Чтение онлайн

Не скрою, мне было приятно это слышать.

Я опять принялся осыпать поцелуями её живот, рёбра, грудь, водить языком по ареолам, играть им с твердеющими от прикосновений сосками. Целовал Микину шею. А она нежно гладила меня ладошками и несла какой-то ласковый бред.

Минут через пять её сознание прояснилось, и она заявила:

— Хочу ещё! Войди в меня!

Я ждал, когда она попросит! И уже давно был готов сделать это.

Интересно, каково это — лишиться девственности во сне? Больно? Или совсем нет?

Коснувшись члена рукой, я поводил головкой между влажных, готовых губ, пристроил её к входу и надавил.

— Смелее! Это всего лишь сон! Здесь не бывает боли! — произнесла Микаэла.

Её пятки прижались к моим ягодицам, и я одним движением вошёл глубже, разом сминая встречное сопротивление. Мика ахнула и сладостно простонала. Член окутало бархатистым теплом и приятно сжало.

Я подался назад и снова вошёл, но уже глубже, выбивая из девушки новый стон. Замер, давая ей привыкнуть.

— Как же мне хорошо! Давай же! — прошептала она, и я начал не спеша двигаться.

А через минуту уже входил в Мику на всю длину, и под её громкие стоны наращивал темп.

Чувствуя, что она вот-вот взорвётся оргазмом, я сделал несколько резких толчков, вошёл до упора и излился прямо в её лоно.

Спустя ещё одну минуту, мы лежали рядом, сцепив наши руки, и смотрели на парящие под балдахином жёлтые огоньки.

— Это было чудесно! Секс — лучшее, что есть в нашей жизни! — восторженно поделилась своим впечатлением Мика.

— Да… Абсолютно согласен. Лучшее!

— Я рада, что сделала это с тобой, Артемис. Мой первый раз. Такой яркий, такой… сказочный! Ах…

Я не нашёл что ответить и просто сжал руку девушки чуть сильнее. Мне тоже всё очень понравилось.

Какое-то время мы так и лежали, любуясь суетливыми светлячками над нашими головами, пока откуда-то сверху не донёсся бой часов. Через десять ударов он стих, и Мика приподнялась на локте.

— У нас ещё два часа, — тихо сказала она, загадочно вскинула бровку и прикусила краешек нижней губы. — Только давай теперь я буду сверху? А ты… снова кончай только в меня. Я должна забеременеть во что бы ни стало! Иначе члены ордена убьют нас обоих, — напомнила Микаэла о легенде, и тут же вышла из роли Мелани.

А затем мы с ней продолжили предаваться любви, как в последний раз. Ведомый похотью, я не стал задавать лишних вопросов и со рвением принялся выполнять поставленную задачу.

Я брал Мику сзади в позе собачки. Брал сзади стоя. Брал сидя. Брал, когда она лежала на животе.

Любил её в позе ложечки. Потом она скакала на мне сверху, повернувшись лицом, спиной и даже боком.

Мы занимались сексом по центру кровати. Затем Мика была на краю, а я стоял. Потом мы переместились к столу. Ещё раз сделали это в душе. На комоде. Опять вернулись под балдахин.

Я перестал считать её оргазмы где-то на втором десятке. И не меньше удивлялся своим собственным. Я кончал без остановки и каждый раз заправлял Мику своей спермой так, будто копил её неделю. А мой член не падал. Вообще!

Что поделать, условности сновидения.

Казалось, через полтора часа мы перепробовали все возможные позы и места, которые только могли. Устав, как те кролики, приняли душ и последние минут десять бесцельно лежали на кровати, беседуя ни о чём.

— Кстати, Мик. А почему ты должна забеременеть?

— Ой, забей, просто ещё одна условность. Ну, типа, зелье это… Оно, чтобы не залететь. Я — контрольная группа, а они — основная. Ой… Сон же ещё не закончился! Блин, проспойлерила… Хи-хи…

Мгновением позже часы пробили двенадцать, и за дверью раздался шум. Кто-то провернул ключ в замочной скважине, после чего дверь распахнулась.

В келью вошла мадам Аннет в сопровождении двух симпатичных послушниц.

Не говоря ни слова, те подошли к ложу, стянули с него Мику, то есть Мелани Лазурит, за ноги и быстро вывели из кельи, как была, совершенно нагую.

— Ни о чём не переживайте, магистр Артемиус! Теперь всё будет в порядке! — прокричала она на прощание из коридора.

Двери закрылись, щёлкнул механизм замка, и мы с мадам Аннет остались одни. Я совершенно голый — лежать на кровати, а она — стоять рядом в чёрном приталенном платье с откровенным декольте.

— Вы хорошо потрудились, господин фон Штайнер. Но не думайте, что на этом ваша работа закончилась. — Настоятельница достала откуда-то склянку со светящимся алым зельем. Откупорила её, вылила себе в рот всё до последней капли и проглотила. — Мм… Пора как следует проверить новую партию зелья Кровавой Розы! — воодушевлённо произнесла она и откинула пустую склянку в сторону.

Упав на пол, та с громким звоном разбилась. А в следующую секунду мадам Аннет выскользнула из платья, представ передо мной в обалденном кружевном нижнем белье ярко-красного цвета.

Офигеть! После такого всё, что я мог — это лишь глупо улыбаться и во все глаза пялиться на нереально соблазнительное, спортивное тело Микиной мамы.

Похоже, эта ночь обещает быть долгой.

Магистр Артемиус фон Штайнер покинул зал, в котором шёл праздник урожая. Но праздник был весьма далёк от завершения.

И пока где-то наверху молодой экзорцист помогал новоприбывшей Мелани Лазурит избавиться от её коварного недуга, послушницы монастыря, их гостьи Алессандра и Фелиция, а также сама госпожа настоятельница мадам Аннет продолжали угощаться разнообразными блюдами.

Сандра успела попробовать каждое, а некоторые даже по несколько раз. Она всё ела и ела, удивляясь тому, как в неё столько влезает. Нет, она и в обычной жизни не имела проблем с аппетитом, но ведь должен же быть предел тому, сколько может съесть хрупкая девушка вроде неё.

Возможно, Алессандра съела бы что-нибудь ещё, да только все остальные уже закончили трапезничать и теперь просто беседовали друг с другом.

Тогда она отложила столовые приборы. Вытерла губы салфеткой. И посмотрела на мадам Аннет, которая буквально за мгновение до этого поднялась со своего места.

— Вижу, все уже насладились богатством нашего стола. Что ж, пришло время для праздничного десерта! — восторженно вскинув руки, прокричала настоятельница.

В ту же секунду в дальнем углу просторной комнаты распахнулись двустворчатые двери, и оттуда вылетели волшебные феи. Они быстро-быстро махали тончайшими крылышками за спиной. С них опадала искрящаяся пыльца. Струясь по воздуху, она переливалась всеми цветами радуги и, не достигая до пола, бесследно растворялась.