Иван-чай отцвёл, иссеклась пыльцаВ силу замысла изначального:На руке твоей нет давно кольцаОт меня тебе обручального.Хоть уже бела голова в висках,Между рёбер бес рвёт и мечется,Каково лежать одному впотьмахБез подруги и без советчицы?Если некому разбудить-согреть,Перекинуться словом лакомым,Значит, испытать мне, что было, впредьНе удастся больше по-всякому.Поменялась жизнь, как змеи покров,Но не постройнеть и не вырасти:Осень за окном, гиблый дым костров,Вязкий холодок пьяной сырости.Вот и видится поутру подчас:Для меня, тобой обойдённого,Каждый божий день, как последний часБез вины на смерть осуждённого.Что опять один, далеко в глушиИсстрадавшийся, покалеченныйСловом каверзным, бившим в центр души,Словно катанною картечиной.Выпал жребий мне этот невзначайИли было так и загадано:Иссеклась пыльца, высох иван-чайИ среди ночи тянет ладаном.
«Игру открыл Всевышний красным…»
Игру открыл Всевышний краснымПод шум винтов и гул мортирВ десятых, сытых и ужасных,Спешивших переделать мир.Где с прошлым рвётся связь любая,И где страна моя, в запойВ двадцатых звёзды зажигая,Себя почувствует звездой.Тогда как черными мастямиПартнёру дьявол отвечал,Да так, что и поныне с намиЕго пленительный оскал.Чьи сотни служек вороватыхТрещат с экранов голубыхО неизбежности тридцатыхВ преддверии сороковых,Привычно и невозмутимоСтолбя в сознанье миф пустойО видах оттепели мнимойИ достижениях в застой.А игрокам всё было мало.И вот полезли джокера:Сначала меченый с беспалым,За ними – фраер из двора.Чтоб нахлебавшись правдой вдосталь,Свободы ощущая близь,Мы обманулись в девяностыхИ в нулевые продались.Не зная, кто же – бог иль дьявол,В азарте, распаляя нрав,Страну мою на кон поставилИ просто сбросил, проиграв.Как и не скажешь сразу, сходу,Что нам увидеть предстоит,Пока к намеченному годуВек двадцать первый семенит.
«Иду – нагой в бахилах ледяных…»
Иду – нагой в бахилах ледяных.Шагнул, как под софиты на премьере.Меж ангелов зелёных, голубыхЛёг и почил, на срок, по крайней мере.За что мне это? Вроде жил в чести,Без бед и ссор с подругой неразлучной,На всё готов, хоть коз её пасти,Но тут врачи с их мнением научным.Прощай, страна лакеев и вельмож,Дел героических и путанного взора,Ложусь под скальпель, а случится – нож,Ведь сколько раз страдал от перебора.Хотя на стол – не грудью на рожон.Тем паче – санитарки помогли мне:Обрит, уколот и перекрещёнИконкой со святым Николой Зимним.И вот вошёл в бахилах ледяных.Шагнул, как под софиты на премьере.Меж ангелов зелёных, голубыхЛёг и почил, на срок, по крайней мере.
«Из груди, где жар опять…»
Из груди, где жар опять,Сердце вырваться стремится,Чтоб ожога избежатьИль совсем остановиться.Вот и прожил не по лжи –Не пророк и не вития,Чтил законы, платежиВ срок выплачивал любые.Вверяясь помыслам благим,Тридцать лет я отработалПо юдолям ледянымВ богом проклятых широтах.Не боясь, клеймил воров,Не прислуживал мздоимцамИз чиновничьих верховИ чиновничьим любимцам.И не гнал в толчки бродяг –Бесприютных, перехожих,Вплоть до брошенных собакИли выброшенных кошек.В зимы снежные, как мог,Птиц подкармливал кричащих –Пухляков, синиц, сорок,В сад слетавшихся из чащи.А сейчас едва дошёлДо назначенной палаты,Через силу влез на столИ лежу себе распятым.Ни богатства, ни наград,Только боль и вспышки света,Да на фоне вспышек рядЛиц с на лбу кровавой метой.Бельма, язвы, дерматит,Запах серы в волнах смрада,И никто не объяснит,Жил ли я, как было надо.
«Ингварь приблудный: купец, гость и воин…»
Ингварь приблудный: купец, гость и воин,Впрочем, в том разницы нет,В поле славянском навек успокоен,Словно склавин иль венед.Широкоплечий, русоволосый –Скальд, балагур, музыкант –В поле славянском раздетым и босымБрошен, как скиф или ант.Не всё равно ль: от меча, от отравыС жизнью оборвана связь,В поле славянском на шёлковых травах,Обрам уподобясь.Вороны выклюют гордые очи,Кожи истлеет загар,В поле славянском меж многих и прочих:Угров, сарматов, хазар.Дождь – не вдова по пришельцу заплачет,Ветер зароет – не брат,В поле славянском, где половцы скачут,Где печенеги лежат.И далеко эта весть разнесётся,Дрогнет и Меря, и Весь –В поле славянском в костях инородцевДивного мака не счесть.Солнце привстанет – лениво и властно,Дескать, не удивлюсь!В поле славянском кровавом и ясномБлизится, близится Русь.
«Искрит метель, дорог шлифуя лёд…»
Искрит метель, дорог шлифуя лёд.И жизнь моя настроилась на убыль,