Чтение онлайн

До приезда в общину 12 января 1914 г. священника Николая Селекова в матурской школе уроки не проводились. А начались занятия 18 января. В то время в школе обучалось всего 10 человек, в том числе 1 мальчик из шорцев, 2 русские девочки и 7 девочек-алтаек [300] . Из школьных принадлежностей ничего не оказалось: ни книг, ни ручек, ни досок, ни карандашей, ни перьев – всего того, что требуется для миссионерской школы. Поэтому о. Николаю пришлось занимать пока на время учебные книги у школы в Матурском стане «хотя [и] подержанныя и растрепанныя» [301] . Через три месяца в общину из «Канцелярии Епископа Бийскаго» были присланы 16 пакетов с учебниками и учебными принадлежностями. Кроме того, различные школы Матурского отделения (Матурская, Тлачевская и др.) также безвозмездно передали некоторое количество учебных принадлежностей. Помимо всего этого канцелярия выслала еще 100 рублей для самостоятельного приобретения общиной учебников и пособий [302] .

К началу учебного года в 1915 г. в школе насчитывалось 12 учеников [303] , позже поступили еще 6 человек (2 мальчика «инородца» и 4 девочки – 2 русские и 2 «инородки»). Тогда количество учеников составило 18 человек.

Монахине Евдокии, к сожалению, не удалось сохранить единство общины. В начале 1917 г. произошел скандал. Священник Иверской общины о. Андрей Тербесев отказался принимать указ начальника Алтайской миссии от 1 февраля 1917 г. о своем переводе на другое место служения из рук миссионера Матурского стана отца иеромонаха Пиония, «…мотивируя это незаконченным распоряжением и… неопределенными болезнями всего своего семейства» [304] . В итоге конфликт распространился и на всю Общину. Монахиня Евдокия Лопат(к)ина заперла храм общины и забрала ключи, запретив совершать богослужения в церкви без разрешения иеромонаха Пиония.

Из-за этого поступка настоятельницы сестры общины откололись от нее, выбрав себе новую матушку – Афанасию (Афоню) Петровну Лысову. Конфликт был настолько серьезен, что 1 апреля 1917 г. Верхне-Матурский комитет общественной безопасности по заявлению сестер Иверской женской общины о беспорядках представил настоятельнице отдать ключи от церкви и проводить службы; просил также отца Пиония прекратить беспорядки и не вмешиваться во внутренние дела общины на «честное слово». А сестрам общины – прекратить пререкания по поводу выбора заведующей хозяйством, согласовать этот вопрос с духовным начальством [305] . Спустя еще месяц, в конце мая, теперь уже Тлачевский комитет общественной безопасности приказал отдать Евдокии Лопат(к)иной, настоятельнице Иверской женской общины, ключи от церкви. И уже 22 мая 1917 г. было возобновлено богослужение. Чуть позже иеромонах Пионий был переведен в другое отделение Алтайской миссии.

Еще в конце 1916 г. настоятельница Евдокия Лопат(к)ина писала о критическом положении общины; сестры совершенно остались без хлеба, так как их благодетель петроградский купец М. Д. Усов полностью прекратил свои регулярные пожертвования. Настоятельница с горечью заключает, что «остается сестрам за неимением хлеба расходиться… община не имеет ничего, ни сахару, ни масла и… самых необходимых продуктов… Кроме того, при нынешней дороговизне, общине дорого обходится обувь, одежда и др. для сестер. Виду чего я уже много задолжала, а уплатить нет средств… нет спасения от кредиторов» [306] . По сведениям матурского священника, в октябре 1917 г. хлеб можно было купить только за 150 верст от Матура.

Гражданская война на смежных территориях Алтайской и Енисейской губерний (в районе Матурского отделения миссии) продолжалась примерно до декабря 1919 г. Остатки белогвардейских частей атамана Семенова и барона фон Унгерна отступили в Монголию. Неизвестно, как прекратила свое существование Матурская Иверская обитель, но в 1924 г. на ее базе была создана Матурская трудовая коммуна «Красная речка». В нее входило 20 человек (6 мужчин, 5 женщин и 9 детей). Усадебных построек было: 4 теплых помещения, 3 амбара, 2 подвала, 2 бани, 3 сарая. Церковь к тому моменту еще не была передана коммуне и являлась «церковным инвентарем». Возможно, сюда иногда приезжал для богослужения матурский священник. Известно также, что в селе Матур Троицкая церковь действовала до 1935 г. Несмотря на обширное имущество, доставшееся коммуне от общины, хозяйство «не клеилось». Задолженность коммуны Минусинскому сельхозбанку постоянно росла. Не хватало продуктов питания. Для их приобретения был продан лучший скот. В итоге трудовая коммуна вскоре распалась.

В процессе архивного исследования были выявлены сведения о проекте еще одной обители – мужского монастыря в районе улуса Анчул Матурского отделения Алтайской миссии. Идея создания этого монастыря принадлежала монаху Тимофею (Шулбаеву). О нем известно лишь, что он происходил из Хакасии, а откуда он был родом и кто его постриг в монашество – сведения отсутствуют. Из архивных документов видно, что он проживал в Матуре уже с конца 1914 вплоть до июня 1917 г. [307] Священник Матурской общины о. Николай Селеков писал о нем в миссионерских записках: «Монах Тимофей в настоящее время (конец 1914 г. – Ю.К.)

хлопочет устройством мужского монастыря; для этой цели он купил старый молитвенный дом в селе Матур. По приглашению отца Миссионера (Иоанна Штыгашева. – Ю. К.) я ездил, святить место для будущей обители. Место это находится от улуса Анчула в 3-х верстах, и от нашей обители (Матурской женской общины. – Ю. К.) – 12-ти, на горе, среди густых лесников»132.

Этой зарождающейся обители местные «инородцы» уступили пару десятин земли. Но экономической базы для создания монастыря не было никакой. Поэтому священник Матурской общины предупреждал монаха Тимофея о том, что «монастырь основать на таком расстоянии от женского монастыря неудобно, так как… все-таки нужны средства для содержания обители, хорошо, что женскую обитель содержит сам хозяин Михаил Дмитриевич, а ты чем будешь содержать?» – вопрошал он его. Но монах Тимофей был «человек своего убеждения» и не внял совету. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Таковы общие результаты исследования истории монастырей Алтайской духовной миссии. Систематизированное описание истории создания и жизнедеятельности всех монастырей и скитов миссии, характеристика их благотворного влияния на просвещение региона со всей очевидностью свидетельствуют, что без монашеских общин Алтайской духовной миссии невозможно было бы достичь больших миссионерских результатов. Если бы в стране не наступил период лихолетья, монашество на Алтае постепенно приобретало бы все большую значимость в деле просвещения, благотворительности и духовного делания.

Первым радетелем о просвещении народов Горного Алтая был основатель миссии – преподобный архимандрит Макарий. Именно при нем появились первые образовательные учреждения. Первая школа для мальчиков была открыта в Майме, недалеко от г. Горно-Алтайска, в 1831 г. Чуть позже начала действовать школа для девочек. Число учеников в школе для мальчиков доходило до 20 человек, а количество девочек составляло от 7 до 12. В миссионерских школах преподавались славянская и церковная грамота, Закон Божий, церковное пение и элементарные правила арифметики; девочек обучали ведению домашнего хозяйства. В 1840 г. была открыта школа для девочек-сирот. Заведовала этой школой по просьбе о. Макария выпускница Смольного института благородных девиц София Вальмон [308] . С переносом стана в Улалу (совр. г. Горно-Алтайск), там была открыта еще одна миссионерская школа.

При преемниках основателя миссии архимандрита Макария (Глухарева) – протоиерее Стефане Ландышеве (возглавлял миссию с 1844 по 1864 г.) и архимандрите Владимире (Петрове, 1865–1883 гг.) было открыто ещё 24 школы [309] . В 1889-90 учебном году в миссии действовало 31 учебное заведение [310] ; в 1897 г. – 35 [311] ; в 1902 г. – 53 [312] ; в 1915 г. – 82 [313] . Однако, по свидетельству статистических данных, школ было несколько меньше, чем богослужебных учреждений, при которых они функционировали. Так, численность первых и вторых соотносилась в 1887 г. как 34 к 27 [314] ; в 1902 г. – 70 к 53 [315] и 1911 г. – 89 к 62 [316] .

Школа, по словам создателя системы «инородческого» образования в России Н. И. Ильминского, должна была стать местом, где дети не только получали бы знания, развивающие ум, но и воспитывались бы в духе православной веры [317] . Немаловажное значение при этом он придавал совместному обучению детей как крещеных, так и некрещеных. Подразумевалось, что дети первых будут благожелательно воздействовать не только на сверстников, но и на их родителей, которые, слушая детское чтение, общались бы со школьниками. Миссионерские школы отличались тем, что в них главным было обучение основам веры: Закону Божьему, молитвам, знакомству с церковной службой. Обучение грамоте было средством для достижения этой цели [318] . Миссионеры из своих учеников готовили, в первую очередь, проповедников христианства [319] .