Чтение онлайн

– То пусть вдохновит почтенный возраст, - язвительно вставил всё тот же шутник.

– А откуда, позволь спросить, в мудреце вдруг открылся такой интерес к земной жизни?
– довольно оскалившись на удачную колкость, Сетх ехидно парировал взгляд Джехути.
– Или земная жизнь тебе по-прежнему не интересна, за одним небольшим исключением, конечно...

Джехути стойко выдержал обратившееся к нему внимание доброй половины зала, тех, кто не понял или не уловил намёка рыжеволосого повелителя бурь. Те, кто догадался, поспешили заняться своими делами.

Мудрец выгнул бровь, отвечая на усмешку Сетха прямым взглядом, когда почувствовал на себе взор, полный горечи изумления. Маат молча взирала на супруга, и в глубине её глаз горела отнюдь не родственная ревность. Вот наконец-то и пришло время мудрецу по-настоящему растеряться.

– Так тебе и надо!
– в сердцах напутствовала мудреца Исида, закрывая ладонью синяк. Бастет и Хатхор одновременно рыкнули на склочную Великую волшебницу, и в этот момент у трона Ра раздался ужасный грохот.

– Ра!.. Папа!.. Отец богов!..
– в едином порыве взревел разношёрстный божественный совет. В мгновение ока возле двухметрового странной формы колоса пшеницы, выросшего на месте престола, собралась изрядная толпа, толкающаяся и пыхтящая по причине слишком узкого пространства.

– Ну и что это за мерзость?
– задумчиво поинтересовалась Великая Мать, подбоченившись возле колоса.

– Лучше спроси, кто изобретатель эдакой пакости? Раскурочили весь дворец, зря перестраивала в новом царском стиле, - жеманно поморщилась Нехебт.

– О, на мой молот похоже!
– с непонятной радостью в голосе воскликнул Пта, искоса поглядывая на колос. Боги, пристально приглядевшись к странному стеблю и зёрнам гроздью, согласились и немедленно загалдели снова, обсуждая новый вид пшеницы. Пта рассеянно огляделся и отправился на поиски молота, и на его место тут же выскочила взъерошенная Хатхор. Заламывая руки, она перекрыла общий гул отчаянным воззванием:

– Да какой, к демонам, дворец?! Где папа?!!

Шум стих внезапно, словно пролитое пиво стёрла тряпкой рабыня, чтобы, не приведи боги, в него не наступили хозяева. Переглянувшись, священные дети Нуна принялись обеспокоено оглядываться в поисках Ра. Некоторые особо ретивые уже поставили трон в стороне от странного колоса и лезли на него, отталкивая друг друга. Сетх ловко отпихнул Исиду, залепив ей синяк во второй глаз и с торжественным криком потянулся к спинке престола, укрепляясь на занятой высоте. Но молодой Хор распластался в длинном прыжке и, дотянувшись, мстительно дёрнул дядюшку за пятку. Так и не добравшись до узорной спинки, Сетх с великим грохотом соскользнул с трона вместе с потёртой подушкой, которую с некоторых пор стал подкладывать на сидение стареющий Ра, и торжественно приложился нижней челюстью о подлокотник. Демонически захохотав, Хор ткнул поверженного врага пяткой в бок и, оттолкнувшись ступнёй от его головы, практически свалился в долгожданный трон. В этот миг сбоку возникла бдительная Хатхор и без предисловий расколотила о темечко дражайшего супруга тонкостенный кувшин: "Как тебе не стыдно?! Он же твой тесть!.. а не тёща..." Первый египетский фараон сполз к подножию пьедестала, до кучи к рыжеволосому дядюшке, и его место немедленно заняла довольная Исида. Прикрывая второй глаз, стремительно опухающий, она окинула победным взором галдящий совет и шире открыла рот...

– Даже и не думай! Вот он я...
– сердито раздалось над золотой короной Великой волшебницы, и, слегка касаясь алого диска в довершении головного убора кончиками пальцев, в воздухе завис светоносный Ра.
– Не дают на миг отлучится: вот они, тут же претенденты нашлись... Родственнички... безутешные...

– Папа!
– умилённо прослезилась красавица Хатхор, прижав руки к груди.

– Папа, - передразнил отец богов, уперев руки в бока, и состроил рожицу. Джехути только хмыкнул, оценивая произошедшую с Ра перемену. Пожалуй, он даже не станет выдавать Анукет и Непери, которые, пользуясь всеобщей неразберихой, тихонько исчезли.
– А ты, Исида, что смотришь на меня единственным глазом! Не успело меня снести под потолок, как ты уже тут как тут! О, да у тебя в ногах сами Сетх рыжеголовый и первый фараон! Что разлёгся, осёл?
– нелицеприятно обратился Ра к Сетху, и, удивительное дело, каким-то непостижимым образом всему совету стало понятно, что хозяин наконец-то вернулся в свои чертоги...
– И нечего на меня любоваться!
– прикрикнул на родственников отец богов, с облегчением опускаясь в кресло и довольно замечая себе под нос: - Надо же, даже в поясницу больше не стреляет!.."

Фараон наблюдал за тренировками сверху, с балкона. При виде Владыки меджаи почтенно опустились на одно колено, а затем продолжили занятия.

Цепким взглядом полководца Яхмос обозрел главные охранные войска и остался удовлетворён большинством новобранцев. Тренировками командовал Эйе, лучший мечник не только столицы, но и, пожалуй, большинства городов Та-Кемет. Вчерашняя игра в поддавки с неугомонной Истнофрет демонстрировала исключительно его мастерство. И всё же Яхмосу было непривычно зреть своего царственного брата в таком качестве. Для привычности картины очень не хватало высокой жилистой фигуры Хафры. Сын Хафры, Хаби, в этом году впервые вступил в действующие войска и сразу же попал в отряд, выполняющий почётное задание сопровождения будущей супруги фараона из Бубастиса в Фивы. Сложное испытание для молодого отрока, однако, как оказалось, Яхмос не прогадал, подвергнув ему Хаби, ибо сейчас практически только от него зависела священная жизнь принцессы, и пока меджай справляется с этой нелёгкой задачей. И вовсе фараону не было странным, что именно этот умный сильный юноша за руку вытащил Неджем из самого пекла, и теперь неотступно следовал тенью по пятам маленькой жрицы. Да, с горечью подумал Яхмос, достойную смену Хафра успел вырастить...

Истнофрет краем глаза видела в окно напряжённую фигуру супруга, замершую на балконе. Казалось, Яхмос пристально следил за проходящей внизу, во дворе, тренировкой, но царственная супруга и сестра прекрасно знала, что мыслями фараон очень далеко, гораздо дальше стен столицы, за семью песками, рядом со своей будущей женой. Нет, Истнофрет вовсе не ревновала супруга к несчастной девчонке, запертой в пустыне в полной власти рыжеволосого Сетха. Она понимала, что принцесса ничем не может быть опасна, наоборот, жизнь её подвержена праведной цели... Но вот кое-кто другой, кто безусловно придёт в столицу вместе с будущей супругой фараона ...

– Царица звала меня?
– за спиной Истонфрет, как всегда неслышно, возник Эхнамон.

– Эхнамон, - супруга фараона решительно обернулась к верховному жрецу.
– Дело касается... Что это?..
– царица невольно приподняла руки, точно ступила на что-то неустойчивое, и в изумлении воззрилась на пол, явственно качнувшийся под ногами. Странное движение длилось долю мгновения, после чего царица, позабыв о госте, метнулась к окну и высунулась почти наполовину, каким-то шестым чувством определив, откуда исходила волна, вздыбившая земную поверхность. Однако взгляд её тут же зацепился за оживление, возникшее на балконе - наблюдательном пункте Яхмоса. Ах, как бы Истнофрет хотелось сейчас оказаться рядом с фараоном и услышать, о чём ему торопливо докладывает начальник стражи храмового комплекса в окрестностях столицы. Но, оглянувшись назад, царица наткнулась на настороженного жреца и в досаде закусила губу: сама пригласила, значит, придётся изнывать от любопытства: портить отношения с Эхнамоном было себе дороже... Истнофрет от безысходности мысленно воззвала к Матери-Исиде, когда в покои сестры стремительным шагом вошёл Эйе. Раскланявшись со жрецом, царский брат открыт рот и был тут же перебит Истнофрет:

– Как я рада, что ты пришёл, брат мой! Ты просил меня пригласить почтенного Эхнамона, так вот, он здесь. Беседуйте в моих покоях, а я вынуждена удалиться. Эхнамон, - голос царицы смягчился, - подожди меня, не уходи сразу после разговора с Эйе. У меня тоже есть к тебе дело...

Царица вихрем пересекла покои и исчезла в дверном проёме. Эхнамон выжидательно поднял глаза на царского брата, застывшего на месте, точно осенённый божественным откровением мудрец. "Ну, Истнофрет, - мысленно покачал головой Эйе, выдавливая из себя таинственную улыбку, - ну, сестра моя и царица та-кеметская... Всё-таки припомнила мне проигравшего крокодила..."

В то же время великий фараон, Владыка Двух Земель и сын Хора метался по своим покоям в поисках меча. Слуга, державший наготове шлем и золотой пояс, косился на топтавшегося рядом начальника храмовой стражи, чья могучая фигура мелькала в ясном сумраке коридора. Задумавшись о том, какое наказание ему грозит за разбитый от неожиданности кувшин, как раз когда странным образом пришла в движение земля под ногами, раб едва не пропустил момент подачи одеяния фараону. Но Яхмос, не в пример его сестре и супруге Истнофрет, в спешке не придал этой мелкой оплошности значения и, наскоро облачившись, заторопился по коридору впереди начальника стражи. Через несколько мгновений его статная фигура показалась в нижнем дворе, где уже всхрапывала и рыла землю копытами царская конница. Окружённый отрядом меджаев, Яхмос унёсся к воротам, махнув на прощание серебристым хвостом заклубившегося песка. Слуга облегчённо вздохнул, утерев пот со лба: сегодня наказания ему всё-таки не предстоит... "Вот всегда бы так. А то вечно меня попрекают: эй, говорят, криворукий! А теперь... Кто скажет мне это сейчас, когда сам фараон покинул дворец?!..
– мысленно вопросил раб сам себя и с торжеством ответил: - А никто не скажет!.."

– Эй, криворукий!..

– Или скажет...
– угрюмо буркнул раб себе под нос и, опустив глаза, повернулся спиной к окну, из которого открывались роскошный вид на сиреневые тучи, собиравшиеся вдалеке над храмовым комплексом.

– Приглядываешь, что бы ещё расколотить возле покоев фараона, раб?
– надменный тон царицы хлестал плетью с острыми когтями на концах. Скривив губы в презренной гримасе, Истнофрет свысока посмотрела поверх головы слуги.
– Где супруг мой, Владыка Двух Земель, великий Яхмос? Отвечай, раб!