы сможем все скрыть, оставался огромный шанс, что все это взорвется мне в лицо. А это означало, что это может быть мой последний момент наедине с Розали на долгое время. Я поймал ее шею и прижал ее губы к своим, пробуя ее на вкус, чтобы, если моя жизнь пойдет под откос, у меня хотя бы было хорошее напоминание о том, почему я это сделал. Она застонала мне в рот, и этот звук был плотским грехом, от которого кровь снова прилила к моему члену. Я трахал свою королеву в море крови и не хотел ничего, кроме как продолжать поклоняться ей, но в следующий раз медленнее, заставляя ее умолять меня о большем. Я никогда не хотел становиться на колени ни перед одним фейри. Но она имела надо мной власть большую, чем сами звезды. И в этот момент я хотел отдать ей всего себя.

Я прервал наше горько-сладкое прощание и, прежде чем она успела сказать хоть слово, перекинул ее через плечо, вырвался из комнаты и помчался на полной скорости, ничуть не сдерживаясь, проносясь по тюрьме быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Вскоре я свернул в коридор между камерами и оказался перед блоком D как раз в тот момент, когда Гастингс собирался закрыть мост.

Я высадил Розали, и его глаза наполнились облегчением.

— Мы как раз собирались освободить Белориана, — обеспокоенно сказал он, глядя на мою девочку влюбленными глазами, из-за которых мне захотелось врезать ему прямо в лицо.

— Я попала под упавший книжный шкаф в библиотеке, — солгала Розали, крутя прядь волос между пальцами, изображая невинность. Почему мне было так охренительно приятно видеть, как она врет кому-то другому? Мне пришлось слегка отвернуться, чтобы Гастингс не увидел, как я напрягся, и не понял, как бешено колотится мое сердце. — Меня нашел офицер Кейн.

— Разве твоя смена не закончилась? — спросил Гастингс, и я пожал плечами. — Тебе действительно нужно почаще брать перерыв.

— Да, да, — пробормотал я. — Запри ее как следует, — рявкнул я и бросился прочь к лифтам, не оглядываясь, потому что если бы оглянулся, то захотел бы повернуться и найти способ провести с ней еще несколько секунд.

Поднявшись наверх, я пронесся через помещения охраны к своей комнате и захлопнул дверь, как только вошел внутрь. Из моих легких вырвался смех, и я не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся, так как просто рухнул на пол и прижался головой к двери.

Весь мой мир может скоро полететь к чертям, когда найдут эти тела. Но мне оставалось надеяться, что их спишут на инцидент с бандой и оставят все как есть. Известно, что пребывание в Даркморе в любом случае может стать смертным приговором, и именно это делало это место таким пугающим. И даже сама Начальница тюрьмы не стала бы слишком сильно пресекать убийства, потому что тогда фейри за пределами этого места было бы меньше поводов для страха, меньше сдерживающих факторов для совершения преступлений.

И как бы безумно это ни было, даже если Пайк узнает правду, даже если она разрушит мою жизнь из-за Розали Оскура, по крайней мере, в Солярии не будет другой фейри, из-за которой я предпочел бы быть разрушенным.

Розали

Когда этот больной ублюдок Кристофер сдох, а моя стая разнесла по всей тюрьме шепот о том, как Оскура расправились с Наблюдателями во время стычки между бандами, подозрение было отведено от босса, и я снова стала ему ни черта не должна. Это была единственная причина, по которой я ему помогла, конечно же. Он мог бы сказать, что разберется с этим за меня, но я знала, что единственное, чем можно объяснить беспорядок, который он устроил с этими трупами, — это война между бандами, а значит, победители должны были похвастаться. Я не собиралась рисковать, чтобы на него пали подозрения, а подключить к плану моих Волков было достаточно просто. Они даже не знали, что это чушь — их было так много, что они просто решили, что это сделали другие члены стаи. Хотя, возможно, мне стоило позволить Кейну попасться за то, что он бросил меня в яму, но, в отличие от него, я серьезно относилась к долгу жизни и не позволила бы ему сгнить за то, что он спас меня.

Я чувствовала на себе взгляд Кейна, когда пересекала Магический Комплекс. Это заставляло мою кожу трепетать, словно я была мышью, попавшей под пристальный взгляд ястреба. Но я не мышь.

Я резко остановилась и повернулась, чтобы посмотреть прямо на своего командира, который стоял, патрулируя внешний край забора, окружавшего территорию комплекса. Его серые глаза были прикованы ко мне, а взгляд был безучастным. Но в том, как он наблюдал за мной, было нечто такое, говорившее о том, что теперь между нами что-то изменилось. Я бы не отнесла его к тем, кто впадает в сентиментальность после секса, но он смотрел на меня так, словно я принадлежала ему. Это вряд ли, stronzo.