Чтение онлайн

И чародей при этих словах согласно кивнул головой и затянулся трубкой, озарившей его задумчивое лицо.

– Ну, всё - да не всё, - вдруг отозвался из-за стола Мартин Бубилас.
– Мы ведь видели вас, дедушка, не далее как на днях на опушке. Помните?

– Когда это, говоришь, было?
– вскинул брови старик.

– Да вот в день Вечевого Сбора и было, - почесал затылок Мартин.
– Мы с Проком вот по дрова пошли, да и наткнулись на вас на поляне, когда забрели дальше, чем надобно, в пущу эту. И вы там нас так застращали своими виденьями, что мы бежали сдуру, не помня себя.

– Виденьями?
– засмеялся старик.
– А что ж за виденья-то были, птица? Не упомнишь ли?

Мартин помрачнел.

– Волки то были, - тихо ответил он.
– Будто в воду вы глядели, дедушка, да и накликали беду...

– Ну-ну, полегче, родимец!
– огрызнулся вдруг Бирюк.
– Накликали, накаркали...Ишь, учить меня будут! И кто? Лесные птахи малые!

И старик обиженно надулся.

– Ты не прав, Мартин, - вдруг отозвался из своего угла Мамай.
– Виденья те мороком называют - и каждый видит в нём то, что сам захочет или предчувствует. Беда носилась вокруг черным вороном - вот вы и углядели её заранее. А Бирюк здесь вовсе не при чем, хоть и слыл он среди нас известным заморочником и химородником...

– Среди нас?
– удивился вдруг Прок Пеколс.
– Это ж среди кого хоть?

– Ты вот сиди, не высказывайся, - вмешался Лиго, и ткнул локтем Пеколса в бок.
– Уж кто бы говорил, да вот только не ты. Сам ведь, как Бирюк, по лесу ночью бродил - пока тебя не изловили!

И земники с Мамаем рассмеялись - историю эту чародею воевода Бортень уже не раз пересказывал.

– Это еще как?
– не понял шутки старик.
– А ну-ка, выкладывайте, кто там еще ко мне притёрся на лесных тропах? Ужо я этому самозванцу жару задам!

И Бирюк пригрозил своим корявым пальцем.

– Не надо, дедушка, уже задали ему жару, - рассмеялся Лиго.

И стал рассказывать случай на Каменной Росстани.

Бирюк слушал внимательно, весело хлопал себя ладонями по бедрам и улыбался одними глазами.

– Ай да озорники!
– расхохотался старик.
– Такие-сякие, солёные-перчёные! Повеселили меня на славу!

И лишь Пеколсу было явно не до смеха - он в который раз переживал события той страшной ночи в лесу. Тем более, что воспоминания эти наслоились на недавние ужасы в самой Синей пуще.

– Ну, сударь, кому смешно - а кто страху-то и натерпелся от этого кедра, - сердито сказал Пеколс.
– Сами-то ведь еще недавно помирали, небось, со страху в пуще-то этой! Как вы сюда добрались-то? Ужель без приключений?

– А вот представь себе, - улыбнулся Лиго.
– Задремали только по дороге - сон веки смежил. А деревья эти да листва знай себе шуршали весь путь, навевая дремоту и сон. Я и не помню толком, как сюда нас тропа и вывела. Проснулся, глядь - а старик вот он уже. И челомкается с Мамаем, как старый знакомец!

– Конечно, знакомец, - отозвался чародей, выпустив кольцо плотного сизого дыма.
– Мы в Диком Поле с Бирюком не один год вместе промышляли, пока судьбина нас не расшвыряла...

– Будет тебе, Мамай, - хмуро перебил его старик.
– Не хочу эти воспоминанья бередить...

И махнул рукой.

– Ну-ну, прости, старина, - сказал Мамай, вынув чубук изо рта.

Земники только переглянулись между собой. Видимо, была какая-то тайна недосказанная, почему старик этот оказался так далеко от знойного и полного опасностей Дикополья, в самой глубине неманских дремучих лесов.

– Так вам, сударь, тогда и не понять вовсе, какого страху мы с Мартином натерпелись, - гнул своё упрямый Пеколс.
– Я уж думал, удавят нас в лесу деревья эти. Будто живые они!

– Так они живые и есть, - отозвался старик.
– И я вот за ними здесь и приглядываю, чтоб не натворили они каких пакостей. За ними токмо глаз да глаз и нужен!

Пеколс хмуро глянул на горбуна и с вызовом спросил:

– А не наоборот ли? Не от ваших ли проделок, сударь, все эти страхи ночные?

У Бирюка от возмущения вздёрнулась борода - и он уже открыл было в гневе рот, чтобы ответить дерзкому земнику, но его опередил Мамай.

– Ты, Пеколс, лучше с больной головы на здоровую не переваливай, ежели не разумеешь чего!
– сердито оборвал земника чародей.
– Не понимаешь сам - так спроси!

– А что тут понимать?
– пожал плечами Пеколс.
– Как поглядеть, кривой черт - да и только! И чары свои наводит...

– Ах ты, окаянный!
– взорвался Бирюк.
– Мало тебя старый кедр застращал в лесу? Так я тебя и сам сейчас же в мелкие щепы разнесу, балда стоеросовая!

Но на Пеколса уже зашикали и Лиго, и Мартин.

А Мамай примирительно сказал:

– Прости его, старина - не со зла он околесицу несёт эту. Переживает ведь за своего хозяина. Душой болеет...

– Уж больно дерзок он на язык, как я погляжу, - буркнул Бирюк.
– Проучить бы малость не помешало.

И, отвернувшись, стал раздувать огонь в очаге.

А когда пламя снова вспыхнуло и стало весело лизать своими жаркими языками охапку брошенного хвороста, Бирюк повернулся к Мамаю:

– Ладно, побалагурили - пора и за дело браться. Так чего припожаловали, судари мои? За какой такой надобностью лесного отшельника потревожили?

И лесной старик пристально уставился на чародея.

– Да дело-то у меня к тебе непростое, Бирюк, - сказал, вынув трубку, чародей.
– Мне Медейну повидать надо, хозяйку Заячьего леса. А ведь дорогу к ней далеко не каждый и знает - не всех к себе пускает лесная провидица.

И подмигнул старику.

Но тот только ахнул.

– Медейну, говоришь, повидать надо?
– покачал головой Бирюк.
– Не простое ведь это дело, братец мой любезный. Ой, какое непростое!

– Да уж не за простотой я к тебе и шел, Бирюк, - отозвался чародей.
– Ну, так что, поможешь? Или я сам буду путь к ней искать?

– Мёж трёх сосен-то?
– замахал руками старик.
– Лучше не смеши меня, Мамай!

И закашлялся от смеха.

Но чародей сердито сверкнул на него глазами.

– Гляжу я, Бирюк, ты в лесу своем и вовсе от рук отбился!
– грозно сказал южный витязь.
– Ни к тебе с просьбами не достучишься, ни от тебя помощи не дождешься! Думаешь отсидеться в своей пуще, пока черная волна не схлынет? Так ведь и тебя, ежели что, мрак поглотит - никуда ты от него не скроешься! Не раньше, так позже - помяни мои слова!