Чтение онлайн

Еще более серьезные надежды организаторы бомбардировок возлагали на разрушение экономики Третьего рейха. Здесь воздушные налеты, безусловно, оказали определенный эффект, который чувствовался даже на Восточном фронте. Так, советское наступление в Силезии в начале 1945 года, которое по замыслу верховного командования вермахта должно было быть отражено мощным танковым контрударом, не встретило серьезного сопротивления. Немецкие танки так и не дождались горючего с разбомбленных заводов синтетического топлива. В этом смысле бомбардировки действительно внесли некоторый вклад в приближение победы.

Этот факт, однако, не позволяет говорить о стратегических бомбардировках Германии как об оправданной операции. Прежде всего, как мы видели ранее, планирование воздушных рейдов было далеко от идеального: многие объекты атаковались по несколько раз, тогда как некоторые действительно значимые цели оставались нетронутыми. Также сыграла свою роль изобретательность немцев, которые укрывали производства в подземных цехах или сооружали ложные заводы, по которым англо-американские летчики упорно наносили удары. Кроме того, как мы видели, наиболее жестоким ударам подвергались именно гражданские цели. Оправдания, сводившиеся к тому, что на территории городов находились стратегически важные объекты, выглядят неубедительно. Так, бойня, учиненная англо-американской авиацией в Дрездене, обосновывалась необходимостью перерезать железнодорожные коммуникации, проходящие через город, для того чтобы не дать немцам перебрасывать войска на восток. Однако уже сразу после войны целый ряд исследователей, среди которых можно встретить имена авторитетных военачальников, отмечали, что еще большего эффекта можно было бы добиться бомбардировкой коммуникаций за чертой города.

Более того, воздействие авиационных ударов по Германии на совокупный объем военного производства в Третьем рейхе оказалось достаточно скромным. Исследования, проведенные самими американцами, работавшими с захваченными немецкими документами и архивами и посещавшими места бомбардировок, демонстрируют парадоксальный факт: по мере того как в 1943–1944 годах союзники наращивали свои усилия в воздухе, военное производство в Германии росло, достигнув пика примерно летом 1944 года. Падение производства вследствие бомбардировок составило всего около 3 % в добывающей промышленности, порядка 10 % в машиностроении и энергетике, на 20 % сократилось химическое производство, двигателестроение, выплавка стали. Впрочем, в условиях, когда немецкие армии почти повсеместно переходили к обороне, эти потери не имели критического характера и, разумеется, они никак не были связаны с уничтожением мирного населения с помощью ковровых бомбардировок.

Важным обстоятельством, которое сводило к минимуму эффект бомбовых ударов, было высвобождение рабочей силы, устремлявшейся в поисках пропитания на военные заводы. Эту деталь отмечает видный американский экономист Дж. Гэлбрейт, который занимал должность директора Бюро анализа стратегических бомбардировок. В своих мемуарах он пишет: «Обследование налетов на города… привело к неутешительным выводам… [В ходе налета на Гамбург] были уничтожены рестораны, кабаре, магазинчики, универмаги, банки и другие гражданские объекты. Но заводы и верфи, находившиеся вдали от центра, уцелели. До этого огневого урагана в городе не хватало рабочих рук. Теперь же официанты, банковские клерки, владельцы лавок и актеры, которых бомбардировки лишили работы, хлынули на военные заводы в поисках места и продовольственных карточек, выдававшихся тем, кто работает. Бомбардировки облегчили проблему нехватки рабочих рук». Вывод Гэлбрейта однозначен: «Мы начинали понимать, что сталкиваемся с одним из самых крупных просчетов минувшей войны» [296] .

Точку зрения Гэлбрейта разделяет и Б. Броди — один из ведущих послевоенных теоретиков в области стратегии, который заложил основы американской ядерной доктрины. В своей ключевой работе «Стратегия в век ракетного оружия» он заявляет: «Необходимо без всяких обиняков признать, что в ходе Второй мировой войны бомбардировка городов потерпела неудачу» [297] .

Голод, на который англо-американские стратеги также делали большую ставку, вплоть до конца войны не стал для немцев повседневной реальностью. Германия заблаговременно создала запасы продовольствия, благодаря которым каждый ее житель мог ежесуточно потреблять около 3000 калорий, то есть полноценно питаться. Недостаток продовольствия, который имел место лишь в конце войны, был связан отнюдь не с воздействием авиаударов, а со стремительным приближением линии фронта.

Таким образом, попытка англичан и американцев открыть «третий фронт» при помощи стратегических бомбардировок Германии потерпела неудачу. «Побочным» следствием этой неудачи стала гибель сотен тысяч мирных жителей, что сделало англо-американские воздушные рейды одним из самых кровавых военных преступлений XX столетия.

В целом, говоря о том, что американцы и британцы вынашивают планы стереть Германию с лица земли, гитлеровская пропаганда, как ни странно, ненамного погрешила против истины. На финальном этапе Второй мировой войны среди союзников по антигитлеровской коалиции не было единого мнения не только по поводу будущего облика германского государства, но и по вопросу о целесообразности его существования как такового. В 1944 году американский министр финансов Генри Моргентау разработал план, согласно которому предполагалось низвести Германию до уровня слаборазвитого аграрного государства, не способного возродиться в принципе.

С этой целью помимо наложения на побежденных традиционного бремени репараций предлагалось провести полную демилитаризацию и деиндустриализацию Германии, не только разоружив и ликвидировав ее вооруженные силы (вплоть до запрещения ношения военной формы и исполнения маршей), но и демонтировав и вывезя с территории страны большую часть промышленного оборудования. Подчеркнем, что речь шла не только о военной промышленности, но и о большинстве других индустрий, включая добывающие производства и тяжелую промышленность. Единственный вид экономической деятельности, которым позволялось заниматься немцам — сельское хозяйство. Для этого предполагалось провести аграрную реформу, ликвидировав крупное помещичье (юнкерское) землевладение, на которое традиционно опиралось германское сельское хозяйство и которое поставляло наиболее закоренелых милитаристов и националистов как для Второго, так и для Третьего рейха. План Моргентау [298] предусматривал еще более экстремистские меры, в частности вырубку всех лесов на территории страны, чтобы освободить земли для пастбищ и полей. Каким образом немцам пришлось бы отапливать свои дома, когда все шахты будут закрыты, а леса вырублены, осталось за рамками плана.

Особое внимание Г. Моргентау уделил реорганизации системы образования, которая должна была подорвать возможность зарождения в умах молодежи любых реваншистских идей (какую идеологию американцы планировали продвигать среди новых поколений немцев, догадаться несложно).

Еще одной важной и особенно тяжелой для немецкого народа составляющей плана было территориальное расчленение Германии с учетом того, что ее предварительно сильно уменьшили в размерах за счет земель, присоединенных к победившим державам. После этого Германию предполагалось разделить на два вассальных государства — северное (Саксония, Тюрингия, Бранденбург, часть Пруссии и Померании) и южное (Бавария и Баден-Вюртемберг). Прекрасно понимая значение финансовой системы для послевоенного восстановления и возможной реставрации германского милитаризма, Моргентау предложил расчленить банковскую систему Германии еще более жестко, чем ее территорию, создав одиннадцать банковских округов, в каждом из которых функционировал бы собственный центральный банк, подконтрольный американцам.

Все эти меры должны были не только подорвать военный и экономический потенциал Германии, но и существенно снизить ее население, которое в 1944 году составляло 69 миллионов жителей. Вскоре после обнародования плана Моргентау американские эксперты подсчитали, что предложенные в нем меры повлекут вымирание от голода как минимум 25 миллионов немцев.

Каким бы чудовищным и человеконенавистническим ни казался этот план сегодня, в 1944 году он не только всерьез обсуждался Рузвельтом и Черчиллем, но и был парафирован ими на второй Квебекской конференции в сентябре того же года. Заметим, что в эти дни англо-американские войска лишь только начинали действия во Франции после высадки в Нормандии, тогда как советские войска уже штурмовали Варшаву, готовясь начать наступление непосредственно на территорию нацистской Германии.

Оформление плана Моргентау проходило в обстановке строжайшей секретности. Советское руководство, по замыслу Вашингтона, не должно было знать об этом плане. Однако уже вскоре после Квебека документ попал не только в Москву, но и в Берлин. План фактического уничтожения Германии был с радостью использован Геббельсом, который возвестил немцам о том, что их страну хотят превратить после войны в большое картофельное поле.

Сегодня в большинстве исследований утверждается, что огласка плана Моргентау, чем бы она ни была вызвана, раз и навсегда похоронила этот замысел. В реальности не составляет труда убедиться в том, что многие элементы этого плана были с успехом претворены в жизнь Вашингтоном. Конечно, Германию не превратили в картофельное поле, а население избежало радикального «сокращения», если не считать немцев, погибших под английскими и американскими бомбами в ходе стратегических ударов авиации. Однако Германия в самом деле оказалась расчленена на два государства (правда, не северное и южное, а западное и восточное), а огромные промышленные мощности были вывезены из страны.

Однако самая важная идея, которую почерпнули архитекторы послевоенной Германии из рассматриваемого документа, заключается в подчинении американскому контролю банковской системы побежденного государства. Хотя США так и не создали предлагавшиеся Моргентау одиннадцать независимых центральных банков, германский капитал по итогам войны оказался под надежным контролем со стороны Уолл-стрит. Этот контроль в значительной степени сохраняется и поныне. Таким образом, если буква плана Морген-тау осталась на бумаге, то его дух отчасти жив и поныне.