Чтение онлайн

— И охраны.

Эмбри пожимает плечами, и глаза снова сверкают.

— Они не будут описывать это в мемуарах, пока не уйдут на пенсию. До тех пор наш ужин в безопасности.

Я могу сказать нет. Я знаю, что могу, но у меня никогда не получалось отказывать Эмбри. Мне не хочется говорить ему «нет». Мне не хочется ехать в таунхаус с красивой мебелью, но пустыми комнатами, чтобы смотреть в потолок спальни, вспоминая аромат лимонного перца и то, как тени падали на щеки Эмбри. Я не хотела провести еще одну ночь впустую, упуская еще один шанс… в особенности с ним.

Всего на один вечер я могу притвориться другой.

— Ужин, — наконец уступаю я, Эмбри улыбается. — Но на этом — все.

Он поднимает руки.

— Я буду целомудрен как священник. Клянусь.

— Говорят, в наши дни не все священники целомудренны.

— Значит, ты будешь целомудренной монахиней.

Я снимаю плащ со стойки, но Эмбри забирает его у меня и помогает надеть. Это интимно, завлекательно, но опасно — все, что я помню об Эмбри. Не сумев взглянуть ему в глаза, я накидываю плащ поверх юбки и блузки и затягиваю пояс. На краткий миг кажется, что чувствую губы Эмбри на своих волосах. Я поворачиваюсь к нему лицом и отхожу, стараясь держаться на расстоянии.

Эмбри замечает это, и его улыбка немного угасает.

— Я позабочусь о тебе, Грир. Тебе не нужно меня бояться.

Ох, но я боюсь. И ничуть не боюсь себя.

«Теллер» — небольшой итальянский ресторан, расположенный в нескольких кварталах от университетского городка. Эмбри не кажется удивленным, когда я предлагаю его. А после нескольких телефонных звонков и очень короткой поездки в черном «Кадиллаке» мы садимся за стол в старом здании ресторана. Из посетителей там лишь мы, свет тускло освещает наш стол, но шеф-повар и официанты ничего не говорят по поводу позднего визита. Охрана быстро осматривает помещение, и через мгновение мы остаемся наедине. Эмбри небрежно бросает куртку на спинку соседнего стула, я притворяюсь, что происходящее нормально, — обычный ужин, нормальный разговор.

Я беру со стола бокал с коктейлем, пытаясь смыть нашу прежнюю историю джином. Прошлое с Эмбри запуталось в истории между мной и кое-кем еще, и пока я не даю этому бросить тень на сегодняшний ужин, мы можем надеяться на вечер без боли и сожалений. Единственный выход — закрыть все в ящике и закопать его глубоко в земле.

— Как поживаешь? — спрашивает Эмбри, откинувшись на спинку стула. Я стараюсь не замечать, как рубашка натягивается на его мускулистых плечах, как линии его шеи исчезают в белоснежном воротнике рубашки, но это невозможно. Невозможно не замечать, не желать. Мои пальцы дрожат, воображая, что они касаются его шеи и медленно расстегивают рубашку.

— Все хорошо, — наконец выдаю я. — Занимаюсь новой работой.

Эмбри кивает. Свет свечей падает на его ресницы, и они отбрасывают тень на скулы.

— Я вижу. Держу пари, ты замечательный педагог.

Я, думая о пустом классе, молчаливом кабинете и сковывающем беспокойстве, меняю тему.

— А как твоя работа? Каково быть вице-президентом? Уверена, это больше, чем каждую ночь показывают фотографии с женщинами.

Прежний Эмбри посмеялся бы, усмехнулся или подмигнул, а потом начал бы хвастаться. Но этот Эмбри наклоняется вперед и смотрит на меня поверх своего бокала.

— Да, нечто большее, чем это.

— Мистер Мур…

— Назови меня так еще раз, и я арестую тебя за подстрекательство.

— Ладно. Эмбри… почему я здесь?

Он глубоко вздыхает.

— Президент хочет с тобой встретиться.

Из всего, что он мог сказать… из всех причин, по которым я думала, что сижу с человеком, которого не видела пять лет…

— Президент Колчестер, — говорю я. — Макс Колчестер. Ты о нем говоришь?

— Насколько я знаю, он единственный, — повторяет он.

Я делаю глоток коктейля, пытаясь контролировать свои эмоции и движения, но это бессмысленно рядом с Эмбри Муром. Когда я впервые встретила его, он был слугой своих эмоций, капризным и импульсивным. Но за последние пять лет он стал мастером изучения чужих эмоций, и я знаю, что сейчас он следил за моим лицом.

Вздохнув, ставлю бокал на стол, не в состоянии успокоиться. Как он и сказал раньше, я не умела лгать, потому что сама ненавижу ложь.

— Я немного сбита с толку, — признаюсь я. — Не понимаю, зачем ему видеться со мной, конечно, если только он не хочет поговорить о влиянии англо-саксонской поэзии на нормандские литературные традиции.

— Неужели? — Эмбри поднимает бровь.

Я смотрю на свои руки. На указательном пальце правой руки был самый маленький рубец в мире, практически не заметный. Он лишь нарушал завитки отпечатка пальца, белый крошечный надрез.

Шрам — горячее оружие памяти.

Запах огня и кожи.

Крепкие губы на моей коже.

Багряно-алый цвет теплой крови.

— Это правда, — подтвердила я. У меня были надежды, фантазии, воспоминания всплывали каждую ночь, но все это было не реально. Настоящая жизнь находится здесь, сейчас. Здесь вице-президент, охрана и стопка работ, которые ждали моей оценки дома.

Мне больше не шестнадцать, и я убрала все в ящик и закопала его в земле.

— Он видел тебя в церкви на прошлой неделе, — наконец говорит Эмбри. — Ты видела его?

— Конечно, я его видела, — я вздыхаю. — Трудно не заметить, когда президент Соединенных Штатов посещает мессу в твоей церкви.

— Ты поздоровалась?

Я поднимаю руки вверх.

— Здравствуйте, господин президент, я встречала вас десять лет назад, а левый секс всегда быстрее отношений?

— Ты знаешь, что это не так.

— Я? — спрашиваю я, наклоняясь вперед. Взгляд Эмбри падает на мою грудь, в разрез блузки. Я выпрямляюсь, разглаживая ткань, стараясь не обращать внимания на жар, охвативший мое тело под его взглядом. — В любом случае, вокруг него было охрана. Я не смогла бы поздороваться, даже если бы захотела.

— Он хочет увидеться с тобой, — повторяет Эмбри.

— Я даже сомневаюсь, что он помнит меня.

— И вот опять. Думаешь, что люди забывают о тебе? Это было бы мило, если бы не было так печально.

— Скажи, почему он хочет встретиться.

Голубые глаза Эмбри вспыхивают в тусклом свете, и он протягивает мне руку. Затем подносит ее к губам, осторожно целуя покрытый шрамами кончик пальца. Он целует шрам, о котором ничего не должен знать.

Я чувствую боль в груди.

— Почему ты? — спрашиваю я, мой голос ломается. — Почему ты здесь вместо него?

— Он послал меня. Он очень хочет встретиться, но ты знаешь, как он будет бросаться в глаза. Особенно после Дженни…

Тьма, словно занавес, накрывает наш стол.