Чтение онлайн

– Но меня же всегда учили, что любопытство – недостаток синоби! Что слова наставника следует понимать буквально! Что самодеятельность при выполнении задания не поощряется! – Хироши не понимал, в чём он виноват, и почему взрослые столь раздражены.

– Стрела, летящая по прямой, не достигает цели. – Устало проговорил Воку-сэнсей, отворачиваясь.

– Но ведь я всего лишь сказал правду!

– А должен был солгать.

И вечером того же дня Хироши отправили на обучение в другую деревню, за много ри от места, где он родился и прожил первые восемь лет своей жизни. Родной клан позаботился о нём, пристроив в мастерскую изготовителя бумаги, но надежда стать настоящим синоби была утрачена навсегда: однажды покинувшим клан возврата туда не было.

С тех пор прошло двадцать лет, которые Хироши провёл в бесплодных попытках понять, в чём же он всё-таки оплошал в тот раз. Память начинала подводить его: оглядываясь на своё прошлое с высоты прожитых лет, Хироши не видел никакого различия между собой и другими детьми, которым разрешено было остаться в клане и стать настоящими синоби. До сих пор в его душе не угасла обида на старейшин, не пожелавших даже объяснить, почему они сочли его недостойным. Из-за неутолённой злости он никогда не скрывал своего прошлого и охотно рассказывал всем желающим, что мастера тайного искусства синоби изгнали его из своего закрытого общества по какой-то несущественной причине. В голове он так и этак прокручивал последний разговор со старейшинами, надолго задумываясь над каждой фразой.

Ремесло изготовителя бумаги он так и не освоил, и едва ему исполнилось 15 лет – возраст совершеннолетия – Хироши ушёл из приютившей его семьи и посвятил себя полуразбойничьему существованию. Некоторые особенные навыки, полученные в первые восемь лет жизни, дали ему возможность неплохо зарекомендовать себя на рынке соглядатаев и воров. За серьёзные и сложные дела Хироши никогда не брался, оберегая свою репутацию, но в мелких и немудреных поручениях весьма преуспевал. Но теперь, когда юность осталась позади, он не без горечи обнаружил, что не обзавёлся ни семьёй, ни собственным домом, и что, по всей видимости, остаток жизни ему предстоит провести в таких же бесплодных странствиях, зарабатывая себе на рис не слишком благородным промыслом.

Хироши никогда надолго не задерживался на одном месте. Дольше всего – полгода – он провёл на постоялом дворе «Аист и Хризантема», по собственной воле оставшись охранять от болотных бандитов эту гостиницу и её маленькую мужественную хозяйку Цуё. По истечении этого срока Хироши начал понимать, почему учителя в деревне синоби сурово предостерегали юных учеников от оседлого образа жизни и длительных отношений с кем бы то ни было.

Ответ на загадку, мучившую его всю жизнь, неожиданно пришёл к нему тёплым весенним вечером, за два дня до выступления армии на Мино.

Устроившись к Торио конюшим, Хироши прежде всего оборудовал себе место слежки. Торио, боящийся разбойников, устроил личные покои на втором, верхнем, этаже своего дома, чтобы злоумышленникам было сложнее до него добраться. Возможность, что на него нападут сверху, сын Райдона не предусмотрел.

В Киото земля стоила дорого и планировка жилых домов не предполагала размаха. Конюшня, где трудился Хироши, примыкала к южной стене дома Торио, и для лазутчика не составляло никакого труда перебраться с крыши конюшни на крышу господского дома. Вычислив расположение спальни Торио, Хироши под покровом ночи разобрал черепицу на крыше, так что в самом тёмном и отдалённом углу комнаты, прямо под потолком, образовалось отверстие, не слишком большое, чтобы Торио обратил на него внимание, но и не настолько маленькое, чтобы Хироши не мог при необходимости протиснуться в него. Разумеется, в дневное время суток отверстие тщательно маскировалось подкрашенной соломой и бумагой в цвет бамбуковой древесины, но ночью оно легко превращалось в наблюдательный пункт. Именно в этой комнате Торио имел обыкновение беседовать с Кано и другими своими вассалами, так что за несколько дней Хироши собрал достаточно важной и полезной информации.

Он уже отправил в Мино почтового голубя с извещением о дне начала войны, и теперь подумывал возвращаться обратно, пока их с Цуё не разоблачили. Когда военный поход начнётся, их пребывание в Киото всё равно утратит смысл, а успешное окончание миссии предполагает, что они вернутся к Асакура Йомэю раньше, чем туда прибудет войско Торио. Если б это зависело только от него, Хироши давно бы ушёл получать заслуженное вознаграждение, но Цуё отчего-то колебалась и тянула с уходом. По её словам выходило, что покинуть дом Сайто прямо сейчас она никак не может, потому что кто-то из тамошних жителей нуждается в её помощи. И эта девчонка всего-то двадцать дней назад возмущалась его словам о возможности перейти на сторону врага!

Однако злиться на Цуё Хироши не мог. Вот отчего-то не мог, и всё.

В конце второго месяца всё ещё темнело рано, а в тот день небо ещё и заволокло тучами до самого горизонта, но дождь не начинался. Благословляя удачную погоду, Торио занял наблюдательный пункт раньше, чем обычно, и стал свидетелем интересного разговора Торио с его генералом по имени Кано.

– Послезавтра мы выступаем, - Торио сидел на полу у дымящегося очага, покачиваясь вперёд-назад, как человек, охваченный страхом и желающий это скрыть.

– В вашем голосе не слышно радости. – С едва уловимой насмешкой заметил Кано. – Ну же, ободритесь, Торио-сама. Этого момента вы ждали всю жизнь и каждый день мне об этом напоминали. Неужели боитесь поражения?

– Невозможно! Никакого поражения не будет. В моём распоряжении лучшие бойцы, и боги, я уверен, на моей стороне. Я велел монахам Нары отслужить молебен великому Бисямон-тену, чтобы заручиться его поддержкой.

– А, ну в этом случае, конечно, сомнениям и места быть не может, - смех в голосе Кано стал отчётливее.

Торио с хрустом стиснул в левой руке пальцы правой и заскрежетал зубами.

– Не ломайте себе руки, а то ещё не сможете держать меч. Уж не собираетесь ли вы прятаться за спинами ваших людей, Торио-сама? – Кано неприятно ухмыльнулся, презрительно поводя плечами.

Но Торио было не до насмешек.

– Мне всё равно, что ты говоришь, Кано. Смейся, сколько хочешь. Ты жесток ко мне, но это я стерплю, если ты исполнишь свою клятву и одержишь для меня победу.

– Разве я клялся одержать победу? – Кано присел на корточки возле очага, и красный свет от потухающих углей высветил в полумраке его резкое, красиво очерченное лицо с волевым подбородком и высокими скулами. – Я всего лишь подписал договор о вассалитете. Насчёт победы – это уж как получится. Мне, собственно, всё равно. У меня другие цели.

– Да-да, этот твой Широсан! Ни о ком другом и думать не можешь, - Торио сильнее качнулся вперёд, едва не свалившись прямо в очаг. – Да перережешь ты ему глотку, успокойся. Что за странные у тебя желания! Впрочем, до этого мне дела нет. Я вызвал тебя, чтоб убедиться, что всё готово к войне.

– Всё совершенно готово, Торио-сама. Армия полностью сформирована и расквартирована вблизи Киото. Продовольствие и снаряжение в полном порядке, я сам проверил это. Сайто-сама говорит, что его войско также пребывает в полной боевой готовности. Воины ждут приказа выступать.

– Это хорошо, - несмотря на успокаивающие сведения, Торио поёжился и глаза у него забегали.

– Хорошо?.. Послушайте, перестаньте трусить, на вас противно смотреть.

– Кано-кун, - с просящей интонацией произнёс Торио, не глядя на слугу, - как бы ты ко мне ни относился, пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Мне не выиграть эту войну со сторонниками, которым я не могу доверять!

– Желаете, чтоб я поделился с вами своими опасениями?.. Что ж, хорошо. – Кано придвинулся ближе к господину и неприятно улыбнулся.
– По-моему, где-то среди нас есть соглядатай Широсана. А может, ещё и не один.