Выслушивает молча бог,Как ему ангелы глагольше:«Он сделал всё, что только мог,Не меньше и не больше».Когда на деле, не в киноИль на магическом концерте,Власть вместе с чернью заодноСмогли его добиться смерти.Но он не сдался просто так,Он до последнего мгновеньяПытался, разгоняя мрак,Приблизить время пробужденьяСтраны, народа и умов,В надежде дармового сыраОпоенных дурманом словПродажного телеэфира.Он не жалел души своей,А с нею сил – до истеченьяПоложенных судьбою днейТой самой кожею шагренью.Чтоб вырвав с корнем из душиБезволие с совковым страхом,Не извиваться, как ужиИ не дрожать, подобно птахам.Да, он исполнить не сумелЗадуманное в полное мере,Не докричал и не допелО нашей непотребной эре.Но в гуле кованных сапог,Под крик служилых уберменшей,Он сделал всё, что только мог,Не больше и не меньше.
Г
«Гадай, цыганка, картами шурша…»
Гадай, цыганка, картами шурша,Не пожалею перстня золотого,Лишь только бы воспрянула душа,Услышав одобряющее слово.Гадай, цыганка, над моей рукойС холмом Луны и поясом Венеры,Не поскуплюсь, лишь сердце успокой,Который день бегущее без меры.Гадай, цыганка, вглядываясь в шар,Чтоб волею Изиды иль Минервы,За, сколько ты желаешь, гонорар,Вернулись к норме сорванные нервы.Гадай, цыганка, надо, я снимуОт матери хранимый крест нательный,Но помоги рассудку моему,Избавь меня от мыслей беспредельных.Гадай, цыганка, способом любым,Не избегая сил любого рода,Но сделай так: она не будет с ним –Я не хочу смертельного исхода.
«Где отыскать такой сюжет…»
Где отыскать такой сюжет,О страсти человеческой,Про коего статейки нетЛитературоведческой.Как мы от правды отличимРассказы и сказанияИз жизни женщин и мужчинВ совместном проживании?Кто за закрытыми дверьмиУвидеть мог творимоеБытостроительство семьи –Реальное и мнимое?Кем и когда подтвержденоИх душ и тел движениеВ миг единения, в одноИзвестное мгновение?И есть ли меж людей судья,Чтоб в мании величияСреди людского бытия –Мог толковать обычаи?
«Гитара дерзкая хмельной шалавою…»
Гитара дерзкая хмельной шалавоюКричит, не слушая подруг своих,Обременённая дворовой славоюМеж шепелявящих или немых.Гитара дерзкая орёт без роздыха,Полубезумная, предвидя – впредьНе хватит силы ей, не хватит воздуха,Чтоб песню главную свою допеть.Гитара дерзкая под ноги брошенаОраве доблестной известных лицС лицом начальничков, испугом скошенным,Со сладострастием детоубийц.Гитара дерзкая разбита в крошево,И лишь обрывки струн стальных звенят:«Всего хорошего, всего хорошегоТому, кто странствует из рая в ад».
«Главное – выжить любою ценой…»
Главное – выжить любою ценой,Главное – жить, хоть последней скотиной:Жрать, испражняться и брызгать слюнойС благословенья на то господина.Ну, а рассказы про душу и ад,Сказки о совести, чести и воле –Без этой чуди я счастлив и рад,Если хозяин мой мною доволен.Что он не скажет и не намекнёт,Тут же исполню я без промедленья:Наполовину уменьшить народИль увеличить его населенье.С этим согласно страны большинствоЗа исключением гадов последних,Тех, недовольных, мозги у когоЛишь для оранья, фантазий и бредней.Нет бы, построились строем и шлиСледом за нашей единой колонной –То не стреляли бы и не клялиИх по решению власти законной.
«Глаза сквозь черный глянец приоткрыв…»
Глаза сквозь черный глянец приоткрыв,Господь сверкнул – и сникла вражья сила,И мне прощён безумия порывИ всё, что ты забыть меня просила.А тот пустой, ненужный, глупый спорЗамолкнул, захлебнувшись в горле речью,Как птица, мною битая в упор,Как зверь, в петле дострелянный картечью.
«Глядим на мир мы все по-разному…»
Глядим на мир мы все по-разному,Внемля стремлению душиК уродливому и прекрасному,Во имя истины иль лжи.Одни смеются – богу богово,Другие крестят всё подряд,А третьи кесаря жестокого,Служа ему, боготворят.И как тут выбрать круг общения,Друзей, товарищей, коллегИ женщину для восхищения,Деля с ней пищу и ночлег.Чтобы потом в срок доживанияСвою жизнь заново прочестьСначала, с первого желания,Вплоть до того, что ныне есть.И успокоиться во мнении:Пусть жил меж выжиг и пройдох,Но сам при этом, тем не менее,Не обманулся и не сдох.А Тот простит, что жил по-разному,Внемля стремлению душиК уродливому и прекрасному,Во имя истины иль лжи.
«Годы младенчества помнятся смутно…»
Годы младенчества помнятся смутно:Мамины губы да папин азарт –Как мне без них на земле неуютно,Август идет или март.Юные годы сверкнули зарницей,Золотом в серебре,Не потому ли ночами не спится,Май иль сентябрь на дворе.Зрелые годы, зачем вы минули –Горестно, больно и жаль,Холодно мне даже в душном июле,Не говоря про февраль.Сколь не старайся, а что мне осталось –Память да слёзы жены,Сердце больное, голодная старость,Горькое чувство вины.
«Голову на руки к ночи клоня…»
Голову на руки к ночи клоня,Помню, как прятался я от погони,Как на лету, засыпая меня,Белыми розами снег жёг ладони.Но положившись на веру свою,Кутая тело в случайные тряпки,В богом и чёртом забытом краюБыл я доволен укрытием зябким,Не замечая того впопыхах,Что почернела звезда путевая,В окаменевших слепых облакахЭлиминируясь и остывая.И не узнать мне уже никогда,Сколь ни прельщайся основой возмездной,Всё это: ночь, снегопад и звезда –Было лишь сном, завершившимся бездной.
«Господь меня вёл сквозь пустыни…»
1
Господь меня вёл сквозь пустыни,Болота, заводи, леса,Являя знаками простымиЗнамения и чудеса.
2
Я видел в карстовых глубинах,Научным мненьям вопреки,Погибших в муках исполиновОбугленные костяки,Зачатых женщинами в бракеОт падших ангелов, от тех,Кто жить привык в грязи и мракеЛюдских пороков и утех.Куражась в дерзостном запале,Они под шёпот сатаныОт Вседержителя отпали,За что и были казнены.Загнав отступников в пещеры,Он в очистительный четвергВо благо верности и верыИх всесожжению подверг,Чтоб слугам божим поученьемСлужил пример ужасный сей:Не будет никому прощенья,Каких бы ни были кровей.
3
Я видел горное ущельеС как будто бы цельнолитой,С промёрзшею до дна купельюС почти хрустальной чистотой.В ней из досок окаменелыхДерев неведомых – ковчегСтоит внутри под гладью белой,Как праведности оберег,Как память о спасенье Ноя,Когда в пучине бурных водИсчез, безумствуя и воя,Дотоле избранный народ.Забыв о заповедях божих,Обряды выродив в волхство,Он проклят был и уничтоженВплоть до названия его.Чтоб всякий знал: пред грозной дланью,Вершащей справедливый суд,Поповы выдумки и знаньяОт наказанья не спасут.