Чтение онлайн

Наряду с войной в воздухе и на море, а также мобилизацией экономики, американцы вели войну и на «внутреннем фронте». Как это нередко случалось в американской истории, «Страна свободы» в очередной раз пустила в ход откровенно антидемократические методы.

Следует отметить, что расизм и нетерпимость, которые сегодня так шокируют западные общества, были заурядным явлением в государствах, считавшихся в межвоенные годы авангардом демократии. В Великобритании расизм был фактически возведен в ранг государственной идеологии и выражался в исключительном пренебрежении потребностями и интересами колониальных народов на том основании, что «британец лучше знает нужды империи». Предвоенная Франция, в особенности ее правящие круги, были пропитаны антисемитизмом. Массовая выдача правительством Виши евреев для их отправки в лагеря смерти была не столько проявлением желания угодить нацистам, сколько самостоятельной инициативой.

На этом фоне американские историки с удовольствием описывают, как Соединенные Штаты несли свободу угнетенным народам Европы и Азии, освобождали узников концлагерей, восстанавливали в правах целые нации, вершили суровый суд над преступниками. Однако при этом часто забывают, что расизм, порой в самых жестких и абсурдных формах, проявлялся во Вторую мировую войну в самом американском обществе.

Сразу после японской атаки на Перл-Харбор всю страну захлестнула волна антияпонской истерии, вскоре поддержанная властями. Распространились слухи, что атака на Перл-Харбор стала настолько эффективной лишь благодаря деятельности шпионов из местного населения — на одних только Гавайях насчитывалось более 150 тысяч японцев. Истерию нагнетали газеты и журналы, которые писали, что японские фермеры только ждут приказа из Токио, чтобы отправить на рынок отравленные продукты, японские инженеры уже готовятся уничтожить важнейшие объекты промышленности, врачей и ученых японского происхождения подозревали в намерении заразить водопровод бактериями чумы и холеры, иными словами, страхи американцев приобретали поистине средневековый характер [285] .

На фоне этих опасений выдвигались идеи решить «японский вопрос» самым радикальным образом. Так, один из членов Конгресса заявил: «Я за то, чтобы собрать всех японцев, живущих в Америке, на Аляске и на Гавайях, и поместить их в концентрационные лагеря… Да будут они прокляты! Давайте избавимся от них!» [286] . И действительно, «ответные» меры правительства не заставили себя ждать. В феврале 1942 года президент подписал указ, который позволял военным властям по своему усмотрению (то есть без судебного ордера) арестовывать и помещать в концентрационные лагеря любых лиц японского происхождения. Около 110 тысяч американских японцев (более 80 тысяч из них были гражданами США) отправились в лагеря, где они провели большую часть войны без элементарных бытовых удобств, занимаясь почти бесплатной изнурительной работой, больше напоминавшей каторгу. При этом свидетельств о какой-либо масштабной подрывной деятельности «пятой колонны» на территории США до сих пор не имеется.

Для того чтобы понимать атмосферу всеобщей антияпонской истерии, которая охватила американское общество после атаки на Гавайи, нужно помнить, в какой степени расизм был укоренен в сознании американцев того времени как в повседневной жизни, так и на идеологическом уровне. После афроамериканцев и индейцев азиаты являлись излюбленными мишенями для расистов в США. Бытовая сегрегация, погромы, дискриминация на законодательном уровне — все это было вполне обычным явлением в межвоенные годы в отношении азиатов ничуть не меньше, чем в отношении чернокожих. Вполне понятно, что, когда Япония напала на Соединенные Штаты, ни пропаганда, ни политики не могли удержаться от соблазна набрать политических очков за счет дальнейшего раскручивания мифологии «желтой угрозы». Для американца военной поры образ врага значительно отличался в зависимости от того, о ком шла речь. Наиболее заметно это различие проводилось даже не в выступлениях политиков, а в карикатурах, мультфильмах и прочих пропагандистских материалах. Немцы, к примеру, считались стоящими выше других противников Америки. Для американцев немец, хотя и являлся врагом, оставался человеком, причем большинство жителей «Страны свободы» охотно готовы были принять мысль о существовании «хороших немцев». Безусловно, полагали они, существует нацистская верхушка из закоренелых преступников, которых нужно уничтожить, однако нет необходимости расправляться со всеми немцами. Соответственно, немцы изображались пропагандистами в неприглядном, часто откровенно злодейском, однако все же человеческом облике.

В совсем ином свете граждане США воспринимали японцев. Сама мысль о том, что могут быть «хорошие японцы», казалась глубоко абсурдной. В понимании американцев японцы поголовно были жестокими, вероломными, подлыми и бездушными слугами военщины, управляемой императором Хи-рохито, который почитался как божество. Это обусловливало взгляд на японцев как на безликую массу. Жители страны Восходящего солнца для многих граждан США вообще не принадлежали к роду человеческому, больше напоминая животных или даже насекомых. На военных карикатурах их рисовали в виде крыс, клопов, тараканов, которые под покровом ночи нападают на мирных жителей, но трусливо бегут при малейшем намеке на вооруженный отпор. Преувеличенно узкие глаза, огромные зубы и желтизна кожи дополняли неприглядный портрет.

Неудивительно, что после такой идеологической обработки, которая к тому же ложилась на благодатную почву, ненависть к врагу становилась поистине всенародной. В американских пропагандистских фильмах того времени, к примеру, демонстрируется, как американские летчики расстреливают моряков, спасающихся в шлюпках с тонущего судна. Те же самые деяния, если их совершали немцы, вызывали гнев американцев, однако в отношении японцев это казалось вполне нормальным. Поэтому, когда японские города стали очередными жертвами американских стратегических бомбардировок, а Хиросиму и Нагасаки испепелили ядерные взрывы, это встретило мало сочувствия среди американцев.

В ходе войны на Тихом океане в 1941–1945 годах американцы практиковали зверства по отношению к пленным. Популярным в те годы сувениром, которые военнослужащие отправляли домой, были черепа, кости, зубы японских солдат (пленных нередко убивали с этой целью). На обложке одного из номеров журнала «Лайф» за 1943 год изображена невеста одного из американских летчиков, позирующая с черепом японца, который прислал ей жених в качестве сувенира.

Подобное отношение не мешало призывать граждан японского происхождения на военную службу. В 1944 г. в преддверии высадки в Италии американское командование сформировало из них 442-й пехотный полк. Примечательно, что он набирался в том числе и в лагерях для интернированных лиц, где содержались заведомо «подозрительные» японцы. Полковой девиз, гласивший «Ляг костьми» (Go for Broke), эта часть полностью оправдала: более чем за год ожесточенных боев в Италии и во Франции 442-й полк снискал громкую славу и заслужил уважение среди товарищей по оружию. Из 14 000 солдат и офицеров, служивших в его рядах во время войны, почти 9,5 тысяч удостоились «Пурпурного сердца», — медали вручаемой погибшим или раненным в бою. 100-й пехотный батальон, на базе которого полк был развернут, стал рекордсменом по числу обладателей этой награды в американской армии, заслужив прозвище «Батальон пурпурных сердец». Помимо этого, 21 военнослужащий 442-го полка получил высшую военную награду США — Медаль почета. Таким образом, несмотря на унижения и страдания, пережитые в США, выходцы из Японии на поле боя доказали свою лояльность новой родине [287] .

Итак, в то время пока официальная пропаганда рассказывала американцам о борьбе за свободу всего человечества, которую вела их страна, в самих Соединенных Штатах процветали расовые предрассудки и откровенная дискриминация, которая иногда приобретала формы, достойные Третьего рейха. Особенно ярко эти явления наблюдались в отношении чернокожих американцев. Престиж военной службы среди афроамериканцев и их желание сражаться за страну, в которой они каждый день сталкивались с откровенной ненавистью и насилием, оставляли желать лучшего. Флот принимал чернокожих матросов лишь в качестве уборщиков или коков, а американский Красный Крест отказывался брать кровь у доноров-афроамериканцев. Что касается сухопутных войск, то чернокожие служили там преимущественно в отдельных взводах под командованием белых офицеров, которые начали осторожно пытаться интегрировать в состав белых рот уже после высадки в Нормандии.

Серьезным аргументом, который выдвигали сторонники расовой дискриминации в армии, была неграмотность чернокожего населения. Конечно, крайне низкий уровень образования среди цветных не был тайной и до войны, однако первые же широкомасштабные мобилизационные мероприятия выявили, что на одного неграмотного белого призывника приходится двое неграмотных афроамериканцев. Разумеется, никаких серьезных функций в армии, и в особенности в военно-морском флоте, такие рекруты выполнять не могли. Таким образом, расовая дискриминация подпитывала сама себя: сперва ограничивая доступ чернокожих к образованию, а после, используя их неграмотность в качестве предлога для дальнейшей дискриминации.

И все же, несмотря на эти постыдные явления, Вторая мировая война внесла неоценимый вклад в преодоление бесправного положения чернокожего населения Соединенных Штатов. Когда в декабре 1944 года немцы нанесли в Арденнах мощный контрудар по англо-американским силам и вынудили их отступать, командование армии США больше беспокоило пополнение частей, нежели их расовая однородность. Именно в этот период белые и чернокожие американцы начали сражаться плечом к плечу. Примечательно, что среди проблем военного времени руководство вооруженных сил США уделило внимание и этому аспекту, организовав среди военнослужащих масштабный опрос, посвященный их отношению к цветным солдатам. Как оказалось, мужество и героизм, проявленный чернокожими американцами в боях с солдатами вермахта, заставил многих белых солдат резко поменять мнение о них в лучшую сторону.

Немалым достижением явилась военная деятельность летчиков Таскиги — группы чернокожих добровольцев из числа студентов университета одноименного города, добившихся своего зачисления в ряды военно-воздушных сил США. Они составили ядро афроамериканского летного контингента, из которого была сформирована одна истребительная и одна бомбардировочная эскадрилья, доблестно воевавшие в Европе. В рядах этих подразделений служило более 900 пилотов, из которых почти каждый десятый погиб в бою или авиационном происшествии. Большинство из них удостоилось боевых наград, в том числе престижного Креста за выдающиеся летные заслуги, обладателями которого стали 95 летчиков Таскиги. Один из них, капитан У. Кэмпбелл, удостоился этой награды дважды.