Чтение онлайн

– Зачем ты прогоняешь его, храбрый воин?
– каркающий смех вызвал в памяти принцессы изумлённые глаза старика, резво отскакивающего в сторону от страшной бездны. Вот как чудно-то получилось...
– Царству мёртвых понадобится откупная жертва, так пусть этот уже проклятый человек спускается вниз вместо принцессы! Всё одно ему долго не протянуть, а девушке ещё жить и жить... в богатстве и благополучии...

– Ты не варвар ли, старик? Откуда у тебя взялись мысли об откупной жертве? Не пугай мне тут любимую царскую обезьяну, как я потом перед фараоном отвечать буду за испорченный инвентарь?.. Эй, нубийский финик, держи верёвку - я спущусь и посмотрю, что там...

– Я не нубийский и не финик! Я - Алеф!
– яростно рыкнула грозовая туча, нависшая с другой стороны.

– М-да?
– скептически промычал мужчина, перебрасывая громиле конец верёвки: - Ну так доказывай!

Ловко скатившись в темноту помещения, воин заинтересованно огляделся и, наконец, остановил свой взор на принцессе. Неджем отныне можно было не бояться смерти в объятиях мглы, она обессилено откинулась назад и сквозь смыкающуюся на глазах пелену разглядела, как мужчина поднял голову к небу и крикнул: "Тут ещё какая-то девица! Брать будем?.."

...Неожиданное сокровище, обнаруженное во вскрытой гробнице, было слабым утешением для разбойников. Седоволосая пленница, возрастом чуть превосходящая принцессу, ко всему прочему была слепа, что не перекрывалось даже необычной прелестью и нежностью. Но, пусть бы она оказалась прекраснейшей из женщин на свете, кто возьмёт в дом увечную рабыню? Если бы не девчонка с её суровым воином и проклятым египтянином, разбойники наверняка нашли бы, чем поживиться в богатой гробнице! Судя по всему, пленница мглы была погребена вместе с почившим господином совсем недавно, раз ещё не успела предстать пред ликом Осириса, подземного владыки. А, значит, им впервые за долгую и полную опасностей жизнь грабителей по-настоящему повезло... Правда, тут же счастливый случай был сведён на нет стараниями меджая... но, кажется, вот наконец-то великие боги смилостивились над ними, и удача вот она, сама просится в руки и уж в следующий раз непременно будет поймана за хвост!..

– Ты наглый, не имеющий никакого уважения к вышестоящим и к самому фараону - жив-здрав-невредим!
– забытый и оплёванный всеми богами старый дурак! Как у тебя только язык повернулся стребовать с принцессы, спешащей навстречу великому Яхмосу, плату за перевоз на твоём полудохлом блохастом верблюде до города, находящегося в трёх днях пешего пути от столицы?!!

– Благодари богов, проклятый человек, что повернулся мой язык, а не кулак Алефа, - словно отражение в кривом зеркале, выпрямился напротив писца старый разбойник и с мерзкой ухмылкой сложил ручки на груди. Громила, стоявший за его левым плечом, выразительно напряг мускулы и оскалился. Пиопи снизу вверх оценил перспективы дальнейшего препирательства и оглянулся на меджая, спокойно восседавшего подле Неджем. Хаби не имел ни малейшего желания ввязываться в бесполезные споры.
– Так что? Или ты всё-таки позволишь ему прекратить свои мучения и отпустить меченую душу на волю?

Пиопи выразительно хмыкнул, вскинул осиротевшую без парика лысую голову и демонстративно отвернулся.

– Ты мудр, - издевательски пропел у него над ухом старик и залился каркающим смехом.

– Чего мне только не приходится претерпевать ради счастья Владыки Двух Земель...
– тяжко вздохнул Пиопи, сделав вид, что не заметил, как непочтительно, проходя мимо, толкнул его плечом противный старик.
– А ты что лезешь, глупое животное?
– обратился писец к верблюду, сунувшему мокрые губы в ухо Пиопи.
– Знаешь ли ты, сколько великой принцессе придётся выложить за твоё общество? Вот если бы знал, ни за что...

Благородный корабль пустыни флегматично пожевал губами и, не дожидаясь окончания упрёка, смачно плюнул писцу на лысину. Оскорблённый до глубины души, писец замер на месте, возведя руки к небесам в немом восклицании, и жалобно захныкал под радостный гогот мальчишки.

– О, боги, - проворчал Хаби, тактично отворачиваясь от забавной картинки. Неджем, перевязанная слепой рабыней, шевельнула головой на коленях освобождённой пленницы.

– Тебе интересно, как до сих пор его терпел фараон?
– слабая, как утренняя дымка, улыбка коснулась бледных губ рабыни. Хаби заинтригованно повернулся к девушке.

– Ты провидица?
– полюбопытствовал меджай. Ответом ему были загадочно опущенные ресницы.
– Какими же судьбами тебя занесло в гробницу? Довелось побывать у господина в любимых наложницах?

– Ты сам себе противоречишь, воин. Как можно быть провидицей и наложницей одновременно? Хорошую провидицу себе забрал бы фараон или верховный жрец, а плохая провидица зачем нужна господину в царстве мёртвых?

– Ты собираешься ответить на мой вопрос или доказать мне, какой я дурак? Откуда ты знаешь, что я воин, рабыня правителя нома? Или ты не так слепа, как кажется?

– А ты не так глуп, чтобы задавать подобные вопросы. Видишь, ты даже догадался, чьей рабыней я была при жизни, когда Ка моего господина ещё не покинула тела, - девушка с мягкой улыбкой на устах провела рукой по волосам принцессы, и та послушно прекратила метаться во сне и сладко засопела. Добиться от хитрой пленницы правды было не так просто, и Хаби с готовностью оставил это бесполезное занятие. Молодой меджай последовал излюбленному с детства правилу о том, что долго ничто очевидное не может скрываться за завесой тайны и рано или поздно всё само собой раскроется, стоит лишь немного потерпеть.

– Хорошо, - усмехнулся он своему же последнему утверждению.
– Тогда скажи хотя бы, как тебя называть?

– Зови меня Кти, воин...

– Эй, воин?!
– окликнул меджая старый разбойник.
– Я вижу, ты неплохо расположился на месте?! Тогда, может быть, нам самим отвезти твою принцессу в Абидос?
– Хаби лениво поднял на старика глаза и стал неохотно подниматься.
– Какой же ты жадный, царский меджай! Нельзя быть таким, что ты скажешь суду сорока двух богов в царстве мёртвых?
– старик гаденько рассмеялся.
– Ну, раз уж ты собираешься ехать с нами, позаботься о проклятом человеке! О слепой девчонке я и сам позабочусь: буду рад соседке на своём верблюде.

Пиопи, страдая от невозможности умыться от плевка (воду в пустыне расходовать на гигиену мог только последний крокодил, по той причине, что они в пустынях не водятся), с брезгливой миной забрался на спину верблюда.

– - Если тебе так противно ехать на верблюде - можешь идти пешком, - угрюмо заметил Алеф, не поворачивая головы.

Писец предпочёл слиться с рыжим горбом корабля пустыни. Меджай, по прежнему бережно опекая бесчувственную принцессу, взгромоздился на животное, ранее принадлежавшее мальчишке. Юный погонщик, худенький, а потому почти невесомый, устроился впереди Кти и старого разбойника. Их совокупный вес не причинял привычному к огромным ношам верблюду ни малейшего неудобства, и караван, поднятый в дорогу одновременно, направился на юго-восток. В спины всадникам светил багровеющим закатом увозимый в лодке Ра Атон.

"...слишком многое с Нами случилось за последние несколько дней, чтобы Мы могли ещё чему-то удивляться. Иногда Нам казалось, что Наш предстоящий союз с фараоном проклят и, как только Мы вышли из Бубастиса, волной с водной глади на Нас обрушились бесконечные несчастья. Нам вовсе не было страшно: что такое страх по сравнению с первозданным Хаосом, как говорил верховный жрец Бастет, великий Снофру. Но рядом с Нами были люди, за судьбы которых Мы осознавали свою ответственность. Мы были словно единственным звеном в солнечной цепи, прочно связывающей смертных с та-кеметскими богами. Маленькая жрица из храма Бастет, волею судьбы предназначенная в супруги фараону. Кем? Зачем?.. Что за странное слово - Охранница... Откуда оно?.."