Чтение онлайн

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто обхватила его за талию и прижималась к нему так долго, как только могло выдержать мое больное сердце, не разрываясь на части.

Отстранившись, я натянуто улыбнулась ему и направилась обратно в основную часть библиотеки, где шла работа.

Когда мы вышли из прохода, в котором находились, я чуть не столкнулась с Густардом и вздрогнула от неожиданности. Я сузила на него глаза, когда он почти приятно улыбнулся.

— Проблемы? — Я бросила вызов, заметив самодовольный блеск в его глазах, словно он хранил все мои секреты и только ждал подходящего момента, чтобы раскрыть их.

Густард окинул Роари оценивающим взглядом, его рот приоткрылся в уголке, словно он хотел выдать мои чувства к нему, но вместо этого он лишь невинно пожал плечами.

— Нет проблем, с которыми я не могу справиться, щенок, — сказал он, и дрожь предупреждения пробежала по моему позвоночнику, когда мои дары затрепетали от угрозы в его голосе.

Он отошел от нас, и я прищурилась, глядя ему вслед.

— Ты же не думаешь, что он нас подслушал? — пробормотала я, как только убедилась, что он не слышит.

Роари нахмурился, раздумывая над этим, а потом пожал плечами.

— Если бы он подслушивал, думаю, он бы что-нибудь сказал, напомнил бы нам о своих рычагах воздействия.

— Да, — согласилась я, позволяя ему отвернуть меня от Густарда, в то время как я хмурила брови.

Однако это тревожное чувство не проходило. Но если Густард вообразил, что сможет меня победить, то его ждало жестокое разочарование.

— Но если ты не убьешь его, когда мы выберемся отсюда, я сделаю это сам, Роза. Никто не должен причинять тебе вред и оставаться безнаказанным, пока я еще дышу, — зарычал Роари, и, несмотря на все причины для беспокойства, я не могла не ухмыльнуться, услышав это заявление.

Кейн

Я вышел из комнаты обработки, залечивая царапины на руке, оставленные новым заключенным, которого только что доставили в Даркмор. Моя смена заканчивалась, и мне не терпелось провести несколько часов в одиночестве в своей комнате. Я кивнул Лайлу, который сидел в кабинете охраны, отделенный от меня стеклянной стеной.

— Омбрианский Тигр перевертыш, да? Таких уже не так много, — прокомментировал он, и я пожал плечами.

— Думаю, нет, — сказал я, засовывая Атлас в карман и собираясь уходить, но он продолжил говорить.

— Мой прадед Невилл был белым Немейским Львом, — задумчиво сказал он. — А у меня красивый рыжий мех, но это не такое уж и редкое явление. Существуют ли редкие виды Вампиров?

— Не знаю, — сказал я, шагнув к двери.

— Полагаю, в Вампирах нет ничего редкого, разве что светящиеся клыки, — усмехнулся он.

— Да, может быть, — проворчал я, а потом задумался, не потому ли у меня нет друзей.

Не то чтобы большинство охранников здесь не были достойными фейри. Дело было в том, что я не был таким. И что я уже давно потерял желание общаться с людьми. После того как единственный близкий мне человек был вырван из этого мира, я решил больше не привыкать заботиться о людях. Такие раны не заживают. Это всегда будет присутствовать, и лунное проклятие, под которым я находился, любило напоминать мне об этом еще чаще, чем было до этого.

Мой взгляд скользнул к экранам камер видеонаблюдения за головой Лайла, когда тот заговорил о своем дяде Найджеле или как там его, блять, звали, а глаза зацепились за затылок девушки, протискивающейся в спортзал. Большинство людей, вероятно, не смогли бы определить, кто она, но я понял, что это Двенадцать, и мне было достаточно одного лишь взгляда. Я обнаружил, что не могу оторвать от нее глаз, наблюдая, как она проходит мимо единственной камеры в спортзале, которая показывала только небольшой участок сразу за входом. Она исчезла за пределами видимости камеры, и меня пронзила вспышка раздражения, а затем волна боли, пробежавшая по руке от метки проклятия. Лоза серебряной розы уже достигла моего плеча, обвилась вокруг него и еще крепче привязала меня к ней. К моей грядущей сраной смерти.

Я перечитал книгу по лунной магии вдоль и поперек, и больше никакой информации о том, как снять это проклятие, не было. С той скоростью, с которой оно распространялось, я не знал, сколько времени пройдет, прежде чем я полностью подчинюсь ему. Мой гнев на Розали за то, что она прокляла меня, не уменьшился, но, к сожалению, теперь я понимал, почему она это сделала. После того как я узнал, чему подверг ее отец, я почувствовал себя полным кретином. Я облажался по всем статьям, когда засунул ее в яму. Я совершил по отношению к ней нечто невыразимое. Нечто, что она никогда не сможет простить. И теперь я расплачиваюсь за свой эгоизм, за желание держать ее подальше от глаз, подальше от мыслей. Мне следовало знать, что она найдет способ наказать меня за это.

— Ну что, ты уже закончил на сегодня? — спросил Лайл, прервав мои мысли, когда боль все сильнее впивалась в руку.

Я хмыкнул и посмотрел на часы. У меня оставалось десять минут. Я могу закончить на этом… или отправиться в спортзал и увидеться с Двенадцать. Не то чтобы я с ней заговорю или что-то в этом роде. Не то чтобы я хотел подглядывать за ней, пока она тренируется, хотя я и не отрицал, что меня это заводит. В основном я просто хотел увидеть ее. Проверить ее. И проклятие на моей руке, похоже, было с этим согласно: боль утихала, пока магия не зазвучала в моей плоти. Нахуй Луну и ее пути.

— Да, почти. Спокойной ночи, Лайл, — пробормотал я, и он помахал мне рукой, когда я направился к выходу.

Спустившись на лифте вниз, я оказался на пятом этаже и направился в спортзал. Было почти время закрытия, и, забежав внутрь, я обнаружил, что там пусто. Я нахмурился, остановившись у боксерского ринга, и напряг слух, когда из раздевалок донесся звук работающего душа. Может, она поняла, что времени на тренировку не хватит, и вернулась в свой блок. А может, я был долбаным идиотом, раз меня волновало, где она находится. Но я все равно был зол, что упустил ее.

Я повернулся, чтобы уйти, но приглушенный крик заставил меня обернуться. Это был не более чем писк, но в глубине души я знал, что он исходил от нее. Я рванул через комнату так быстро, как только мог, толкнул дверь раздевалки и влетел через нее в душевую. Оранжевый комбинезон был насквозь пропитан водой, заполнявшей пространство передо мной, на нем красовалась цифра двенадцать, испачканная кровью. Мои внутренности сжались в тугой клубок.

Раздевалки были построены в форме буквы U, поэтому я бросился в один конец и за угол, сердце колотилось, страх заставлял каждую мышцу моего тела напрягаться в предчувствии. Что, если я опоздал? Что, если кто-то ранил ее? Убил ее?

Мой взгляд упал на десятерых заключенных, окружавших мою девочку, когда она боролась за свою гребаную жизнь. Они пытались прижать ее к земле, кровь текла из разбитой губы и глубокой раны на правой руке. Двухсотый был голым, его волосатая спина была направлена в мою сторону, пока он отдавал приказы остальным прижать ее к стене, а его движущаяся рука говорила мне о том, что он поглаживает свой член.

Я осознал все это за три секунды и за это же время превратился в злобного, кровожадного зверя без границ, без правил, сдерживающих меня, лишь с первобытной потребностью защитить девушку, которой они хотели причинить боль.