Чтение онлайн

– А кто такая Медейна, сударь?

Мамай посмотрел на него задумчиво, словно не понимая вопроса.

– Что-что?
– спросил, встрепенувшись, чародей.

А затем, покачав головой, со странной полуулыбкой ответил:

– Ах, Медейна... Это, Лиго, провидица великая лесная, которая поможет нам узнать судьбы извилистые тропы. Ведь смертным не дано богов узнать предначертанье - лишь только избранные ими могут заглянуть вперед...

И снова, задумавшись, задымил трубкой.

– Но как?
– не унимался Лиго.

– Есть чаша дивная в том крае заповедном, что стережет его от зла Медейна, - словно в полусне бормотал Мамай, закусив чубук.
– Мы заглянем в родник, что видит души насквозь - он скажет нам, достойны ль мы к той чаше обратиться, которая покажет нам судьбу. Медейна прорицает долю при помощи той дивной чаши - и даст напутствие в дорогу, как лучше поступить...

И снова углубился в свои мысли. И как ни старался его дальше разговорить земник, ничего у него не выходило.

После привала ехали молча, каждый углубившись в свои мысли. Вокруг была всё та же дремучая пуща, блекло освещенная призрачным серым светом. Сколько прошло времени - было ли немного за полдень, а может, уже близился вечер - было совершенно неясно. Как во сне вокруг стояли скрюченные от тяжести веков деревья, выпускали под ноги свои корявые корни и норовили задеть по лицу своими хлесткими ветвями.

Так и ехали молча, тоже, будто во сне. Глухо били копытами кони в прошлогоднюю сырую листву, устилавшую плотным влажным войлоком лесную тропу.

"Туп-туп-туп" - мерно топали кони, а земник и чародей также мерно клевали носами в полудреме. Трубка чародея погасла совсем и уже больше не дымила. Всё вокруг дышало каким-то тяжелым сном, что склеивал веки и дурманил голову, убаюкивал размеренной поступью и шептал колыбельные песни тихим шорохом листвы.

А тропа уводила всё дальше вглубь, заманивала в густую чащу, обволакивала колдовскими чарами. И вот уже ни слов, ни образов, ни проблесков мыслей не осталось в головах. Только тяжесть, покой и сон, да тихий шепот ветвей древней пущи.

А меж тем тропа, выдав пару крутых петель, неожиданно свернула вниз, в глухой и темный распадок с замшелым бревенчатым мостом, брошенным через лениво текущий лесной ручей. Осклизлые позеленевшие колоды уже порядком покосились и разъехались в разные стороны, изрядно попортились от времени, норовя вот-вот рассыпаться вовсе в гнилую труху и мокрый прах. Но, натужно и тихо скрипнув, выдержали и маленького пони земника, и большого белогривого коня, которые сонно процокали по ним.

Сомкнулись над головами странников густые ветви, и поглотили их, убаюканных обманчивой дрёмой. И когда исчез в плотной тени древних деревьев даже самый слабый отзвук мерно топавших копыт, по лесу вдруг пронесся как будто неслышный стон, а сами лесные великаны затряслись и задрожали в тихом и злорадном смехе.

***

– Где Лиго?
– задал свой вопрос в очередной раз Прок Пеколс Мартину, сонно протиравшему глаза, а оттого глупо таращившемуся на старого земника.

– Да проснись же, Мартин, - тормошил за плечо молодого ратника Пеколс.
– Лиго исчез!

Но Мартин промычал что-то маловразумительное, в котором лишь очень отдаленно угадывался вопрос.

– Что? Ты спрашиваешь, где он?
– теребил дружинника старый слуга.
– А я почем знаю. Пропал - и всё тут! Просыпайся!

И снова затряс Мартина изо всех сил.

Но тот, открыв глаза и несколько раз непонимающе хлопнув ими, вдруг снова широко и заразительно зевнул, сладко потянувшись. И, оттолкнув старого земника, перевернулся на другой бок, опять укладываясь на своем седле вместо подушки.

– Да что же это такое!
– возопил Пеколс и побежал за водой.

И лишь плеснув ключевой, обжигающе холодной влагой в лицо ратнику, Прок добился того, чего хотел.

– Уф!
– подскочил, как ужаленный, Мартин, и осоловело уставился на Пеколса, сердито почесываясь.

– Ну что, все свои сны досмотрел?
– ехидно осведомился Прок.

– Тебе чего, старый оболтус?
– поёживаясь от утренней свежести, хмуро спросил дружинник и широко зевнул.

– Где Лиго?
– внятно и четко снова спросил старый слуга.

– Что-что?
– словно не поняв вопроса, удивленно поднял брови Мартин.

– Я говорю, Лиго исчез, - повторил Пеколс.
– Вот и спрашиваю тебя, дурья твоя башка, где он?

Мартин сидел некоторое время, словно соображая, что да как. А затем вдруг резко вскочил на ноги.

– Как исчез? Давно?
– громко вскрикнул он, озираясь вокруг.

– Тише ты, весь лагерь перебудишь!
– зашипел на него Пеколс, зажав ему рот.

Мартин мотнул головой, освобождаясь от хватки старого слуги. Сон как рукой сняло.

– И давно он пропал?
– спросил дружинник.

– Я вот проснулся, глядь - а Лиго уже и нет!
– развел руками Пеколс.
– Хотя еще только-только светать начинает.

Мартин мельком глянул на небокрай, за которым узкой светлой каймой розовели первые утренние проблески.

– Так это что ж получается, что они ночью еще ушли?
– хмыкнул дружинник и озадаченно почесал взъерошенную голову.

– Как это, ушли?
– удивился Пеколс.
– И кто это они?

И вдруг его словно молнией прошибло.

– О боги!
– охнул старый земник.
– Это ж хозяина этот лукавый чародей сманил-таки! С собой сманил - и увел на юг!

И горестно хлопнул себя по коленям и осел вниз.

Мартин стоял и смотрел на него.

– А ты что, так ничего и не знал?
– удивленно спросил дружинник.

– Что именно?
– встрепенулся старый слуга.

– Что Лиго собирается уходить, - сказал Мартин.

– Как? Что?
– вскинулся Пеколс, округлив глаза.
– Почему я об этом ничего не знаю?

– Ну...
– почесал в затылке Мартин.
– Про это было решено на совете - мне Лиго сам вчера говорил. Правда, я и сам не думал, что так скоро они соберутся - и уйдут сегодня ночью.

– Ох, - только и вымолвил старый слуга.

Ведь он-то не видел толком своего хозяина уже давно - и весь вчерашний день после битвы провел в хлопотах по уходу за ранеными, коими его озаботил Куреяс. И не было времени у старого слуги даже перекинуться парой слов с Лиго. Пеколс и так был счастлив тем, узнав, что Лиго жив остался после той ночной лютой сечи. Но ослушаться наказа грозного волхва не посмел, и вместе с ним до самого вечера ухаживал за ранеными барздуками и людьми.