Зашипело и вот, за вагоном вагон,На Кавказ покатились железные зыбки.Полдень, солнце, апрель и пустынный перрон:Ни цветка, ни руки, ни слезы, ни улыбки.Видно, диктор не смог отыскать нужных слов,Что пора на Чечню уходить эшелонам,И захлопнулись двери на железный засов,Если красный сменили зелёным.Льётся водка рекою. В разгаре бура.Анекдоты про чукчу и Вову.Раз такая в Отчизне настала пора,Мы на всё без раздумий готовы.Никого не кляня – ни властей, ни народ,Знаем: сдадены карты – по чистой, вслепую,И вернутся домой те, кому повезет,И останутся жить, ни о чём не тоскуя.А чего им: любой, вроде, сыт и здоров,И лишен до конца бесполезных иллюзий,Что сегодня ему до далёких краёв, –Где в положенный срок батальоны разгрузят.Терек буйствует там и растёт барбарис.Ну и главное: там, директивам согласно,Бородатые горцы с пацанами сошлисьИ мешают зелёное с красным.Потому и ползут за вагоном вагон –По железным полозьям железные зыбки.Полдень, солнце, апрель и пустынный перрон:Ни цветка, ни руки, ни слезы, ни улыбки.
«Звенит капели телефонный зуммер…»
Звенит капели телефонный зуммер,Апрельским утром под окном опять!Но не спешите, я ещё не умер,И дай мне бог, чего он хочет дать.Пускай врачу из скорой показалось,Что не смогу без шприца и микстурПеренести уже такую малость,Как перепад ночных температур.Ату его, он действует по схемам,Изложенным в студенчестве ему,Тогда как мне известна эта темаПо сердцу дорогому моему.Моя болезнь прописана природой,Процентов где-то восемьдесят пять,А остальное – водка, нервы, годыИ то, что не могу тебя обнять.Так и живу, не в силах повиниться,Сколь ни хочу гордыню победить,На свете этом одинокой птицей,Которой проще каркать и вредить.Тем более, чего там мне осталось –Туман стихов да блеск клавиатур,Когда играет роль такая малость,Как перепад ночных температур.
«Здравствуй, бархатное утро!..»
Здравствуй, бархатное утро!Значит, снова ночь прошлаИ в серебряные росы сконденсировалась мгла.Здравствуй, солнце!Звёздной речкой описало ты дугу,Чтобы алый парус вспыхнул на восточном берегу.Здравствуй, жизнь!Люблю и славлю, как бываешь ни горька,До последнего мгновенья – взгляда, вдоха и глотка.Здравствуй, милая!Я снова возвращусь к твоим ногам,Ну, а то, что слаб и болен, даже вида не подам.Здравствуй, счастье!Счастье жизни, солнца, утра и – живой,Неразмененной подруги с поседевшей головой.Так чего ворчу и хнычу,И чего ещё хочу,Если всё, что нужно людям, мне сегодня по плечу.
«Зельем добрым начинены…»
Зельем добрым начиненыПечи огненные, и так:Не укроешься у женыИ не спрячешься меж гуляк.А вода кипит в сто ручьёв,А от масла дым, гарь и смрад,И не выручит даже отчий кров,Как не спас тогда божий сад.Зелья дьявольского полно,Не затушишь и не смягчишь,Кто не пробовал – всё равно:Разгорится сильнее лишь.Вот и думаем, как нам быть,За здоровьем следя своим,И чтоб было чем заплатить,Продаёмся и шестерим.
«Заумь листьев, ветерком гонимых…»
Заумь листьев, ветерком гонимых,Белый стих лебяжьего крыла,Как всегда, но прохожу я мимо,Сколько бы ни пела, ни звала.Я тебе от сердца благодарен,Как забыть: полночная свеча,Гибкий стан и взгляд манящий карийИз-за в белом свитере плеча.Навсегда останутся со мноюБархат губ и шёлк густых волос,Дрожь и боль горячею волною –Всё, что испытать нам привелось.Но не думай в прошлое вернуться,Если получилось так у нас:Это ветви бесконечно гнутся –Человек ломается на раз.Ну, а я, храня о прошлом память,Трезв, свободен, весел и здоров,На лугу ромашек поздних замять,В небе звёзды – сорок сороков.Над рекою – старый дом родимый,Лодка – два отстроганных весла,Заумь листьев, ветерком гонимых,Белый стих лебяжьего крыла.
«Звезда твоя с моей звездою…»
Звезда твоя с моей звездоюСошлись по воле сил мирских,Чтоб, где чужие были двое,Явилось четверо родных.И сколько жизнь людей не мучит,Губя сознание и стать,Ничто нас в жизни не разлучит,И никому меж нас не встать.Ну, а когда погаснут звёзды,И звук последний отзвенит,Земля, как раньше свет и воздух,Меня с тобой соединит.
«Зеркало лжёт, как и все зеркала…»
Зеркало лжёт, как и все зеркалаС их амальгамой слепою,Если ты та же, какою былаВ миг нашей встречи с тобою.В платье горошком, в платке голубом,С кожей нежней горностая,Стройная, гибкая, ну и при томИконописно простая.Локоны ветер взвивает, пьяня,Солнце слепит и не слепит,Ты, улыбаясь, глядишь на меня,Слушая жалостный лепет.Разве по силам течению лет,Пусть – с непомерною ношей,В чём-то ухудшить менталитетДевочки этой хорошей.Нет, навсегда ты осталась такой:Зря ли исходит истомойСердце, лишь тронешь горячей рукой –Бархатной и невесомой.А отражениям лживых зеркалВерить, поверь мне, не надо,Если ты та, что я годы искал,Пряча тоску под бравадой.
«Зеро мне выпало, зеро…»
Зеро мне выпало, зеро,Тогда как ставил на себя я:В мечтах не ездить на метро,Ведя жизнь сказочного бая.Тебя до ног озолотив,И как с отрочества хотела,В шёлка забрав любой извивМною излюбленного тела.Чтоб быть с тобой без выходных,Без тяги к новым приключеньямВ объятьях девок молодых,Приставленных для развлеченья.И ты поверила в меня,Моим зарокам и посулам,Судьбу свою соединяЧуть ли не с карликом сутулым.Живя в стеснении – в ответ,Смеясь, что звали бедолагой,Надеясь: тяжесть горьких лет –Оплата будущего блага.Оно придёт и ты ждала:Пусть не всего, пусть – частью, долькой,Но, не дождавшись, умерла,Не разуверившись нисколько.А у меня болит реброИль что осталось от него там,Зеро мне выпало, зеро,Наперекор моим расчётам.
«Зимою. Тундра. Вечером. Таймыр…»
Зимою. Тундра. Вечером. Таймыр.Румянец щёк. Усталая походка.След утренний – уже почти пунктир.Обеденный – лежит довольно чётко.И день прошедший видя на снегу,Почти пройдя, как и замыслил, путик,Отделаться от мысли не могу,Что я мишень в пристрелянном маршруте,Где ствол ведёт надёжная рука,В плечо вдавив протекторы приклада,Уверенная, что навернякаМеня достанет с первого заряда.Будь проклят этот год и день, и мразь,Нам лгавшая о том, что люди – братья:Когда рука с оружием срослась,Она не приспособлена к объятьям.Поэтому, умерив крови бег,Замедлю шаг, не замедляя хода,Приглядываясь из-под пухлых векС поправкою на возраст и погоду.Нам для двоих средь тундры места нет –Так было, есть и будет в мире вечно:Поземка замела вчерашний следИ заметёт сегодняшний, конечно.Ну, а пятизарядное ружьё,Одно из двух, как это року надо,Одно из двух – его или моё,Решит задачу с первого заряда.
«Зной безумствует, жжёт который день…»
Зной безумствует, жжёт который день.И ни дождика, и ни тени,Ночью кажется – расцветёт сирень,Утром выглянешь – нет сирени.И ничьей нельзя отыскать вины,Как ни мучишься – нет ответа,Несмотря на то, что конец весны,Завтра первое, завтра лето.Снова год прошёл. Ах, какой был год!Сколько предавших и умерших,Будто дьявол взял землю в оборот,Как лазутчиков брали в СМЕРШЕ.А вокруг палит зной который день.И ни дождика, и ни тени.Ночью кажется – расцветёт сирень,Утром выглянешь – нет сирени.Лишь вороний гай – и о чем шумят,Если встретятся даже двое:Или молятся богу невпопад?Иль скандалят у водопоя?Впрочем, и у нас радость впопыхах,Да не радость, а отголосок,Весть из прошлого о других годах,Что глядят на нас с чёрных досок.Не поэтому ли который деньИ ни дождика, и ни тени.Ночью кажется – расцветёт сирень,Утром выглянешь – нет сирени.
И
«И покуда гром не грянет…»
И покуда гром не грянетНеизбежный, страшный, тот,Кто в глаза мои заглянет,Дорогою назовёт?Ты ушёл, не обернувшись,Как всегда ломая бровь,Мой кумир ночей минувших,Неизбывная любовь.Чем тебя я обделила,Что тебе не додала,Родненький, хороший, милый,Сердце выжегший дотла.А ведь ты меня с собоюУносил в такую высь,Где мы клятвой гробовою,Вечной жизнью поклялись.Побожились словом сладкимБыть, как крылья соловья,Нас венчавшего украдкойУ тенистого ручья.Так скажи же, что случилось,Всё исправлю, лишь бы знать,Чтобы грозный гнев на милостьСмог ко мне ты поменять,Иль яснее и доступнейСтанет сердцу моему:Почему клятвопреступникМне достался, почему.И покуда гром не грянет,Неизбежный, страшный тот,Кто теперь в глаза заглянет,Дорогою назовёт?