Далеко-далеко от высокой звезды,Что укрылась туманом как белою маской,Наклонились деревья у вечерней воды,У пруда, где кувшинки купаются с ряской.Там меж сотни домов есть один небольшой,Крытый толью и сам от дождей почерневший,Под защитой которого с чистой душойДо шестнадцати лет жил пацан загоревший.У дощатых ворот тот же клён и скамья.Но теперь я боюсь не хулы и не дрына –Вдруг забыла родная своего соловья,Белолобого, гордого, нежного сына?Пусть судьбу не удастся мне переиграть,Пролетевшую путая, муча, встревая,Всё равно я приду, чтобы бедную матьПопросить о прощенье, покуда живая.Пересилю себя, постучу и войду,Раскрасневшийся вмиг и внезапно уставший,Брошусь в ноги её и скажу, что найдуСредь листвы прошлых лет, бесполезно опавшей.
«Девушка с фигуркою гимнастки…»
Девушка с фигуркою гимнастки,Вот и хорошо, что молода,Если исчисляешь без опаскиМною зря прожитые года.У тебя глаза свежей сирениИ горячий заводящий взгляд,Под которым робок и смирененЯ, как тридцать лет тому назад.Это уже было. Мы с тобою,Невзначай отбившись от друзей,Прикрываясь холодом и тьмою,Оказались в комнатке твоей.Где, не обменявшись именами,Разжигали, истязая ночь,Искру, пробежавшую меж нами,Что не погасить, не превозмочь.А когда иссякла страсти силаИль проснулась грозная родня,Утро нас, казалось, разлучилоНавсегда – до нынешнего дня.И хотя ты обновила тело,Но, едва притронусь я, оноВспомнит, что желало и умелоНа двоих, со мною заодно.Только вот обидно мне отчасти,Зная продолженье наперёд:Кроме кратковременного счастья,Это ни к чему не приведёт.
«Девчонке купили коробочку мела…»
Девчонке купили коробочку мела,И тут же она принялась за дела,Раскрасив асфальт, как могла и умела,Снабдив его текстом таким, как смогла.Чтоб знали прохожие, не перепутав:Вот мама, отец, младший брат, вот она,Собою довольная, как и дебютом,А все они вместе – родная страна.Но дождик прошёл и рисунки исчезли,Как будто и нет ни страны, ни семьи,Ну, что тут поделаешь, ежели, еслиТак Бог исполняет задумки свои.
«День осенний чист и резок…»
1
День осенний чист и резокВ первых числах сентября:Лайда, озеро, пролесок –Тундра, проще говоря.
2
Гляньте: словно с натюрмортаГриб, румяней, чем калач,И небитый, смелый, гордыйКраснобровый куропач.Холодок ромашки влажной,Где кипрей светил горяч,И небитый, вольный, важныйКраснобровый куропач.Волны вызревшей морошки.Ветер, кинувшийся вскачь,И небитый, несторожкийКраснобровый куропач.Мягкий мох, шиповник острый –Всё открыто, как ни прячь,И небитый рыже-пёстрыйКраснобровый куропач.Меж кустов пожухлых пятнаЗаячьих линялых гач,И небитый крепкий, статныйКраснобровый куропач.Чей-то след по чернотропью,Бормотание и плач,И пока не битый дробьюКраснобровый куропач.
3
Верит он, что жизнь без края,Срок придёт – и он, влюбя,Выберет из целой стаиКуропатку для себя.Заведёт семью большую,Охранив от падежа,Самку верную милуя,Верховодя и строжа.Это будет, несомненно,Помешать кто сможет имВ ими выбранной вселенной,Бесшабашно молодым!
4
А пока он лишь довесокК этой сказочной поре:Лайда, озеро, пролесок –Проще, тундра в сентябре.
«Державы чьей и где – не знаю…»
Державы чьей и где – не знаю,Открытый ливням и ветрам,Стоит, провалами зияя,Величественный, древний храм.Там тишина, там жизнь в опале,Лишь меж дымящихся камней,Среди чудовищных развалин –Клубы беснующихся змей.Никто не видел, но поверьте:От незапамятных времёнТам обитает ангел смерти,Владелец тысячи имён.В жару и стынь, и в тишь, и в ветер,Не упустив черты любой,Он в нас, во всё живое метитНеотвратимою стрелой.Не ускользнуть, не отвертеться –Что суждено, то суждено:Чуть вздрогнет раненое сердце,И остановится оно.Но не заметит мир и городВ том ровным счётом ничего,И только те, кому я дорог,Всплакнут у тела моего.
«Диакон с молитвою…»
Диакон с молитвою.Купчиха с купцом.А друг с острой бритвоюГлядит молодцом.Монах с камилавкою.Купец у купца.А друг мой с удавкою,Держи молодца.Алтарник с подсвечником.Куражист купец.А друг мой с тэтэшником,Каков молодец.Епископ в кукольнике.Меха на купце.А друг мечет стольникиПеть о молодце.Игумен в подряснике.Мент лезет к купцу.А другу всё праздники,Всё в кайф молодцу.Послушник с перловкою.Купец вдрабадан.А друг с остановкою –Опять в Магадан.
«Для кого-то как божья милость…»
Для кого-то как божья милость,А кому-то, грозя бедой,Русло речки переменилось,Льдами сдавленная весной.Забивая протоку илом,Топляками, сырым песком,Так что летом её схватилоЗадернившимся языком.После, быстренько, лоскутамиВсё вдоль берега заросло –С черемшою между кустамиИ ромашками, где светло.Птицы певчие свили гнёздаПо обычаю своемуВ гуще вымахавших подростов,Кооптируемых в урему.Вместо заячьих троп рябыеМуравейники наросли,И пропали следы любыеОбрабатываемой земли.Словно не было слёз и пота,Крепких изгородей и межИ напрасной была работа,Ради жегших сердца надежд.Так что думайте, братцы, сами,Что к чему, и о чём это яПересказываю стихамиЧасть природного бытия.
«Для чего у опушки…»
Для чего у опушки,Где лесной виноград,Мне три разных кукушкиКуковали подряд,Обещав ненарокомИ с разбросом таким,Что до самого срокаСрок неопределим.Первой крик, словно плачет,Словно просит: «Не пей!Или года иначеНе прожить меж людей».А вторая с подходаВторит ей: «Не кури!Будешь жить больше годаИ не меньше, чем три».Что последняя хочет –После тех не секрет!И за это пророчитМне несчитанно лет.Но не знали кукушки,Да откуда им знать,Что чеченские пушкиЗаряжают опять.И что муфтий КадыровОбъявил газаватДля убийства кяфировБеспощадно, подряд.Что сынок его младший,Горделив и горласт,Над останками павшихРезать русских горазд.А когда в самоходкеЯ убитый горел,Было мне не до водки,Не до с бабами дел.Лишь в небесном овалеМать в обнимку с отцомЧадо бедное звали,Исчезая – втроем.Так зачем у опушки,Где цветет резеда,Куковали кукушки,Куковали тогда?Или чтобы не струсил,Честно идучи в бой,Объясни мне, Иисусе,Вот я весь пред тобой.
«До тверди грешной снизойдя…»
До тверди грешной снизойдя,Не затеряться чтобы всуе,Потоки буйного дождяРезвятся, тешась и танцуя.Который день течёт, течёт.Никто, ничто их не ослабит:Разверзлись хляби вечных вод,Неиссякаемые хляби.Давно затоплены ряжи,Поникли липы и берёзы,И в норках спрятались стрижи –Живые средства для прогноза.Зато довольна детвора,По лужам прыгая с восторгом,Передвигаясь средь двораВ дырявых ящиках горторга.Да продавщицы из ларьковДовольны выручкой спиртного –Два выходных у мужиков,И нет им отдыха другого.А у кого посменный труд,Когда из транспорта вылазят,Те красной армией клянутЗасилье сырости и грязи.Но безразличны небеса,Не тронет радость их и горе,И за грозой спешит гроза,Как мысли в пьяном разговоре.
«Долдонят мне учёные страны…»
Долдонят мне учёные страны,Что энтропия – главная причинаИ смысл того, что смерть и жизнь равныДля человеческого сына.Чем хуже я секвой или елей,Баньянов, тисов, сосен, баобабов,Тысячелетьями исчислен возраст чейВ трудах ботаников известного масштаба.Чем хуже я гранита и кремня,Отрогов горных, скального откоса –Рождённые задолго до меня,Они не знают времени износа.Чем хуже я заливов и озёр,Ключей болотных, забереги края –Всего, что видит человечий взор,Из окружающего выбирая.Чем хуже Солнца я или Луны,Фотонов, кварков, атомов, нейтрино,Создавших мир, где жизнь и смерть равныДля человеческого сына.А как же бог, евангелии, ад,Стигматы, епитимии, спасенье,И почему беспомощно молчатОб этом воды, чащи и каменья?