Чтение онлайн

Другим примирением, в котором Алиенора на сей раз не принимала участия (во всяком случае, ни один хронист не упоминает об этом), было примирение Ричарда со своим сводным братом Жоффруа. 3 ноября 1194 г. король написал письмо, в котором объявлял, что Жоффруа явился к нему и заключил с ним мир, выплатив две тысячи марок серебром, с обязательством выплатить впоследствии другую тысячу. Король приказал, чтобы сводному брату были возвращены его земли, а также его обязанности и права архиепископа [498] . Затем на Рождество Ричард собрал двор в Руане. Неизвестно, присутствовала ли там Алиенора.

Помимо военных перипетий, перемежавшихся то и дело нарушавшимися перемириями, которых мы не будем касаться, в 1195 г. произошли различные события, которые не могли оставить Алиенору безучастной. Одно из них, вскользь упомянутое нами, было напрямую связано с беспокойствами королевы-матери относительно потомства Ричарда и удалении от короля его супруги Беренгарии. Речь идет о строгом внушении, которое сделал королю один отшельник, упрекнув того в потакании «нравам Содома» и пригрозив Божьей карой в том случае, если король от них не откажется [499] . Случай этот напоминает о «покаянии» Ричарда в Мессине, незадолго до брака с Беренгарией. Но король изменил свой «нрав» ненадолго — вскоре он забросил супругу, вернувшись к прежним привычкам. В этот раз, несмотря на упреки отшельника, он ждал божественного знака, чтобы изменить свое поведение и возобновить нормальные супружеские отношения. Знак был дан во время страстной недели, 4 апреля: король заболел и увидел в этом перст Господний:

О повторном покаянии Ричарда упоминает и Вильгельм Ньюбургский: по его словам, дьявол, который искусно управлял королем до сих пор, наконец от него отступился, ибо король решил отныне хранить целомудрие своего ложа [501] . Не имела ли отношения к этому визиту отшельника Алиенора? Не она ли стояла у истоков этого «покаяния», о мотивах которого ничего не известно? Этого никто не знает, однако можно утверждать, что сближение короля и его супруги, состоявшееся после беседы со святым человеком, зародило в королеве надежду на рождение внука. Вероятно, этот случай напомнил ей о другой беседе, произошедшей когда-то между ней самой и другим святым, Бернардом Клервоским, возвестившим ей о рождении ее первого ребенка. Однако и в этот раз, увы, совместная жизнь короля с Беренгарией продлилась недолго, так и не принеся желаемого результата. Вопрос о наследовании по-прежнему оставался нерешенным.

Некоторые семейные события, происходившие в то же время, не давали Алиеноре покоя даже в ее убежище в Фонтевро, куда она удалилась, не приняв, правда, монашеского пострига. Так, по условиям соглашения о мире — так и не заключенном — Аэлиса, отвергнутая невеста Ричарда, наконец-то вернулась к своему сводному брату Филиппу, который тотчас же выдал ее замуж за графа Понтье. Последний заявил о своих правах на Э и Арк, что сразу же привело к столкновениям в Нормандии [502] . Отметив Рождество 1195 г. в Пуатье (вероятно, в присутствии Алиеноры [503] ), Ричард решил привлечь на свою сторону Бретань, явно надеявшуюся вернуть себе независимость. Чтобы оказать давление на ее баронов, Ричард вызвал к своему двору Констанцию Бретонскую, вдову Жоффруа, ставшую к тому времени супругой Ранульфа Честера, и попытался взять под свою опеку Артура. Но граф Честер увез свою супругу, а Артур, поддерживаемый бретонскими вождями, нашел убежище при дворе французского короля и окончательно принял его сторону: его войска разорили земли Плантагенета, который в отместку провел в Бретани ряд жестких военных операций и вынудил бретонцев покориться [504] . Артур в очередной раз встал на сторону неприятеля. Алиенора этого не забудет.

Несколько военных побед, одержанных Филиппом Августом, все же беспокоили Ричарда, который ждал нападения своего противника на Нормандию. Тогда он решил построить в Андели большую крепость, которая должна была преградить Филиппу доступ в Нормандию, — замок Шато-Гайар, считавшийся неприступным. Правда, возведение этой твердыни вызвало протест со стороны архиепископа Руанского, которому принадлежали земли, отданные Ричардом под постройку, за что он тут же отлучил от церкви все герцогство. Таким образом, когда Ричард праздновал Рождество 1196 г. и держал двор в Бюре, Нормандия страдала от наложенного на нее интердикта. Опять же, ни один текст не позволяет установить, присутствовала ли в это время при дворе Алиенора.

Ощущая опасность, нависшую над Нормандией, Ричард принялся искать новых союзников, способных прикрыть его на южном направлении, — и это ему удалось благодаря браку его сестры Жанны и графа Тулузского, который принимал ее и Беренгарию на обратном пути из Святой земли [505] . Политический расчет, ставший основой этого союза, не ускользнул от Вильгельма Ньюбургского:

Теперь, когда у него развязаны руки, Ричард возобновил наступление в Нормандии и Бовези. 19 мая 1196 г., во время столкновения под замком Мильи, принадлежавшего епископу Бовезийскому Филиппу де Дре, наемники Меркадье — бывшего правой рукой Ричарда, — захватили в плен этого кузена французского короля и заклятого врага Львиного Сердца. Именно он, епископ Бовезийский, когда-то распускал слухи, очернившие короля в глазах императора; он же впоследствии по поручению Филиппа Августа пытался отсрочить, насколько это возможно, освобождение короля. Ричард, обрадованный поимкой врага, тотчас же велел бросить его в тюрьму Руана и отказался от любых предложений о выкупе [507] . Вмешаться в это дело пытался даже папа Римский, но безуспешно — в ответ Ричард послал ему кольчугу пленника со словами: «Не это ли риза вашего сына?» Поняв все с полуслова, Целестин III сдался: епископа, взятого в плен на поле боя в доспехах, следовало считать служителем бога Марса, но не Христа [508] .

25 декабря 1196 г. Ричард держал свой двор в Бюре. О присутствии Алиеноры при этом дворе, как и при дворе, собранном на Рождество 1197 г. в Руане, источники не упоминают. Впрочем, вероятно, королева все же находилась в то время рядом с Ричардом. Действительно, спустя некоторое время она вмешалась в события, выступив в пользу все того же епископа Бовезийского, по-прежнему пребывающего в руанском заключении. Действовала ли она по собственной инициативе? С какой целью? Никто этого не знает. Во всяком случае, дело приняло дурной оборот, поскольку Филипп де Дре воспользовался ситуацией, чтобы попытаться спастись бегством, а королеву обвинили в пособничестве побегу. Так или иначе, этот эпизод свидетельствует о полномочиях, принадлежавших королеве в то время, о ее умении убеждать и независимости, которую она пыталась сохранять по отношении к Ричарду:

Это одно из последних вмешательств Алиеноры в дела Ричарда во время его правления, из-за чего, возможно, он ограничил ее возможность проявлять личную инициативу. После этого неприятного случая, который должен был вызвать неудовольствие ее сына, королева, вероятно, вернулась в Фонтевро.

Эти годы были также богаты разными событиями — счастливыми или нет, — которые так или иначе имели отношение к королеве. Она узнала о кончине Леопольда Австрийского, виновного в позорном пленении ее сына. Смерть эта, наступившая из-за ранения в ногу на турнире, показалась всем хронистам справедливым Божьим возмездием. Пораженный гангреной, лишившей его ноги, он умер 26 декабря 1194 г., «в наказание за то, что предал короля Ричарда», а его тело долгое время оставалось непогребенным, поскольку его наследники отказались освободить английских посланцев, которых Леопольд удерживал в заложниках [510] . Другая весть касалась семейства Алиеноры: ее дочь Жанна, в 1196 г. ставшая супругой Раймунда Тулузского, через год родила первенца Раймунда [511] . Таким образом, Алиенора могла надеяться, что тулузские владения, на которые она столь часто претендовала в прошлом, отойдут ее потомству. Но брак Жанны нельзя было назвать счастливым: граф Тулузский обходился со своей новой супругой так же грубо, как и с предшествующими. Впрочем, две из них в то время были живы: первую поместили в обитель катаров, со второй граф развелся [512] . 29 марта 1198 г. (с Алиенорой или без нее?) Ричард отмечал Пасху в Мансе вместе с Раймундом и Жанной, но между супругами уже не было согласия, и на следующий год Жанна укрылась от мужа подле своей матери.

11 марта 1198 г. Алиенора потеряла старшую дочь, графиню Марию Шампанскую, адепта куртуазной культуры, покровительницу поэтов и писателей, удалившуюся в приорат неподалеку от Mo после кончины своего сына Генриха, который годом ранее умер в Святой Земле [513] . Незадолго до этого королева лишилась своей второй дочери, Алисы Блуаской. В тот же год ушла из жизни Маргарита, бывшая жена ее сына Генриха, ставшая после своего вдовства королевой Венгрии. У Алиеноры остались лишь два сына, которые, как она надеялась, окончательно помирились.