Чтение онлайн

В ярости я вскочил на ноги и отреагировал так же, как и со всеми моими девочками, когда они меня злили. Я поднял руку и приготовил ее для удара. Но как только моя рука начала двигаться вперед, я остановил ее движение вперед. Кэмерон уже вздрагивала, уже готовилась к удару. Но я остановил руку и исказил свое лицо рычанием бледной ярости, в то время как мое неподдельное отвращение к тому, что она только что заставила меня попробовать, столкнулось с моим святым благоговением перед Единственной Истинной Любовью моей жизни.

Я никогда раньше не бил Кэмерон, и я не хотел начинать сейчас, что бы она не сделала со мной. Мы много ссорились на протяжении многих лет из-за того, как я относился к своим девочкам, и из-за ее дружбы с Келли. Я много угрожал, а Кэмерон много позировала, говоря, что я не владею ею, не контролирую ее и что она может жить своей собственной жизнью. Она знала, что я никогда не бил ее, знала бессилие моей ярости, когда дело доходило до того, чтобы злиться на нее. Ей принадлежало мое сердце, и она неоднократно пользовалась этой силой, чтобы заставить меня так или иначе изменить свое поведение.

Может быть, это то, чего она пыталась этим добиться, преподать мне урок о бессердечном отказе от жизни Элис.

Может, она просто хотела потрахаться со мной, сунуть мне это в лицо (буквально).

Какими бы ни были ее мотивы, было ясно, что Кэмерон теперь знала, что я не трону ее пальцем в отместку. Я был зол, и она знала, что я зол, но она уже стояла прямо и одаривала меня своей самодовольной ухмылкой, зная, что моя поднятая рука никогда не ударит, никогда не повредит ей.

По крайней мере, я никогда не причинил вреда ей.

«Красная дымка» все еще требовала мести, и, не говоря ни слова, я повернулся и вышел из комнаты. Кэмерон не последовала за мной, возможно, полагая, что она выиграла, и я поджал хвост, убегая. Я не знаю точно, как она отреагировала, когда я ушел, гордо улыбнулась ли она ране, которую нанесла мне, или она сломалась, заплакав от боли, которую она должна была осознавать, которую я чувствовал в своем сердце из-за ее предательства. Всё, что я знаю, это то, что она не сразу вышла из своей комнаты.

Она вышла из комнаты только тогда, когда услышала крики.

* * *

Никто не пришел на помощь Ребекке, не сразу. У нее не было соседки по комнате после того, как Элис ушла, поэтому она была совершенно одна и беспомощна, когда я ворвался в комнату, пока она спала.

Двое младших, Джессика и Одри, жили в комнате по соседству. Они были первыми, кто прибежал. Стервозная Джудин и грудастая Мэри прошли через холл. Они прибыли вскоре после этого.

Никто из них не собирался вмешиваться. Никто из них не знал, ПОЧЕМУ я выбивал дерьмо из Ребекки, но все они знали, что лучше не вставать между ней и опасностью. Они не особо хотели смотреть, но и не уходили. И как бы громко Ребекка ни плакала, ни умоляла кого-то, кого-нибудь, чтобы ей помогли, даже ОНА должна была понимать, что ни одна из других девушек не выступит в ее защиту.

Конечно, Кэмерон, вероятно, спасла Ребекке жизнь, хотя ей потребовалось время, чтобы добраться сюда с другой стороны дома. Я не говорю, что намеренно забил бы до смерти свою девушку с самым долгим стажем работы, но и не думаю, что когда-либо раньше был так зол. По крайней мере, прибытие Кэмерон определенно избавило ее от боли. Я был далек от утихомиривания своего гнева, и я бы продолжал бить ногами и кулаками намного дольше, если бы Кэмерон не пришла. И действительно, кто знает, сколько еще ущерба я мог нанести?

К несчастью для Ребекки, первым побуждением Кэмерон было попытаться остановить МЕНЯ. Плохая идея. Я бы не стал ее бить, но я не позволил ей долго висеть на моих руках или торсе, прежде чем отшвырнул ее в сторону и снова начал бить Ребекку. И только после того, как первые пять попыток потерпели неудачу, ей пришла в голову мысль прикрыть тело Ребекки своим собственным. И только когда я понял, что будет слишком хлопотно пытаться ударить Ребекку вокруг Кэмерон, я, наконец, сдался и вышел из комнаты.

Только тогда Элис, наконец, спустилась из комнаты для гостей наверху. Мы встретились в холле, но выражение моего лица, должно быть, было устрашающим, потому что она тут же опустила взгляд и улеглась на пол, свернувшись калачиком, как будто пытаясь раствориться в невидимости. Это было хорошо, что она сделала, потому что, как я уже сказал, я был далек от утихомиривания своего гнева, когда вмешалась Кэмерон, и на мгновение я подумал о том, чтобы излить свой гнев на нее. Но вместо этого я удалился в свою спальню, чтобы смотреть в окно и кипеть от праведной ярости.

Я не виноват, что мне пришлось пойти и избить Ребекку. Кэмерон была той, кто заслужила наказание за то, что вошла в мой дом с пиздой, полной спермы. Кэмерон заслужила наказание за то, что заставила меня попробовать ужасную сперму. И это была вина Ребекки, что она была лучшей подругой Кэмерон в доме, что заставило меня наброситься прямо на нее.

Я чувствовал себя полностью оправданным в своих действиях. Сука действовала нестандартно, и суку нужно было поставить на место. То, что рассматриваемой «сукой» на самом деле была Кэмерон, не имело значения. То, что Ребекка не сделала ничего плохого, тоже не имело значения. Кэмерон поставила Ребекку на линию огня, сделав ее доверенным лицом, сделав ее «лучшим другом». Теперь Кэмерон дважды подумает, прежде чем перечить мне, зная, что, хотя я никогда не причиню ей прямого вреда, я более чем готов наброситься на одну из ее драгоценных «девочек» вместо нее.

Тяжело дыша, я сел в кресло за столом и повернул его, чтобы посмотреть в окно на ночное небо. Тяжело дыша, я вытянул пальцы и осмотрел ущерб, нанесенный им в своей вспышке насилия.

Тяжело дыша, я взглянула на свою промежность и поняла, что я тверд как скала.

Адреналин сделал это со мной, и опять же, это была не моя вина. Кэмерон была той, кто меня рассердила, и, если мир справедлив, Кэмерон должна была заставить мой член сдуться. Но я уже знал, что она откажется. Хотя я не чувствовал ни малейшего сожаления по поводу того, что я сделал, я был достаточно умен, чтобы признать, что ОНА не почувствует того же чувства справедливости, что и я. Она, вероятно, возненавидела бы меня за то, что я сделал, и, поскольку я никогда не мог ЗАСТАВИТЬ ее сосать мой член, я был достаточно умен, чтобы понимать, что она не станет меня обслуживать сегодня вечером.

Поэтому я нажал кнопку интеркома, ведущую в комнату Ребекки, и рявкнул: «Одри, иди сюда!»

К ее чести, Одри не задержалась. Бедняжка была напугана до полусмерти, когда она появилась в моей комнате, ее глаза были ОГРОМНЫМИ, когда она уставилась на меня в ужасном страхе. Но когда я щелкнул пальцами и указал на свою промежность, она просто шумно сглотнула, а затем двинулась вперед и упала на колени.

Одри заткнула рот и ее вырвало, когда я схватил ее за затылок и удерживал свой член прижатым к ее горлу слишком долго, но в остальном она неплохо справилась.