Чтение онлайн

«Я НЕ социопат. Если бы я был таким, как ты думаешь, меня бы волновало, что ты думаешь? А?»

Качая головой, Кэмерон выглядела готовой заплакать, когда она, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на меня, и убитым горем голосом она захныкала: «Я не знаю, что хуже, думать, что ты бессовестный социопат, или думать, что ты действительно испытываешь эмоции, но просто аморальный монстр!»

«Я не монстр. Послушай, не я здесь плохой парень. Я с готовностью признаю, что я пользователь, хорошо, и что, возможно, я пользуюсь ситуацией, в которой нахожусь. Но я не держу силой никого здесь. Никто не является рабом. У меня есть деньги и наркотики, и все девочки выбирают быть здесь, по собственному желанию. Включая Элис. Я не пытался найти её, ОНА вернулась сюда. И ты можешь думать обо мне все, что ты хочешь о том, позволил бы я ей получить передоз, но факт в том, что я оставляю эти решения на их усмотрение. Будет ли это делать монстр? Позволит ли социопат им самим выбирать?»

Кэмерон закрыла глаза, глубоко вздохнула и сильно поморщилась. «Нет, это не так», — сказала она, прежде чем повторить еще раз, — «Нет, нет. Нет, нет. Нет, нет».

Похоже, она больше пыталась убедить себя, чем ответить мне.

Ее глаза открылись, и она посмотрела на меня с новым огнем в глазах. Зеленое пламя вырвалось из ее радужной оболочки, и она отвернулась от меня, чтобы направиться в свою ванную комнату. «Но кем бы ты ни был, ты не прикасаешься ко мне, не сегодня. Вернись в свою комнату, младший брат. Мне нужно немного поспать».

Тон Кэмерон был холодным и снисходительным, и она вошла в ванную, чтобы принять душ. Я уверен, что она ожидала, что я уйду; хотя она не очень часто приказывала мне уйти после ночи, когда она гуляла, это случалось время от времени, и я не давил на нее. Но сегодня вечером эта вещь с «младшим братом» взбесила меня, и вместо того, чтобы уйти, я встал с кресла и последовал за ней.

К тому времени, как я подошел к ней, она уже расстегнула молнию на платье и спустила его до бедер. Она вздрогнула, когда мои руки взяли верх, опустив тонкий материал на ее лодыжки и удерживая там, чтобы она могла выйти из него, как я делал для нее бесчисленное количество раз в прошлом.

Но она не вышла из платья. Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, я все еще мог видеть огонь гнева в ее глазах, смешанный с почти жалким выражением на ее губах. Она знала, чего я хочу, знала, чего я ожидал, и знала, насколько это важно для меня. Это было даже не то, что я просил Её сделать, а то, что я попросил ей позволить МНЕ сделать с ней. Это было частью нашей близости, частью нашей особой связи. И сегодня вечером я надеялся, что это будет частью исправления ущерба, нанесенного нашим спором перед ее уходом.

«Правило», о котором мы спорили, было рутиной, которую мы разработали всякий раз, когда она выходила из дома. Я знал, что ей иногда нужно заниматься сексом, чтобы почувствовать твердый, пульсирующий член глубоко внутри нее. Но вместо того, чтобы обижаться на нее за то, что она искала этого удовольствия за пределами этого дома, я был полон решимости напомнить ей об удовольствии, которое ждало ее прямо здесь.

«Правило» заключалось в том, что я должен был съесть её, когда она вернется домой. Для меня это было важно, условие, которое я поставил, когда она впервые выразила потребность найти свое сексуальное удовлетворение вдали от меня. Независимо от того, какое удовольствие она получала от парня или парней, с которыми ей просто приходилось быть вместо меня, я хотел, чтобы ее последний оргазм за ночь был у меня на языке. Мой. От мужчины, который любил ее больше, чем любой другой мужчина.

Я даже не просил, чтобы она отвечала взаимностью. Мне не нужен был минет, не нужен был собственный оргазм. Мое удовлетворение было в ЕЕ удовлетворении, и после вечера, проведенного вдали от этого дома из-за того, что МОИ слова причинили ей боль, я был должен исправить это. Может быть, она уже занималась сексом сегодня вечером, и ее оргазм на моем языке был бы просто вишенкой на вершине. С другой стороны, может быть, она не занималась сексом сегодня вечером и весь вечер только разговаривала со своими подругами, так что ее оргазм на моем языке будет «единственным». Конечно, она велела мне уйти, не трогать ее. Но для меня это было важно.

«Ты не хочешь этого делать», — предупредила она, когда я уткнулся носом в трещину ее задницы.

«Да, хочу», — сразу же ответил я, и она зашипела, когда я отодвинул ремень ее трусиков в сторону и засунул язык в ее морщинистый анус.

«Картер …» выдохнула она, когда ее сфинктер сжался вокруг моего скользкого языка. «Это был долгий день, и я вся в грязи. Дай мне принять душ».

«Ты мускусная. Мне это нравится», — ответил я, прежде чем возобновить работу с анусом. Все еще сидя на корточках, я взял ее трусики и тоже стянул их вниз, оставив ее одетой только в высокие туфли и бюстгальтер. Я протянул руку, чтобы схватить ее таз с обеих сторон, прижимая ее тело к моему лицу, так что мой нос прижался к щели её ягодиц, и я втиснул свой язык в ее прямую кишку так глубоко, как мог.

Кэмерон немного неловко поерзала. Ей не нравилась анальная игра, и, конечно, именно поэтому я так много баловался с ее анусом в последнее время. Это был просто мой образ действий: раздвигать границы. Я получал это: заставлял людей делать то, что они не хотели делать. Даже ее. Я никогда не чувствовал такой гордости за себя, как когда я доводил ее до оргазма своим языком или пальцами в ее заднице, доводил до оргазма, несмотря на ее дискомфорт.

Она всегда позволяла мне делать это, как компромисс между вагинальным или анальным сексом. Я, конечно, хотел полового акта. Если бы удовольствие от проникновения было тем, что ей нужно, я был бы счастлив подойти и выполнить свой долг. Мы не были родственниками по крови. Риск появления младенцев-мутантов отсутствовал. Не было никаких рациональных причин, кроме ее нежелания поступать так со мной. Она знала, что это мой святой Грааль желания, и в процессе возведения всех ее защит вокруг этого единственного недопустимого поступка я заставил ее пойти на компромисс практически во всем остальном. Оральный секс, сосание грудей, трах по телу и хот-дог ее булочки были довольно обычным явлением. Ей не нравилось, как я ласкал ее задницу, и ей определенно не нравилось, что я писаю на нее в душе, но эти вещи она позволяла мне делать время от времени, если это означало, что я перестану приставать к ней по поводу того, чтобы засунуть свой член в одну из ее двух дырочек.

К сожалению, ЭТА привилегия была зарезервирована для более слабых мужчин. Её членов где-то еще… иногда. Не каждый раз. Но я имел в виду то, что сказал о том, что узнаю достаточно скоро. Ей никогда не приходилось говорить мне устно, занималась ли она сексом той ночью. Киска не лгала.

В тот момент, когда я получил хороший обзор на ее половые губы, я мог сказать, проникали ли в ее во влагалище или нет, хотя иногда было трудно сказать, сделал ли это дело мужской член или один из фаллоимитаторов ее подруги. Тем не менее, я чувствовал запах или вкус, позволила ли она мужчине кончить в нее, но она знала, как сильно я ненавижу такие случаи и как они были действительно редкими. В ту ночь в августе прошлого года, когда она не пришла домой, она пришла домой с пустым влагалищем, но я все еще почувствовал запах спермы в ней, и я сразу же перестал её есть. Сказать, что я был зол, было бы преуменьшением. Она сказала мне, что не стала бы этого делать, она позволила мне поверить, что хранит себя для меня. И, черт возьми, я не собиралась высасывать кремпай другого мужчины или даже намек на него. Я вырвался наружу в праведной ярости и тут же выебал до чертиков первую девушку, которая встретилась на моем пути. Оказалось, что это была даже не одна из моих гаремных девушек, а какая-то случайная шлюха, которая ночевала с Сэмом.

С тех пор Кэмерон была очень осторожна, не позволяя своему любовнику (или любовникам) выстрелить внутри нее, и она всегда заставляла их надевать презерватив или иным образом вытаскивать. По крайней мере, так было… до сегодняшнего вечера.

Сегодня вечером она намеренно подарила мне пизду, полную спермы.

Кэмерон упиралась в стену, пока я ласкал ее задницу. Она еще дважды предупредила меня, что я не хочу быть там внизу, но я игнорировал ее предупреждения, пока она, наконец, не сняла платье и трусики и не развернулась так, что ее спина была прижата к стене, а ее ноги были расставлены.

Она была великолепна, одетая только в эти туфли и бюстгальтер. Она открыла для меня свою промежность, глядя вниз блестящими глазами, когда я вернул лицо назад, чтобы сделать свой первый лиз ее насыщенной киски. Но только после того, как соленый вкус начал проникать в мой мозг, я понял, что покрывает мой язык. И в ужасном ужасе я выплюнул грязную сперму и качнулся назад так быстро, что тут же растянулся на заднице.

«ЧТО ЗА ХУЙНЯ??!» — закричал я в полном шоке.

Кэмерон самодовольно пожала плечами. «Сказала же тебе, что ты не хочешь быть там внизу».