Чтение онлайн

И повсюду непринужденно нарушались законы физики: огромное здание удерживалось в воздухе на высоте ста, или более, футов двумя крутыми пролетами ступеней спереди и сзади; трио пирамид, их поверхности покрывали искусные гравировки, были построены так, что создавалось впечатление, будто их зацепило сейсмическим толчком, подбросившим две из них в воздух, а третья поддерживала их лишь на самых тонких частях: угол — на угол, грань — на грань.

И среди всего этого клубился недвижимый зеленоватый туман, укоренившийся в обширных трущобах в канаве, проходившей прямо перед городом. Туман отбрасывал свой зеленоватый отлив на полосу зданий, начиная с монолитных сооружений вблизи вершины до высоких стен, обозначавших пределы собственно города, и стелился, застыв в неподвижности, над частью общей массы палаток, грубых лачуг и животных, образовывающих хаотичную кайму вокруг городской черты. Именно это место, эти огромные трущобы, служило источником криков. Этот причудливый туман словно остановился на этом месте, и было очевидно, что те, кто не смог выбраться из его дымки, испытывали страшные мучения.

— У кого самые лучшие глаза? — спросил Гарри. — Мои не очень. Я там только вижу размытые фигуры, движущихся людей.

— Повезло тебе с глазами, — ответил Кэз.

— Что происходит?

— Они, блин, рехнулись или что-то в этом роде, — сказала Лана.

— Они бегают вокруг, — Кэз покачал головой, — и бьются головами о стены. И, о Боже, там парень… о Господи Иисусе Христе….

— Они — люди?

— Некоторые из них, — ответил Дэйл. — По мне, большинство из них смахивают на демонов.

— Ага, — сказала Лана. — И человеческие существа не могут издавать такие звуки.

И это было правдой. Какофония, продолжавшая становиться только громче, представляла собой тошнотворный гвалт — омерзительная смесь шумов, которые не под силу исторгнуть человеческими легкими и горлом. Предсмертные вопли смешивались с шумами, похожими на звук двигателя или машины на последней стадии самоуничтожения, шестеренки измельчались, моторы визжали, разваливаясь на части.

— Это больше похоже на правду, — сказал Гарри. — А то Ад уже начал меня разочаровывать.

— Не говори так, мужик, — сказал Кэз. — У нас и так предостаточно хреновых ощущений. Или… Ну не знаю, тебе еще мало. Он посмотрел на Гарри, который щурился, пытаясь лучше разглядеть происходящее. — Тебе не терпится спуститься туда, да?

— Я просто хочу покончить с этим делом, Кэз.

— Уверен, что это все?

— А что еще может быть? — сказал Гарри, не отрывая глаз от зрелища.

— Перестань пялиться на эти кровавые бесчинства хотя бы на две гребаные секунды, Гарольд. Это же я. Кэз. Ты ведь знаешь, что я следую за тобой по пятам в этот дурдом, несмотря ни на что, так? Я здесь, чтобы вытащить Норму, вместе, и я не уйду без нее. Но мне нужно, чтобы ты прямо сейчас посмотрел мне в глаза и сказал правду. И не ради меня. Ради себя.

Гарри повернулся лицом к своему другу и произнес одно вызывающее: — Что?

— Ты наслаждаешься всем этим? — спросил Кэз.

Лицо Гарри осунулось. Через мгновение он открыл было рот, чтобы ответить. Именно тогда Лана закричала: — Я не вынесу этого!

Кэз и Гарри повернулись и увидели, как Лана опустилась на землю, скрестив руки над головой, словно пытаясь силой удержать свой рассудок. Кэз опустился на корточки рядом с ней.

— Все в порядке, — сказал Кэз. — С нами все будет хорошо.

— Как ты можешь так говорить? Посмотри на них! Посмотри, что это место делает с ними. И они живут здесь! У нас нет ни единого шанса.

Гарри присел на длинную белую траву в ярде от них, не обращая внимания на умиротворяющие соболезнования Кэза, и вновь обратил свое внимание на хаос в Преисподней. Гарри ничего не знал о несчастных существах, чьи крики возносились к небесам и, скорее всего, оставались неуслышанными; возможно, они заслужили муки, которые на них обрушились. Возможно нет. Так или иначе, их мольбы ввели его в непрошеное измененное состояние и перемешались с остальными раздражителями, осаждавшими его чувства — пронзительная вонь серы и горящей плоти, татуировки, отбивающие дикий рефрен по его телу и снова возвращающие его в ту, всегда словно вчерашнюю, ночь. Даже сейчас он мог слышать голос демона в своей голове, произносящий бесконечно далеко:

Плюнь. Гарри услышал, как это слово мечется внутри его черепной коробки. Как бы он хотел поступить в ту ночь по-другому. И тогда, возможно, он смог бы избавиться от ощущения, что сейчас находится именно там, где его место — там, где оно всегда было — в аду.

— О чем задумался? Голос Дейла прорезал его мысли, словно нож. Его слова были якорем, обернутым невинностью.

— Я пытаюсь понять, как мы дополняем друг друга, — сказал Гарри. — Почему мы здесь.

Дэйл рассмеялся. — У тебя нет ни единой идеи, не так ли?

— Нет. А у тебя?

— Ах. Это серьезный вопрос, да?

— Ты уже знаешь ответ.

— Конечно знаю.

Не поделишься ли со мной секретом?

— Легко: смотреть — не то же самое, что видеть.

Гарри улыбнулся. — Какого черта это значит?

— Я слышал это во сне.

Видимо, Дейл решил, что на этом разговор подошел к концу, потому что, не произнеся больше ни слова, он чмокнул Гарри в макушку и побрел прочь. Тем временем Кэз каким-то образом уговорил Лану подняться на ноги, так чтобы вид города оставался у неё за спиной.

— Я не хочу туда идти, — всхлипнула она. — И никто из вас не сможет меня заставить.

— Мы и не собираемся.

Над головой раздался нестройный птичий хор.

Гарри поднял голову и увидел, что шум исходит от двух видов крылатых существ, кружащихся над городом. Они скапливались с поразительной быстротой, привлеченные либо многообещающими стенаниями с улиц, либо запахом, который только сейчас стал различим. Аромат оказался насыщенным. В нем чувствовался привкус крови, а также амбре застаревшего фимиама и еще один запах, который невозможно было определить, и по этой причине бывший гораздо более манящим, чем другие.

Пока он сидел на вершине, Гарри рассматривал красоту и гротескность Ада, а его мысли все еще будоражил обмен загадками (вряд ли это можно было назвать разговором), который только что произошел у него с потенциально сумасшедшим южанином. Он был не менее измотан, чем когда покидал свою квартиру в Нью-Йорке, он не менее нуждался в десятилетнем отпуске на Гавайях — только он, хижина и удочка, — но если он собирался туда попасть, ему сначала нужно закончить дело.

— Ну ладно, — произнес он. — Двинулись.

Пребывание в тумане не произвело на Норму особого впечатления. Жрец Ада исполнил ее просьбу, и какую бы защиту он ни использовал, чтобы оградить себя от воздействия тумана, она распространилась и на нее. Однако она слишком ясно слышала позади себя жуткие звуки, издаваемые подпавшими под воздействие тумана. Некоторые из них представляли собой обычное мычание существ, испытывающих боль, другие более внятно молили о помощи, но самыми жалкими были те, кто, завидев внушительную фигуру жреца Ада, возникшую из тумана, со всевозможной вежливостью, на которую они были способны, просили избавить их от страданий.