Чтение онлайн

Я кивнул, воспринимая информацию.

– Дальше.

– Ответственность за погашение долга взял на себя его сын Джаред, хотя к моменту принятия наследства он не общался со своей семьей около двух лет.

– Почему?

Маннс пожал плечами.

– Нюансы личностных взаимоотношений, как правило, не находят своего отражения в кредитной истории, а потому – понятия не имею. Как бы то ни было, ему удалось найти общий язык с кредиторами и убедить их в своей готовности не увиливать от выплат, и поэтому вдову и младшую Падалеки оставили в покое. Сейчас, как я и говорил, они проживают в Далласе у сестры миссис Падалеки, никакой собственности, на которую могло быть обращено взыскание, у них нет, официально они находятся на содержании у родственников и, соответственно, погашение долга идет исключительно за счет заработков старшего сына. Разумеется, это процесс долгий, но, полагаю, кредиторы вполне закономерно решили, что уж лучше так, чем вообще потерять надежду вернуть свои деньги. Более того, парень неплохо справлялся и уже благополучно выплатил около двухсот пятидесяти тысяч.

– И в чем загвоздка? – негромко уточнил я, понимая, что загвоздка есть точно. Ее просто не может не быть.

– На днях он полностью погасил всю задолженность, единовременно переведя на счет коллекторов оставшиеся триста тысяч. Ну, с учетом пени, ты понимаешь.

У меня внезапно разболелась голова.

– Когда?

– В этот вторник.

– Твои выводы?

Разумеется, я и сам был в состоянии их сделать, но должен был услышать это от Маннса, чтобы потом не думать, будто это тоже мои фантазии.

– Парень что-то продал. Или… кого-то, - многозначительно отозвался Джейсон, не спуская с меня внимательного взгляда.

– Могла ли у него остаться дорогостоящая собственность, выведенная из поля зрения кредиторов? – спросил я.

Маннс подумал и осторожно кивнул.

– Чисто теоретически – да, но только в том случае, если семья знала о грядущем разорении и начала принимать меры задолго до смерти Падалеки-старшего. Но, Дженс… Это опять всего лишь предположения и догадки, а факты таковы, что ему неоткуда было взять эти деньги.

Я промолчал.

Джейсон тоже сделал паузу, давая официанту возможность поставить на стол наш заказ, а потом негромко поинтересовался:

– Что ты собираешься со всем этим делать?

– Понятия не имею, - честно ответил я. – Мне надо подумать.

Почему-то плохие новости крайне редко ходят поодиночке, и уж если на тебя упали первые снежинки неприятной информации, можешь смело готовиться к скорому сходу лавины.

К вечеру список вещей, над которыми мне следовало подумать, пополнился еще одним пунктом. Произошло это в тот момент, когда вернувшийся в офис Бореанез без лишних предисловий сообщил, что побеседовать с мистером Питером Крауном ему не удалось по той простой причине, что означенный мистер на момент прибытия представителей службы безопасности был уже мертв и вследствие этого не слишком разговорчив.

– Как это произошло? – глухо спросил я, понимая, что мой разум пытается свернуться клубком и самоустраниться от малейшего контакта с этим спятившим миром.

– Самоубийство. Или инсценировка, - лаконично пояснил Дэвид, развалившийся на стуле напротив моего стола. Несмотря на расслабленную, почти вызывающую позу его взгляд был цепким и сосредоточенным.

– Конкретнее. – Я невидяще смотрел прямо перед собой и думал, что Маннс был прав. Надо валить отсюда к чертовой матери, пока не стало слишком поздно. Или уже стало?..

– Перерезал вены, сидя в ванной. На руках и на лодыжках.

– Как давно наступила смерть?

Неуловимое движение плеч.

– Даже эксперты в лучшем случае смогут установить это с точностью плюс-минус день, тело слишком повреждено.

– Почему? – я, наконец, сфокусировался на начальнике сектора охраны.

– Горячая вода, Эклз. Очень горячая вода, - отчетливо пояснил он. – Ожоги плюс длительное пребывание в воде – у него уже мясо от костей начало отходить.

– Твое мнение?

– Инсценировка. Человек физически не сможет просидеть в кипятке достаточно долго для того, чтобы истечь кровью. А поскольку сердце этого парня точно билось еще некоторое время после того, как он попал в воду... Ради его же блага надеюсь, что он все же был без сознания, а не просто обездвижен.

Блядь, ну просто охуеть, как все здорово!

– Вы вызвали полицию? – Господи, ну пожалуйста, пусть я не ошибся в своей оценке Бореанеза и копы не обнаружили на месте убийства акционера- скандалиста бравых парней из службы безопасности компании, которую этот самый акционер уже конкретно затрахал!..

Взгляд Дэвида стал насмешливым.

– Без нас обойдутся, - ответил он. – Готов поспорить, соседи точно не сегодня – завтра забьют тревогу.

– Почему?

– Запах, Эклз. Ты просто себе не представляешь, как там пахнет, - Дэвид язвительно улыбнулся. – Сладковатый, приторный запах гниющего мясного супа и разлагающихся в окровавленной воде внутренностей.

Меня замутило. Блядь, готов поспорить, именно на это мудак и рассчитывал, но пусть даже не надеется, у меня не настолько живое воображение.

– Надеюсь, никто из вас не дополнил эту красотень собственной блевотиной?
– холодно поинтересовался я и понял, что дал единственный ответ, который Бореанез мог расценить как условно правильный. По крайней мере, он лишь усмехнулся и покачал головой.

– Жаль, что тебя там не было, - не совсем к месту бросил он, мечтательно глядя в сторону.

Я уже был готов доступно объяснить этому вконец обнаглевшему уроду, что я о нем думаю, но сдержался. Сейчас не время выяснять отношения.

– Вы хотя бы не наследили? – буркнул я.

Взгляд Бореанеза стал высокомерным и неприязненным.

– Не учи меня делать мою работу, Эклз, - процедил он сквозь зубы, а я внезапно поймал себя на мысли о том, что никогда не подозревал, будто работа десантника заключается именно в этом. Пожалуй, надо будет изучить его досье. Хотелось бы сказать «повнимательнее», но на самом деле – давно уже следовало хотя бы раз туда заглянуть.

Услышав о смерти Крауна, Шеппард сначала побледнел, потом покраснел, а затем разразился эмоциональной тирадой на тему несправедливости этого гребаного мира, в котором из-за разных несвоевременно дохнущих ублюдков честному коммерсанту нет никакой возможности спокойно заниматься своим делом. Узнав подробности, он пошел пятнами, слабым взмахом руки отпустил Бореанеза и закатил мне истерику с припевом «Дженсен, мы покойники». Ну что ж, раз Шеппард вернулся к своей обычной роли, земля все еще вертится. Я мог бы возразить, что на данный момент непоправимое если и произошло, то только с нашим несчастным миноритарием, а как эта ситуация отразится на нас, пока что абсолютно не ясно, но я слишком хорошо знаю эту ипостась Марка. Сейчас с ним бесполезно разговаривать. Тонкая душевная организация во всей красе, что поделать. Вообще-то в сочетании с непробиваемым эгоизмом и зашкаливающей жадностью получается тот еще коктейль, но, возможно, именно сочетание этих качеств и позволяет ему уверенно вести компанию вперед, успешно балансируя между законом и откровенным криминалом. В любом случае, Совет Директоров в качестве генерального директора он устраивает, а значит, всем остальным остается только приспосабливаться.

Я уже подумывал, не спуститься ли мне в бухгалтерию, у Кэтлин Финч с собой всегда есть ксанакс, когда Марк неожиданно прекратил метаться по кабинету, заламывая руки, и вернулся на свое место. При этом лицо его было спокойным и почти умиротворенным.

Усевшись, Шеппард посмотрел на меня с вежливым любопытством, словно не вполне понимал, какого черта я все еще сижу, вместо того чтобы уже бежать и делать хоть что-то. Все же временами непосредственность его реакций ставит меня в тупик.

– Так какие будут распоряжения, Марк? – спросил я, чтобы избежать в дальнейшем обвинений в чрезмерной инициативности.