Чтение онлайн

Лучше всего это иллюстрирует статистика. Хотя Вашингтон официально объявлял войну лишь 11 раз в своей истории, за период между 1798 годом, когда молодая республика только начала делать первые шаги, и 2022 годом зафиксировано 469 военных операций, проведенных США. При этом примерно половина из них приходится на эпоху после Второй мировой войны. Более того, треть из этих военных операций была проведена после 1991 года, когда закончилась холодная война и, согласно предсказаниям либеральных мыслителей, должен был наступить «конец истории», в котором никаких войн не предусмотрено по определению. Между тем количество эпизодов применения США военной силы за рубежом лишь увеличилось.

Заметим, что приведенные выше цифры взяты из доклада, подготовленного в марте 2022 года Исследовательской службой Конгресса США [387] . Возможно, официальный статус его авторов помешал им учесть еще много десятков необъявленных войн и агрессий, проводившихся Америкой за свою не столь уж долгую историю. Еще одно яркое свидетельство американского милитаризма — размеры военного бюджета США. На протяжении холодной войны США непрерывно наращивали расходы на оборону, которые уже в 1951 году превысили 10 % ВВП, а в следующие несколько лет достигли рекордных 13,5-13,8 %. Впрочем, даже богатой Америке такое бремя было не по плечу, вследствие чего этот показатель в последующие десятилетия снизился, хотя все равно остался на уровне, недостижимом для менее обеспеченных государств. В 1960х гг. он держался на внушительной планке в 8,5–8,7 %, в 1970-е — около 5,5 %, а в 1980-е — чуть больше 6 %. Заметим, что из натовских союзников Вашингтона лишь Лондон демонстрировал сопоставимую с американской готовность ассигновать средства на военные цели.

После окончания эпохи противостояния сверхдержав подобные бюджеты, казалось, должны были бы уйти в прошлое. И действительно, в относительном плане военные расходы США после 1991 года снизились и в целом в течение тридцати лет колебались вокруг отметки в 4 % ВВП. Однако в абсолютных значениях картина складывается совершенно иная. Американский военный бюджет сокращался лишь в течение шести лет (с 1993 по 1998 год), после чего вновь начался его уверенный рост. Если в момент окончания холодной войны в 1991 году Вашингтон ассигновал на оборонные цели около 570 миллиардов долларов (в ценах 2020 г.), то в 2003 году, в год вторжения американцев и их союзников в Ирак, эта цифра составила уже 620 миллиардов долларов, а на момент официального завершения иракской кампании в 2011 году — 866 миллиардов. На сегодняшний день военный бюджет Вашингтона немногим меньше (858 миллиардов долларов на 2022 год), и не стоит сомневаться, что на фоне беспрецедентной антироссийской истерии в грядущие годы будут поставлены новые рекорды [388] . Для сравнения: за период с 1991 по 2021 год оборонные расходы России выросли примерно с 43 до 61 миллиарда долларов [389] .

Американцы не просто уверенно возглавляют мировой рейтинг государств по военным бюджетам — их бюджет равен совокупной сумме оборонных расходов десяти государств, расположившихся в этом списке за США (Китай, Индия, Англия, Россия, Франция, Германия, Саудовская Аравия, Япония, Республика Корея, Италия). Более того, ни у одного региона мира общие затраты на оборону даже не приближаются к американским. Они в несколько раз превышают объемы средств, выделяемых по линии международных институтов на борьбу с нищетой, голодом, СПИДом и другими опасными заболеваниями. Лишь около 35 государств в мире имеют ВВП, превосходящий размеры американского военного бюджета. В целом на сегодняшний день на США приходятся примерно 38 % всех военных расходов в мире [390] (в 1991 году — около 44 %). И даже при таком гигантском бюджете американские военные эксперты год за годом бьют тревогу, утверждая, что его недостаточно для поддержания обороноспособности страны на должном уровне!

Таким образом, в распоряжении Вашингтона сегодня имеется если не самый эффективный, то уж точно самый дорогой в мире молоток. При этом, как показали конфликты в Ираке и Афганистане, американская военная мощь во многом растеряла прежнюю эффективность. Неспособность США прекратить воевать связана как с идеологической и интеллектуальной инертностью американской элиты, которая на может признать утрату безоговорочного военного превосходства и постоянно пытается утверждать его, так и с выстроенной в США экономической моделью, в которой ведущую роль играют огромные корпорации, в первую очередь военно-промышленные и связанные с ними (впрочем, огромные прибыли на военных заказах в США делают и чисто «гражданские» компании). Эти корпорации являются для США важнейшими локомотивами экономического роста, который в последние десятилетия неумолимо затухает. Их всемерная поддержка, в том числе с помощью «накачивания» эмитируемыми ФРС денежными ресурсами, составляет одну из важнейших задач Вашингтона, без решения которой американская экономика не просто не сможет расти, но и вряд ли вовсе удержится на плаву. А это, в свою очередь, невозможно без создания устойчивого спроса на продукцию военно-промышленного комплекса, то есть фактически без развязывания новых войн. Именно поэтому Америка не прекратит воевать и не изменит свой внешнеполитический курс, направленный на сохранение доминирующих позиций США в мире на основе преимущественно силовых инструментов. Какие бы благородные речи ни произносили на публику американские лидеры, военное превосходство по-прежнему считается главным фактором обеспечения американского лидерства. Сохраняется и преемственность в установках на применение военной силы в одностороннем порядке в любой точке мира, на поддержание военного присутствия за рубежом в качестве одного из ключевых инструментов силового обеспечения национальных интересов в любом регионе мира.

Важно понимать, какие конкретные военно-политические модели и методы используются Вашингтоном для решения этой задачи сегодня. Военная стратегия США на современном этапе характеризуется стремлением американской администрации сохранить лидирующее положение страны в качестве военной и экономической сверхдержавы, добиться свободы действий в любом регионе мира за счет повышения роли вооруженных сил как инструмента реализации национальных интересов в сочетании с многовекторной «дипломатией», которая на деле выливается в агрессивное втягивание суверенных государств в американские военно-политические схемы. Важнейшим элементом этой стратегии является НАТО и выстраиваемая по ее образцу сеть подконтрольных Вашингтону региональных военных альянсов. Обо всех этих блоках и негативном влиянии, оказываемом на геополитическую стабильность в каждом конкретном регионе, будет рассказано в следующих главах. Здесь же уместнее остановиться на глобальном военном присутствии США.

Сегодня США по-прежнему выступают единственной державой, в оборонной стратегии которой коренное место занимает практика поддержания глобального присутствия через временно-, ротационно- или постоянно-развернутый военный персонал на объектах военной и вспомогательной инфраструктуры за рубежом [391] . С этой целью была создана глобальная система военного развертывания, опирающаяся на сотни соглашений о военном сотрудничестве, военные базы и собственные контингенты в большинстве стран [392] . При этом на протяжении большей части истории США располагали небольшим количеством постоянных баз и войск и отправляли собственные силы за рубеж по мере необходимости. Еще в XIX в. США создали ряд географически рассредоточенных эскадр для защиты своих торговых интересов. Несмотря на то что эти относительно ограниченные морские силы мирного времени несли боевые дежурства на стратегически значимых торговых маршрутах, они не базировались на передовой и полагались на складские суда, стоявшие на якоре в портах, а также арендованные гражданские объекты.

Концептуальная модель развития экспедиционного потенциала американских ВС менялась и демонстрировала прогрессирующую динамику по мере повышения роли США на международной арене. С исторической точки зрения данную модель развития экспедиционного потенциала можно разделить на три этапа по мере достижения определенных индикаторов. Первым шагом стало достижение возможностей проецирования силы в уязвимые места мировой торговли, известные как «бутылочные горлышки» (choke points) [393] . На втором этапе были созданы возможности постоянного присутствия через развертывание военных объектов или объектов двойного назначения в стратегически значимых регионах. И, наконец, к третьему этапу была достигнута институционализация качественно новых возможностей армии в структуре вооруженных сил. Это находит воплощение в создании оперативно-стратегических объединений разнородных формирований видов ВС, предназначенных для подготовки и проведения операций стратегического и оперативностратегического уровня на ТВД или для решения определенных функциональных задач в интересах ВС в целом.

Доступ ВМС США к стратегически важным проливам и маршрутам приобретался постепенно и расширялся от территориальных вод США в смежные океанические районы. На Тихоокеанском и Карибском театре присутствие ВМС было обеспечено за счет победы в Испано-американской войне 1898 г. В результате Соединенные Штаты приобрели ряд территорий на Дальнем Востоке и в Карибском бассейне, а также построили военные базы для защиты расширенной зоны влияния и проецирования силы в эти регионы. В 1914 г. США ввели в эксплуатацию Панамский канал, увеличивший коммерческий и военный потенциал США путем сокращения расстояния для пересечения двух океанов торговыми и военными судами. Эти факторы вкупе с монопольным правом контроля над каналом помогли США укрепить свои позиции как мировой державы [394] .

Важным компонентом контроля над мировыми морскими путями, обеспечившим США способность проекции собственной силы в мировом океане, стало сближение с Британской империей, позже названное американским историком Б. Перкинсом «Великим сближением» [395] . Военно-морская угроза со стороны Германской империи в предвоенный период, поддержка Антанты во время Первой мировой войны (1914–1918 гг.), а затем участие в создании нового политического порядка в Европе и одновременно появление военно-морской угрозы со стороны Японии в целом послужили созданию кооперативной среды для процесса укрепления военно-морского потенциала США. Вашингтонское морское соглашение 1922 г. закрепило тоннаж флотов Великобритании, США и Японии в соотношении 5:5:3 [396] , что по умолчанию подразумевало признание США наряду с Великобританией ведущей морской державой мира. Окончательное закрепление превосходства ВМС США в мировом океане было достигнуто дипломатическим путем в ходе переговоров президента США Ф.Д. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля, состоявшихся в 1941 г. в бухте Арджентия. Заключенная после переговоров Атлантическая хартия юридически закрепляла отказ Великобритании от преференциального положения в Британских доминионах и вместе с этим легитимизировала действия США по расширению своего влияния на торговых маршрутах [397] .

Для обеспечения своевременных наступательных действий, повышения маневренности и гибкости вооруженных сил в стратегически значимых регионах военно-политическое руководство США развернуло активную деятельность по обеспечению стратегического присутствия американских вооруженных сил за рубежом. С этой целью было принято решение о размещении американских войск на военных базах, сеть которых должна была служить «стратегической границей» страны, даже в условиях стабильной международной среды и выгодного для США мирового порядка [398] . В планах базирования, разработанных вследствие тесного взаимодействия ОКНШ и Координационного комитета США из представителей Госдепартамента, военного и военно-морского ведомств США в 1944–1945 г., излагались предложения по созданию сети военных баз, расположенных по периметру европейского и азиатского континентов. Часть из них была предоставлена США Великобританией в аренду на 99 лет по Договору «эсминцы в обмен на базы» 1940 г. [399] , однако для получения доступа к большей части объектов требовались дипломатические усилия со стороны Государственного департамента. Данные базы позволили бы США проецировать силу в значимые районы, одновременно упреждая нестандартные ситуации, созданные другими государствами и угрожающие американским интересам [400] . Хотя план ОКНШ JCS 570/40 (1945 г.) отражал неоднозначности в национальной политике и межведомственном взаимодействии в этот период, тем не менее контуры постоянного стратегического позиционирования США в мире были сформированы [401] .