Чтение онлайн

Я вернул парню удивленно-презрительный взгляд. Тот моментально вспыхнул.

– Дизайнер? – переспросил я. Достаточно выразительно, на мой взгляд.

По ходу, парню тоже так показалось, по крайней мере, среагировал он моментально:

– Да какого черта?!

Но я уже развернулся к ним спиной и, бросив через плечо: «Кортез, жду объяснительную, дизайнер – за мной», зашагал к лифтам.

Сзади раздался очередной возмущенный возглас, потом, судя по всему, барышня в форме все же растолковала своему кавалеру, на кого конкретно им посчастливилось нарваться. По крайней мере, его «да ладно!» прозвучало уже почти испуганно.

Он догнал меня уже возле лифта.

– Э-э… - раздалось у меня за спиной.

Двери открылись. Я шагнул в лифт. Парень из дизайнерского отдела неуверенно переступил с ноги на ногу, обреченно выдохнул и последовал за мной. Я нажал кнопку пятого этажа.

Месть за испорченное настроение и нереализованный сон будет быстрой и беспощадной, обещаю.

Всю дорогу до моего кабинета парень пытался то ли извиниться, то ли завязать непринужденную беседу, но я настолько явно игнорировал сам факт его присутствия, что очень скоро он понял всю безрезультатность собственных потуг и подавленно замолчал.

– Кортез не при чем. Я сам пришел, - выпалил он, когда мы зашли в мой кабинет.

– Любите работать в выходные, мистер Падалеки? – вежливо поинтересовался я, усаживаясь за свой стол и поднимая взгляд на замершего посредине кабинета дизайнера.

Тот ответил мне злым настороженным взглядом.

Он явно предчувствовал недоброе. Кстати, не зря.

Все же я определенно слишком хорош для этого мира, если готов потратить собственное время, отведенное на сон, ради того, чтобы одна долговязая, лохматая, и, несомненно, очень творческая личность осознала, насколько нерационально расходует свое свободное время, и прониклась идеей, что в выходные от офиса лучше держаться подальше. Ничего, подрастет – скажет спасибо.

Для начала я взял с него подписку о неразглашении информации, составляющей коммерческую тайну. В глазах парня появилась тоска. Похоже, не такой уж он придурок, каким пытается себя показать. Следующие два часа мы работали. Слаженно и напряженно. Все трое. Включая Кортез.

Руководил процессом броуновского движения, разумеется, я. Собственно, моей нелегкой задачей было придумать поручение и озвучить его, дальше дело было за Падалеки.

Он выслушивал меня, потом покорно шел вниз, брал под роспись у Кортез ключи от планового отдела, поднимался в плановый отдел, находил жизненно необходимый мне байндер, относил ключи Кортез и возвращался ко мне, чтобы через две минуты, после того, как я вытаскивал из папки единственный листок, повторить всю процедуру в обратном порядке. А потом он отправлялся в бухгалтерию за отчетом. По тому же принципу.

Через полчаса его взгляд уже до краев был полон злобы. Через сорок пять минут он меня возненавидел. Через час не выдержал и взмолился:

– Мистер Эклз, ну можно я хотя бы возьму у нее все ключи сразу, а?

Я, не отрываясь от пасьянса на компьютере, сухо обронил:

– Нельзя. И, имейте в виду, мистер Падалеки – у меня в любой момент может возникнуть желание размяться, тогда я спущусь к Кортез и проверю ее записи и ваши автографы. На предмет временного соответствия с вашими передвижениями. Так, а сейчас, будьте любезны, сходите в отдел маркетинга и принесите мне…

…К концу второго часа мы вернулись к тому, с чего начали. Парень наконец-то прошел стадию отчаяния и теперь выглядел не просто смирившимся – потерявшим всякую надежду на избавление. Избавление от меня, разумеется.

Тогда я в очередной раз отправил его в бухгалтерию. На сей раз ему предстояло поработать мозгами, а то совсем забегался, бедолага. Я даже лично его сопровождал. Давно хотел проанализировать финансовую сводку за последние полгода, но как-то все руки не доходили.

Я вошел в систему под своим паролем, объяснил окончательно деморализованному дизайнеру его задачу и, дабы окончательно добить, уселся за соседний стол.

Парень окинул меня совершенно больным, усталым взглядом, и принялся за работу. А я погрузился в размышления.

Вообще-то пацан молодец. Даром что дизайнер. Лично я уже на его месте точно кинул бы самому себе в лицо заявление об увольнении, не особо задумываясь, что это не по адресу. Просто, чтобы дать выход эмоциям. А он – ни фига. Пыхтит, но держится.

Кстати, интересно – дизайнер это профессия или все же ориентация?..

Не найдя для себя однозначного ответа, я вполне закономерно переключился на воспоминания о вчерашнем вечере, когда меня вставило до такой степени, что я решил стать геем. Точнее, на отсутствие этих самых воспоминаний. Последнее, что я помнил четко – это как мы накурились на крыше.

На самом деле, я прекрасно отдаю себе отчет, насколько нелепо это выглядит – курить марихуану на крыше высотки, словно сопливые подростки. Но мне просто нравится именно так. В конце концов, мы из Техаса, нам… гм, ладно – мне необходимо видеть небо над головой, чувствовать простор; я физически не могу употреблять в помещении. А Джейсон… Ну, несмотря на то, что он старше меня на два года, во времена нашей юности у его родителей к моим было очень много претензий, и обобщенно их можно обозначить как «Дженсен плохо влияет на нашего сына». В принципе, так оно и было. Впрочем, на сегодняшний день ничего не изменилось.

Ладно, крышу помню. Потом мы поехали… кажется, в Челси. Грохот музыки, алкоголь обжигает губы, женский смех. Такси. Всё по новой. Провал. Дальше не помню ни хрена. Все же интересно, откуда взялась эта… как ее… Элси?.. Ладно, не важно. Главное - судя по отсутствию у меня телесных повреждений, к мужикам я не лез. Хотя мог. Когда меня накрывает всерьез, я вообще никаких границ не вижу, а уж если предварительно что-то решил…

Вообще-то мысль интересная. Даже странно, что она пришла мне в голову только теперь. Впрочем, во времена моей более чем бурной юности у меня тупо не было времени на подобные изыски – надо было выпить все, что горит, выкурить все, что тлеет, сожрать все, что предлагают, а параллельно еще и оттрахать всех телок, которые этого хотят. А может, и не только телок. Не знаю, правда. Если уж совсем честно, начиная лет эдак с семнадцати и четко до двадцати трех я и самого себя помню очень смутно, что уж говорить об именах или половой принадлежности тех, с кем я оказывался в одной постели. А учитывая, что групповушка в определенных кругах не слишком отягощенной мозгами и моралью молодежи – это нормальный итог правильной вечеринки… Может, и я случайно оприходовал кого-нибудь одного со мной пола. По крайней мере один пацан точно поутру утверждал, будто я всю дорогу лапал его за задницу. Не, ну это нормальный человек? Сначала завалиться в койку, где уже кувыркаются человек пять, и из них только двое – женского пола, а потом что-то предъявлять? Впрочем, не в этом дело. Вопрос в том, как он вообще разобрал в разгоряченном клубке тел, где чьи руки. Ха, кстати – действительно очень правильный вопрос…

Хорошо, за неимением фактов будем считать, что с парнями у меня никогда ничего не было. И, похоже, это глобальное упущение. Я физически не вправе уйти из большого секса, не попробовав все доступные удовольствия.

Но в самом деле интересно, почему я даже не задумывался об этом прежде. Предубеждений против гомосексуальности у меня никогда не было, я вообще очень раскрепощенный человек – то, что приятно всем участникам процесса, не может быть неправильным, в этой жизни и так слишком мало радостей, чтобы себя хоть в чем-то ограничивать. Тогда почему?..

Я задумался. И привычно застыл. Маннс не устает надо мной ржать, утверждая, что, когда я думаю, то становлюсь похожим на варана с Комодо в самом сердце Аляски - замерзшая рептилия, да и только. А еще он постоянно припоминает мне ту гребаную йогу, типа, уйду я сейчас в свою кундалини, хрен потом достанешь. Ну, это когда он в хорошем настроении. Когда Джейсон не в духе, он заявляет, что мне пора к психиатру, потому что нормальные люди ни с того ни с сего в ступор не впадают. Что поделать – я не специально. Просто не умею по-другому.