Чтение онлайн

– Значит, мы идем верно?
– оживился Пеколс, дотоле настороженно сидевший на своем лошаке, словно нахохлившийся воробей.

И широко улыбнулся.

А Мартин вдруг отвесил щедро низкий поклон до самой земли и громко сказал:

– Спасибо тебе, пуща, что пока не подвела нас!

И словно в ответ среди ветвей пронесся тихий шум и шелест.

Но перебраться через ручей оказалось совсем не так просто - осклизлые бревна норовили выскочить из-под ног и натужно скрипели, когда по ним попытались провести пони. А влажный мохнатый мох жадно чавкал, затягивая отпечатки копыт. Снизу вдруг ни с того ни с сего разволновался лесной ручей, нагнал холодную волну и разбрызгивал белую пену, кусая за пятки земников студеной темной влагой. И когда копыта пони коснулись другого берега, замшелые бревна вдруг громко затрещали - и посыпались вниз.

Двое земников со своими лошаками еле успели выскочить на скользкую землю, норовя свалиться в воду и удержавшись на берегу из последних сил.

– Фух, - только и вымолвили они, шумно выдохнув.

А когда оглянулись, ручей уносил вниз остатки бревенчатого моста, кружа его в пенистых водоворотах.

– Ну, вот,- сказал Пеколс, - теперь дороги обратно точно нет!

– Еще неизвестно, куда бы она нас вывела, эта обратная дорога, - мрачно заметил Мартин.
– Ведь у каждой лесной тропы есть такое нехорошее свойство - вроде бы возвращаешься по ней обратно, ан нет, только еще больше заблукаешь и забредешь в такую глухомань, откуда и выхода-то нет вовсе.

И хмуро посмотрел назад.

А с той стороны ручья тропа уже дымилась белесым туманом, который расползался во все стороны и медленно затапливал лесную чащу.

– Знаешь что, Прок, как-то мне не по себе здесь, - вдруг тревожно сказал Мартин, глядя на этот туман.
– Давай-ка пошевеливаться. Чем быстрее мы смотаемся отсюда, тем лучше для нас будет!

И твердо двинулся вперед, под темные своды деревьев.

Но лишь только хвост последнего пони скрылся в плотной тени лесных великанов, по всей чаще вдруг пронесся тихий и злорадный хохот. Ветви вдруг настойчиво зашумели, зашуршали, зашептались, стали раскачиваться во все стороны и грозно скрипеть. Пуща вдруг навалилась на земников всей своей мощью и стала сгущаться вокруг. А когда земники оглянулись, то к своему ужасу увидели, что тропы позади них больше нет - её всю плотно заступили деревья.

– А-а-а!
– вдруг заорал Пеколс, вытаращив от ужаса глаза.

И, сломя голову, понеся на своем пони вперед - туда, где еще был просвет в лесной тропе. А следом за ним сорвался с места и обезумевший от страха лошак Мартина.

– Стой! Куда?!
– кричал молодой земник, изо всех сил стараясь удержать своего пони.

Но испуганные лошадки неслись вперед по тропе, которая тут же смыкалась за ними, как будто её и не было вовсе. Хлестали злые ветки по лицу, хватали снизу цепкие корни, а с боков наползали густые тени склонившихся деревьев. И вокруг этого буйства безудержно и неумолчно хохотал в своем злорадстве древний жуткий лес.

И лишь выкинув пинком на затерянную в необъятной глуши поляну двух перепуганных путников, пуща стала утихать, грозно шумя ветвями.

Свечерело. Вокруг сумрачно кололи небо резные верхушки старых елей, прорезавшиеся в последних отблесках зыбкого света. А на другом конце поляны, под старой корчеватой ветлой, натужно скрипевшей кривыми ветвями, стояла покосившаяся ветхая избушка в порослях мха меж толстых бревен. И в слюдяном оконце этой затерянной лесной хижины слабо мерцал огонёк.

И вся избёнка эта была какая-то перекошенная, собранная словно сикось-накось и невпопад. И стояла она под старой-престарой, покосившейся от времени и древности перекрученной ветлой. И когда последний луч заходящего солнца вспыхнул в вышине, словно по наказу перестал шуметь лес и деревья вокруг замерли, окошко вдруг внезапно отворилось - и оттуда выглянул древний, перекошенный годами горбатый старик с одним глазом. И страшным голосом закричал:

– Дорога на лес!!!

И жутко расхохотался.

А лес вокруг словно взорвался хлопаньем совиных крыльев и уханьем филинов, скрипом ветвей и старых корневищ, вторя страшному старику.

Ужас обуял земников. Дико заржали, закусив удила, пони. А затем вздыбились, и стали брыкаться, норовя скинуть своих хозяев. А те просто оцепенели от страшного вида старика и обливались холодным потом, мертвой хваткой вцепившись в гривы своих лошаков.

Взлохмаченный седовласый горбун, высунувшись из окна, хохотал и сердито грозил корявым когтистым пальцем.

– Тресветлое солнце! Это ж сам Бирюк, будь он неладен!
– выдохнул в ужасе Мартин, и закрыл глаза.

– Дорога на лес!!!
– еще раз прокричал горбун и снова жутко захохотал.

Но в этот миг раздался звонкий и знакомый голос:

– Дорога на поле!

И затем, громко рассмеявшись, добавил:

– Иди ты в пень, Бирюк! Хватит тебе озорничать - и так до смерти перепугал наших друзей!

И вслед за стариком из окна выглянул чародей Мамай и весело пыхнул трубкой. Словно по мановению затих лес и ухающие совы, и даже пони вдруг замерли на месте.

А дверь перекошенной избушки отворилась - и в светлом проёме мелькнула маленькая фигура, которая приветливо махнула земникам рукой.

Барздуки опешили, не веря своим глазам, а затем заорали что есть мочи:

– Лиго!!!

И ринулись ему навстречу.

– -------------------------

ГЛАВА 2

БИРЮК

Весело трещали сучья в очаге, разливая вокруг приятное тепло, отгонявшее ночные тревоги. А на костре совсем по-домашнему пыхтели котлы, булькали горшки и шипели сковороды. И даже громадный филин, сердито сидевший на своем высоком насесте, не казался более таким страшным, как в самом начале.

Барздуки сидели за столом, болтая ногами - а по горнице метался, оживленно суетясь, маленький горбатый старичок.

– Вот, судари мои, грибочки солёные, а вот яблочки моченые, - тарахтел дедуган.
– А вот пироги с рыбой и с перцем, а вот с рубленым сердцем. А сейчас подам щи - ух как горячи! Кушайте, барздучата! Отведайте стариковской стряпни.

И подавал на грубо сколоченный дубовый стол одну миску за другой.

Земники уплетали за обе щеки, и глаза их сыто и довольно блестели. Запивали узваром и хлебным квасом из деревянных корчаг, причмокивали от удовольствия и утирались рукавами.

А напротив суетился милый косматый старичок - и не верилось вовсе, что это и есть тот самый грозный Бирюк, наводивший ужас на всю округу.

– Ну, что? Ну как?
– спрашивал Бирюк, сложив руки на расшитом узорами переднике.
– Сыты? Или, поди, голодны еще?

– Ой, дедушка, спасибо огромное, - отозвался Лиго и нечаянно рыгнул, густо покраснев.

Мартин с Проком хитро хихикнули, и продолжали уминать дедовские пироги.

– Слышь, Мамаюшка, - позвал горбун, - присел бы к столу. Ведь, поди, с утра и маковой росинки-то во рту не было!