Чтение онлайн

Такие школы были единственным источником просвещения для коренных жителей Алтая [320] .

Вначале школы размещались в отдельных комнатах причтовых домов или в молитвенных домах, где совершались богослужения. По мере укрепления материального состояния миссии для школ начали строить специальные здания. В архивах сохранились планы некоторых миссионерских школ как с совмещением богослужебных нужд, так и без совмещения с другими помещениями. В 1889/90 учебном году таковых имелось 28, одна школа функционировала в наёмном помещении, две – в частных квартирах и одна – в церковном здании [321] .

Строились школы на средства Миссии, местных жителей, благотворителей. На деньги бийских купцов А. В. Соколова и Т. Е. Мокина были построены школы в с. Онгудае (1881) и с. Усть-Кане (1892); новокрещеные «инородцы» зайсаны Александр (Боробош) Казагашев и Михаил Тобоков построили школы в селениях Александровское (1876) и Салганда (1889); благодаря новокрещеной «инородке» Ольге Илдыбиной в 1898 г. открылась школа в с. Узнезе; некрещеный бай Аргымай Кульджин дал средства на учебное здание, построенное в с. Усть-Кеньге (1897 г.) [322] . Представление об «обустройстве» школ и их учебно-материальном оснащении дает отчет учителя Тимофея Анчакова о таштинской школе Улалинского отделения за 1890/ 91 учебный год: «Школа состоит из двух классных комнат. Имущество составляют: 2 деревянных иконы, 3 стола для учащихся, 2 скамейки, 8 аспидных досок, 1 классная доска, 5 чернильниц, 8 ручек для перьев, счеты, 80 картинок, 1 печка из черной жести. Разных учебников, пособий и руководств 45 экземпляров» [323] .

Следует отметить, что постепенно процесс обучения в миссионерских школах приобретал все более упорядоченный характер. Они влились в общую систему православного образования в России, подразделившись на церковно-приходские и школы грамоты.

Согласно официальным положениям, церковно-приходские школы были: одноклассными – с двухлетним сроком обучения и двухклассными – с четырёхлетним [324] .

Однако нельзя не обратить внимание на материальные затруднения школ Алтайской духовной миссии, что отрицательно сказывалось на их развитии. Это побуждало миссию просить епархиальный совет о помощи. В частности, таковое прошение было направлено в Томск в июне 1912 г. Аргументы были приведены следующие: в Чибите и Созопе учебные здания не имеют крыши; в Арбайте, Сугаше, Байголе, Куюме, Семёнушкином – школы размещаются в «наемных квартирах», не приспособленных для проведения занятий, и т. д. [325] Архивные документы свидетельствуют о том, что в начале XX в. были случаи, когда из-за тесноты помещений и нехватки учебных пособий не всех желающих принимали в школу [326] . Помощник наблюдателя миссионерских школ священник Павел Сорокин в своем отчете за 1912 г. жалуется на бедность миссионерских школ по сравнению с «министерскими» [327] (т. е. подведомственными Министерству народного просвещения).

Миссионерские школы отличались от обычных учебных заведений подобного типа тем, что срок обучения в них был длиннее на год. Объяснялось это несколькими причинами: во-первых, разбросанностью инородческих поселений от школ (что служило причиной плохой посещаемости занятий учениками), во-вторых, необходимостью уделять много времени изучению русского языка [328] . Вследствие этого учителю приходилось один и тот же урок повторять дважды: на местном наречии и русском языке. Учебный день начинался чтением утренних молитв. Первым уроком всегда был Закон Божий [329] . Законоучителем был сам миссионер-священник. Предметам религиозного образования уделялась примерно половина учебного времени, а вторая половина отводилась на общеобразовательные предметы [330] . В процессе обучения использовались пособия, предназначенные для церковно-приходских школ. Например, «Букварь» Тихомирова, «Книга для чтения и практических занятий по русскому языку» Паульсона, «Книга для обучения церковнославянскому языку» Кайрюкова, «Краткое руководство арифметики и собрание задач для начального преподавания» Егорова и др. Большое значение для преподавания имела специальная литература для миссионерских школ, издаваемая в Казани с 1860-х гг., на алтайском языке [331] . Сами миссионеры внесли серьезный вклад в создание учебных пособий и переводов книг религиозно-нравственного содержания на родном для алтайцев языке.

После отъезда архимандрита Макария в 1844 г. Улалинская миссионерская школа грамоты, вероятнее всего, разместилась в доме из двух комнат, разделенных сенями, в котором жил основатель миссии. Со временем назрела необходимость в более просторном помещении для школы. Средств на строительство нового здания у миссии не хватало, и протоиереем Стефаном Ландышевым было принято решение перенести из Маймы пустующий миссионерский дом, построенный еще архимандритом Макарием. Свое намерение это сделать о. Стефан выразил в письме благотворителю миссии московскому священнику Николаю Лаврову в 1851 г. Правда, осуществить этот план удалось несколько позже. Майминский дом архимандрита Макария перенесли в Улалу в середине 1850-х гг. Здесь были размещены школа и квартиры для учителя и других сотрудников миссии. Занятия начались после торжественного молебна 20 июля 1856 г. [332] С 1866 г. в течение нескольких лет в этом доме пришлось жить архимандриту Владимиру (Петрову), третьему по счету начальнику миссии. В исторических документах этот дом часто называется как «старый училищный дом».

Когда в Улале близилось к завершению строительство дома с мезонином для начальника миссии, архимандрит Владимир уже планировал реконструкцию обветшавшего училищного дома [333] . В нем предполагалось разместить либо училище, либо больницу.

Но поскольку здание больницы в начале 1870-х гг. решили строить новое, то после реконструкции старый училищный дом сохранил свое предназначение: в нем расположилось Центральное Филаретовское миссионерское училище. Реконструкция была начата в 1875 г. [334] , когда в Улалу был назначен заведующим училищем игумен Макарий (Невский). Вместе с заведующим из Чопоша обратно в Улалу было переведено Центральное училище. После реконструкции здание претерпело значительные изменения. Были добавлены помещения «для мастерской, кухни, учителя, наблюдателя за хозяйственными работами и предполагаемой типогра-фии» [335] . Судя по сохранившимся фотографиям, размеры здания заметно увеличились, а наверху появился мезонин. Но при этом комнаты, в которых жил основатель миссии, были сохранены в прежнем виде [336] . Подрядчиком на стройке был Архип Борзенков. Занятия в этом доме проводились до начала XX в. Разобран старый училищный дом был в 1903 г. по причине ветхости, а материал в дальнейшем был использован при строительстве нового дома – для приема начальника миссии.

В отчетных записках начальника миссии архимандрита Владимира за 1870 г. говорится, что в 1868 г. была открыта школа для девочек. Однако более точные сведения о создании женской инородческой школы содержатся в письме непосредственного участника данного события – Петра Макушина. Тогда он был преподавателем миссионерского училища для мальчиков. Судя по его сведениям, учебные занятия в женской школе начались 13 ноября 1867 г. Первых учениц было семь. Некоторые из них были неграмотны. Тем не менее, программа женского училища была значительно шире, чем в школе грамоты для обоих полов и где учили только чтению и письму [337] . В программу женского училища входили следующие предметы: Священная история, катехизис (несколько проще, чем в училище для мальчиков), чистописание, пение, арифметика, женское рукоделие (прядение, шитье, вязание и ткачество).

Занятия начались в комнате, которую занимал Макушин. Несколько позже, возможно, уже в 1868 г., женская инородческая школа разместилась в доме из двух комнат, в котором в свое время жил архимандрит Макарий со старцем Петром (Лисицким). Одна комната служила жилищем для учительницы, другая – жилищем и классом для учениц [338] . Возможно, этот же дом использовался под первый приют для алтайских детей; «средняя его часть в три окна была небольшим домиком, в котором жил архимандрит Макарий. <…> С двух сторон был сделан пристрой и помещено было училище с общежитием» [339] . Но в дневнике поездки епископа Иннокентия (Соколова) по Алтаю 1905 г. говорится, что это майминский дом архимандрита Макария. Не исключено, что в 1905 г. инспектор Томской семинарии священник П. Сысуев, сопровождавший епископа Иннокентия в поездке и описавший ее, перепутал майминский дом, в котором жил архимандрит Макарий, с улалинским, в котором тоже жил основатель миссии. К такому выводу склоняет нас то, что в упомянутом дневнике говорится о маленьком домике, а ведь майминский дом был достаточно большим.

Кроме того, есть основания полагать, что школа для девочек существовала и ранее. В сведениях об Алтайской духовной миссии протоиерея Стефана Ландышева за 1856 г. упоминается училище для девочек. Возможно, по каким-либо причинам, например, материальным, школа временно была закрыта или объединена с училищем для мальчиков, а с приездом в Миссию архимандрита Владимира она возобновила свою работу.

В 1870 г. женскую школу перенесли в деревянное двухэтажное здание, построенное чуть ранее для женской обители, а после 1875 г. – в новоустроенный детский приют [340] .

Сростом числа начальных школ в миссии обострилась проблема нехватки кадров. Отдаленность и бедность региона не позволяли принимать достаточное количество учителей из других мест. Возникла необходимость готовить собственных сотрудников миссии. Этим должно было заняться учебное заведение принципиально иного характера, чем школа грамоты [341] . Первым учебным заведением такого типа в Алтайской духовной миссии стало центральное училище в главном стане – Улалинском. Согласно отчету о деятельности миссии за 1870 г., это училище было открыто 26 марта 1867 г. при чрезвычайно деятельном архимандрите Владимире (Петрове). Сюда принимались только те мальчики, которые обучились грамоте и «… по выходе из этого училища могли быть в свою очередь учителями, толмачами, церковнослужителями и, наконец, способные и достойные – священнослужителями-миссионерами» [342] . Следует отметить, что в отчете Бийского Миссионерского Катехизаторского училища за 1893/94 учебный год указывается иная дата основания Улалинского училища – 26 марта 1866 г. [343] Скорее всего, это опечатка, поскольку в марте 1866 г. архимандрит Владимир только прибыл в Улалу. Так или иначе, центральное миссионерское училище было преобразовано из улалинской школы грамоты [344] .

Улалинское училище называли филаретовским – в память о митрополите Московском Филарете (Дроздове), который был учителем и наставником основателя миссии. Первыми учителями в училище были приехавшие с архимандритом Владимиром студенты С.-Петербургской духовной академии П. И. Макушин и И. С. Солодчин. Первый впоследствии стал известным в Сибири издателем и книготорговцем, второй – архимандритом, наблюдателем церковно-приходских школ Томской епархии, а еще позже – архиепископом.

Осенью 1867 г. П. Макушин писал в Москву давнему благотворителю миссии о. Николаю Лаврову [345] о том, как начался учебный год. Учебные занятия были возобновлены с 1 октября после торжественного молебна. Автор письма радовался тому, что удается достичь заметных успехов в учебе. Некоторые ученики даже стали помогать Макушину в проведении воскресных внебогослужебных собраний, которые в очередной раз были возобновлены в Улале; организацию подобных собраний благословил в начале 1867 г. архимандрит Владимир (Петров). На эти встречи с утра приходило до 40 детей, а после обеда – до 50 взрослых.