Чтение онлайн

Филипп прибыл неделей ранее, и его приезд был куда более скромным. Короли задержались на Сицилии дольше, чем было предусмотрено; в это время в стане крестоносцев не раз возникали трения и даже вооруженные конфликты между воинами Ричарда и людьми Танкреда, племянника сицилийского короля Вильгельма Доброго, захватившего власть после смерти своего дяди. Танкред не торопился отдавать Ричарду вдову покойного короля, то есть его собственную сестру Жанну, и отказался вернуть ее вдовью часть. Он освободил вдову, едва Ричард прибыл на Сицилию, но ушла Жанна с пустыми руками. 28 сентября она прибыла в Мессину. Вдовец Филипп Август, кажется, тут же влюбился в нее, но ее брат по неизвестным причинам избавил сестру от взглядов и авансов французского короля [390] . Затем крестоносцы завладели Мессиной, которую Ричард вверил двум военно-монашеским орденам, тамплиерам и госпитальерам, ожидая удовлетворения своих требований [391] . В ноябре было заключено соглашение: Танкред оставил вдовью часть Жанны себе, но взамен должен был выплатить компенсацию в двадцать тысяч унций золота; и еще двадцать тысяч он обязался выплачивать Ричарду, пока не состоится политический брак, который скрепит соглашение двух королей. Одна из дочерей Танкреда была обещана племяннику Ричарда Артуру Бретонскому, которому в то время было два года, — Ричард сделал его своим наследником на тот случай, если он умрет бездетным [392] . Окончательное соглашение, заключенное чуть позже, дало повод к обмену подарками. Ричард принял лишь перстень. Именно тогда, 4 марта 1191 г., он вручил Танкреду меч, который хронист называет Экскалибуром:

Такой дар — не безделка: необходимо объяснить значимость такого подношения, тесно связанного с политической, идеологической и литературной атмосферой, в которой жила Алиенора и весь двор Плантагенета.

Прежде всего, кому принадлежал меч, подаренный Танкреду? Действительно ли это был меч Артура, чью гробницу только что открыли в Гластонбери [394] ? В этом можно усомниться: в рассказе о раскопках, произведенных, согласно некоторым источникам, в начале 1191 г., ни словом не упоминается о такой находке, как меч [395] . К тому же в это время Ричард уже был на Сицилии. Возможно, конечно, как замечает Эмма Мейсон, что Ричард взял меч из королевской сокровищницы Генриха II [396] . В таком случае речь могла бы идти о другом легендарном мече, «выкованном кузнецом Велундом», — этот меч Генрих I вручил деду Ричарда, графу Анжуйскому Жоффруа Красивому во время его посвящения в рыцари в 1128 г. [397] Однако можно предположить, что гробницу Артура «обнаружили» до 1191 г., то есть до той даты, которая указана Раулем Коггесхоллским, большим поклонником Ричарда. Действительно, согласно Гиральду Камбрийскому, тела Артура и Гвиневеры якобы были найдены во время раскопок, предпринятых по инициативе короля Генриха II (умершего в 1189 г.), который, положившись на бретонские легенды, сам указал монахам место предполагаемого погребения [398] . Тем не менее древнейшие источники не упоминают о том, что на месте раскопок был найден и меч, — к тому же «истинный» Экскалибур, если верить легендам о короле Артуре, появившимся на свет после этой даты, должен был вернуться к Деве Озера…

Каково бы ни было истинное происхождение этого меча, факт остается фактом: Ричард подарил Танкреду некое оружие, которое хронисты, справедливо или нет, отождествили с мечом Артура. Каковы причины такого отождествления? Монархия Плантагенета, как известно, вкладывала много сил в продвижение, распространение и даже в «повторное использование» легенды Артура, ставшей одной из образующих ее идеологии [399] . И главную роль в такой идеологии, сделавшей из мифического артуровского двора прообраз и идеал для двора Плантагенета, играла Алиенора, «наследница» Гвиневеры, обаятельной, но неверной жены короля Артура.

Миф этот, однако, таил в себе определенный риск, с которым приходилось считаться. Прежде всего, опасность заключалась в вере бретонцев в возвращение короля Артура к власти. Действительно, согласно многим источникам и истолкованиям, Артур не умер от ран во время своей последней битвы с Мордредом. Он был перенесен в Авалон, в таинственный и отчасти сказочный, волшебный или демонический «иной мир», где его раны затянулись. Бретонцы, как говорили, ожидали его возвращения в свои земли [400] . Поэтому адаптация этого мифа монархией Плантагенета была, так сказать, обоюдоострой: с одной стороны, миф прославлял эту династию, но, с другой стороны, мог способствовать бунту бретонцев в ирредентистском кельтском движении с эсхатологическими мотивами. Именно в этой плоскости следует рассматривать эпизод с дарением меча Экскалибура, который больше, чем какой-либо иной предмет, символизировал мифическую власть короля Артура.

Но тогда встает вопрос: почему Ричард подарил Танкреду столь значимый в символическом плане меч именно в это время и в этом месте? Напомним, дар этот последовал за соглашением, скрепленным брачным проектом: союзом дочери Танкреда с Артуром, племянником короля Ричарда, посмертным сыном его брата Жоффруа, графа Бретонского. Имя племянника не лишено смысла — оно свидетельствует не только о том интересе, который проявляла династия Плантагенета к мифу о короле Артуре, но и о опасениях, которые оно вызывало в связи с его мессианским значением, подчеркнутым выше. Назначив племянника своим наследником на тот случай, если у него не будет детей, Ричард передавал ему не только политическую власть над своей империей, но и идеологическую власть, которая нашла свое выражение в мече короля Артура, врученном Танкреду, его будущему тестю. Если племянник Ричарда займет впоследствии место Танкреда, то символ этой власти, признанной бретонцами, окажется в его распоряжении. Таким образом, разрушительная сила артуровского мифа будет ослаблена в пользу династии Плантагенета. Тем более что этот мифический меч вернулся бы в Англию в качестве нормандского наследства, а не английского, англо-саксонского или бретонского [401] . В противном случае, если племяннику так и не доведется царствовать (а брак Ричарда и Беренгарии, заключенный приблизительно в это же время, давал надежду на появление прямого наследника у Ричарда) или же его брак не состоится, меч короля Артура будет в некотором смысле «нейтрализован», оторван от своих «бретонских корней».

Можно выдвинуть и другую гипотезу, следующую в том же направлении. В это время окончательный облик артуровского мифа — выдающаяся личность короля, его дальнейшая судьба после последней битвы — еще не сложился. Говорили, что после сражения король попадал в Авалон, но в других легендах Артур выжил или остался жить в «ином мире», а именно… на Сицилии. По представлениям, бытовавшим в то время (до окончательного укоренения в умах «чистилища»), этот «иной мир» находился примерно между языческим «раем» и католической «преисподней», — такое восприятие зародилось под влиянием Церкви, стремившейся развеять миф о короле Артуре путем христианизации некоторых его сюжетов и демонизации наиболее разрушительных черт мифа.

Свидетельством этого могут служить многие тексты.

Так, за несколько месяцев до появления Ричарда на Сицилии Гервазий Тильберийский говорит о надеждах бретонцев на воскрешение короля Артура и его возвращение, но далее он сообщает о похожих верованиях, распространенных среди местных жителей. По их словам, король Артур, будучи раненым, жил в роскошном дворце у подножия Этны, в прелестной цветущей долине — проникнуть в нее можно было лишь тайными тропами, о которых знали немногие [402] . Через несколько лет, в 1223 г., ту же историю повторяет Цезарий Гейстербахский, внеся в нее поправки, свидетельствующие об изменении отношения к мифу — в худшую сторону [403] . На сей раз обитель Артура на Этне не имеет ничего общего с долиной, напоминающей райский сад, — это скорее преисподняя, входом в которую служит жерло вулкана. Сам Артур приобретает демонические черты: он становится королем мертвых, подобно мифическому королю Эрлу (Херла) или Хеллекину, навещавшим мир живых и во главе своих рыцарей пускавшимся в зачарованные скачки [404] . Многие хронисты уподобляют этим двум героям и Генриха II. Слова Этьена де Бурбона, произнесенные сорок лет спустя, свидетельствуют о завершении эволюции образа: для него это демоны принимают обличье всадников «из свиты Хеллекина или Артура», ради того чтобы поохотиться или сразиться на турнире в мире живых [405] .

Итак, Сицилия в эпоху Ричарда тесно связана с легендой о короле Артуре: Этна является своего рода эквивалентом (или исходным рубежом) Авалона, таинственного места, куда удалился король Артур, чтобы излечиться от ран, которые неизменно, из года в год, открывались, приобретя черты ритуального действа [406] . Передав Танкреду меч, бывший, по словам Ричарда, Экскалибуром, Львиное Сердце внес свой вклад в демифологизацию короля Артура, в присвоение мифа своей династией и в постепенную христианизацию артуровской легенды, «ставшей частью истории»; в христианизацию, которой сопутствовал обратный процесс, демонизация мифа о короле Артуре и Авалоне, признанного «слишком языческим», — на самом деле король Артур мертв, а его меч находится в руках Ричарда, который вручил его настоящему хозяину острова, своему союзнику. Тот же процесс христианизации мифа можно обнаружить в памятниках, написанных на местном наречии, о чем мы расскажем чуть далее. Яркий пример этого — обольстительный и в то же время противоречивый образ Алиеноры, сотканный отчасти из мифов об историческом персонаже, а отчасти из легенд о Гвиневере [407] . Итак, вручив Экскалибур Танкреду, Ричард ничем не рисковал. Тем более что его брак с Беренгарией, о котором он сам договорился несколькими месяцами ранее, был уже на стадии завершения. Следовательно, он мог надеяться на скорое появление законного наследника, который укрепил бы династическую преемственность и тем самым оттеснил от престола племянника Артура.

Алиеноре предстояло провести последние переговоры, после чего она отправилась навстречу (возможно, в Наварру) новой невесте для своего сына, чтобы затем привезти ее к нему в Мессину. Со своей стороны Ричард старался убедить Филиппа Августа освободить его от обещания жениться на Аэлисе. Иными словами, перед нами настоящий сговор матери и сына, демонстрирующий великолепную согласованность их действий. Сегодня почти никто не считает, что брак Ричарда был делом рук Алиеноры, якобы мечтавшей о подобной партии и даже навязавшей ее сыну [408] , хотя этой гипотезы в свое время придерживались многие историки [409] . Однако мысль о том, что «виновницей» этого брака была Алиенора, высказывал лишь продолжатель Гильома Тирского, считая, что королева настаивала на нем исключительно из-за своего недоброжелательного отношения к королю Франции и его потомству, ради единственной цели — помешать Ричарду жениться на Аэлисе [410] . Более осведомленный Амбруаз приписал инициативу в этом вопросе королю, который, по его словам, любил Беренгарию уже тогда, когда он еще был графом Пуатье [411] . Однако если Алиенора и не являлась инициатором этого брака (что никем не доказано), то она тем не менее сыграла в нем роль первого плана, поскольку взяла на себя выполнение крайне сложной и изнурительной задачи — сопровождать в разгар зимы будущую супругу ее сына в путешествии через Прованс, Альпы и итальянский полуостров.

Пока его мать держала путь в Италию, Ричард встретился со старым калабрийским монахом Иоахимом Флорским, чье толкование пророчеств Апокалипсиса понемногу начинало привлекать внимание [412] . Их беседа коснулась толкования знаменитого спорного отрывка, повествующего об укрывшейся в пустыне женщине, которой угрожал дракон с семью головами (Откровение, XII, 1–6). Долгое время в этой женщине видели образ Церкви, которой грозили злокозненные силы, преследовавшие ее на земле. Иоахим уточнил этот образ, дав головам дракона имена: шестая голова звалась Саладином, а седьмая — Антихристом, который должен был появиться в конце времен. Согласно Иоахиму, Бог создал Ричарда, чтобы тот отрубил шестую голову дракона. Тогда наступит конец времен, ознаменованный приходом Антихриста и его окончательным поражением. Вот как описывает конец этой беседы Рожер Ховденский:

Во второй редакции своего произведения Рожер Ховденский добавляет, что, по словам Иоахима, пророчество, касающееся Саладина, исполнится спустя три года, в 1194 г.: