Чтение онлайн

— Пожалуйста, — просила я. — Пожалуйста.

Он нервно вздохнул.

— Ты не понимаешь, чего просишь.

— Мне все равно. Все… я позволю тебе сделать все.

— Я верю. Вот именно поэтому ты так опасна.

Мы смотрели друг на друга, я поднесла пальцы к моим губам, которые все еще были покрасневшими, теплыми, опухшими и мягкими.

— Это был мой первый поцелуй, — сказала я, больше обращаясь к себе, чем к нему.

Его собственные губы раскрылись от удивления.

— Правда?

— Я не…

Ему и не нужно говорить, что ты девственница, Грир. Достаточно того, что ты никогда не целовалась.

— Да. Ты подарил мне первый поцелуй.

Его темно-зеленые глаза сверкали, как будто горел летний лес, и я подумала, что в тот момент, это пламя коснулось меня. А сама мысль о том, что он может быть первым у меня, еще сильнее разожгла желание. Но в тот же миг открылась дверь, и в библиотеку вошел Мерлин Рис.

Сохрани свои поцелуи.

Скажи, что тебе есть восемнадцать.

О, мой бог, что я наделала?

Мы оба застыли, а затем он отступил назад и откашлялся.

— Мерлин, привет. Ах, это Грир… гм…

— Грир Галлоуэй, — продолжил Мерлин, и Колчестер повернул голову и взглянул на меня.

— Грир Галлоуэй как вице-президент Галлоуэй? — спросил меня он, его мужественное лицо выглядело заинтересованно и уязвимо.

— Бывший вице-президент, — пробормотала я уже не в первый раз, и, конечно же, не в последний.

— Ах, ясно. И, Грир, это Мерлин Рис. Он друг моей семьи, и именно он пригласил меня сегодня. У меня небольшой отпуск между заданиями, а ехать домой не хотелось, поэтому он любезно предложил мне провести время здесь.

— И ты прекрасно с этим справляешься, прячась весь вечер во внутреннем дворике, — мягко сказал Мерлин.

Я хотела поправить, ведь мы были здесь не весь вечер, но как только темные глаза Мерлина скользнули к моим губам, он понял. Он понял, что я поцеловала его друга. Он понял, что мне хотелось бы сделать это снова. Он понял, что каждой своей частью тела я не желала останавливаться.

— Мы должны идти, — коротко сказал Мерлин, обращаясь к Колчестеру, но его взгляд все еще был на мне. — Уже поздно.

Колчестер отошел и, прикусив губу, посмотрел на меня. Для меня он выглядел почти мальчишкой, почти моего возраста, пока я не присмотрелась и не заметила, что он закусил губу не из-за неопределенности, а для того, чтобы держать контроль.

Мерлин вздохнул и вышел из комнаты. В первую секунду мне казалось, что Колчестер последует за ним, уйдет, не проронив ни слова, но дверь за Мерлином закрылась. Колчестер все еще был в комнате со мной.

Через мгновение он оказался рядом со мной, прижал меня к стене и накрыл своим телом.

— Я не хочу уходить, — сказал он, проводя носом по моему подбородку.

— Тогда останься, — я практически молила.

Колчестер поглотил мои мольбы своими губами, целуя меня снова и снова, пока не осталось ничего, кроме его губ и шума крови, которые заставляли сердце бешено стучать в груди.

Он отступил назад с тяжелым вздохом.

— Я должен, — сказал он с искренним сожалением, проведя рукой по коротким волосам. Он выглядел собранным — как до того, как вошел в эту комнату, а поцелуя вовсе не было. Как будто меня здесь не было.

— Стой! — позвала я, когда он подошел к двери. — Просто я поняла… что не знаю твоего имени.

Он сделал паузу, положив руку на дверную ручку, глядя на нее.

— Капитан Максен Эшли Колчестер. — Он склонил голову. — К твоим услугам.

— Максен, — повторила я.

Он поднял голову, его лицо украсила смущенная улыбка.

— Думаю, предпочтительнее, если ты будешь называть меня Эш.

И затем он ушел.

Десять лет назад

Дорогой капитан Колчестер,

Пишу вам письмо в надежде на то, что вы не настолько далеки от меня, и у вас есть возможность прочесть его. А поскольку Мерлин — наш общий друг, я попросила дедушку найти ваш электронный адрес, и я хотела сказать, что было очень приятно познакомиться с вами в прошлую субботу. Знаю, что мы особо не говорили об этом, и скорее это мое любопытство, но я много думала о вашей бессоннице. Вам, возможно, понравится пара приложений о медитации внизу письма.

Надеюсь, Лондон придется вам по душе!

Искренне ваша, Грир Галлоуэй.

Дорогой Эш,

Ничего, если я буду называть тебя Эш? Ты представился мне так в ночь нашего знакомства. Мне нравится, но странно называть почти незнакомого человека по имени. Особенно военного. У дедушки Лео много друзей военных, так что я уже привыкла отдавать честь, только заметив форму. Также я надеюсь, что не смутила тебя, не назвав свою фамилию сразу. Иногда на подобных вечеринках фамилия Галлоуэй несет с собой определенную цель. Как правило, люди хотят, чтобы я передала что-то своему дедушке или же попросила об услуге. Иногда люди просто отказываются говорить со мной, потому что ненавидят моего дедушку и его политическую партию. Просто я не могу начать представляться, встретив кого-то нового. Знаю, что кажусь глупой, беспокоясь об этом, но на протяжении всего моего детства я была лишь внучкой Лео Галлоуэйя. В «Кэдбери» я всегда была «кузиной Абилин», ее «соседкой по комнате». Я никогда не была просто Грир, и, должно быть, поэтому я почувствовала себя особенной в твоем обществе. Надеюсь, ты не подумал, что я пыталась скрыть это от тебя?

В любом случае, если ты все еще в Лондоне, надеюсь, что ты хорошо проводишь время.

Искренне твоя, Грир Галлоуэй.

Дорогой Эш,

Я не собиралась больше беспокоить тебя, так как прошло почти три недели с моего первого письма тебе (и я была уверена, что тебя это раздражает). Но когда я увидела новости о взрыве в Кракове вчера ночью, мне позвонил дедушка Лео. Мы говорили о том, что бомбардировка была предназначена для Европы, НАТО и Америки, а затем он упомянул, что тебя снова вернули в Карпаты, через неделю после той вечеринки. Я чувствую себя так ужасно, посылая тебе такие глупые письма, когда ты восстановился на службе, и просто хотела сказать, что не знала. Я постараюсь зажечь в церкви за тебя молитвенную свечу и буду каждую ночь молиться.

Пожалуйста, будь осторожен.

Искренне твоя, Грир Галлоуэй.

Дорогой Эш.

Это настоящая война. Официально. Карпатская проблема существует такое длительное время, что я уверена, даже дедушка Лео никогда не ожидал этого. Но взрыв в Кракове унес более девятисот жизней, нет иного пути, кроме войны. По крайней мере, так мне сказал дедушка.

Ты знал, что мои родители были убиты карпатскими сепаратистами? Почти десять лет назад. Они взорвали железнодорожный мост и убили почти сто человек, включая моих родителей. Эти смерти разрушили мое детство, и еще бог знает сколько детей постигла та же участь, и для чего? Ради небольшого участка земли, разделяющего Украину, Польшу и Словакию? Для меня в этом нет никакого смысла.