Чтение онлайн

В то же время Пейдж копалась и в моей душе. Я не был полностью уверен, что знаю, что заставляет меня тикать, но мы говорили о моих отношениях с людьми вокруг меня и о том, как я, казалось, стремился сделать людей, которые мне небезразличны, счастливыми. Она прокомментировала, что я часто слишком сильно распыляюсь, пытаясь понять, как сделать других счастливыми, и при этом не ставлю для себя никаких реальных практических целей. И она определенно попала в то, что Аврора назвала моим комплексом Белого рыцаря. И она все еще пыталась понять, как именно я люблю разных девушек в своей жизни, от Брэнди до Адриенны и до её самой, и как каждая из них обогащает мою жизнь и делает меня счастливым по-разному.

Всю прошедшую неделю Пейдж держала свое слово. Она любила меня безоговорочно, поддерживая, не прося у меня ничего, кроме моей готовности позволить ей быть рядом. Кроме жалоб на то, что она не может спать со мной всю ночь, она не жаловалась, когда я трахал Адриенну и Каденс. И даже в прошлый четверг, когда Адриенна снова навестила меня, чтобы сбросить напряжение, Пейдж добровольно отошла в сторону и не пыталась присоединиться к нам, зная, что я не хочу, чтобы мы пересекали эту сексуальную границу. Конечно, она возбудилась, наблюдая за нами, но я не мог винить возбужденную девушку во втором триместре.

И даже сейчас, без вопросов, она позволяла мне склонить ее ко мне на колени для минета посреди дня.

Пейдж была особенной, уникальной. Да, временами она была более сумасшедшей, чем целая психбольница, но она явно любила меня и хотела быть со мной. На ум пришло слово «преданный». Это слово Аврора чаще всего использовалось для описания Райана. И если ОН сделал ее счастливой, то, возможно, Пейдж была подходящей девушкой для меня.

Посмотрев вниз, я осторожно оторвал Пейдж от моего члена, оставив его влажным и блестящим от слюны и остатка спермы. Встав со стула за столом, я обнял ее за талию и легко поднял миниатюрную девушку в воздух, отнес ее к моей кровати, где я мягко уложил ее на спину, а затем двинул руки, чтобы начать раздевать ее.

За прошедшие годы гардероб Пейдж изменился от школьной католической формы к чему-то более подходящему для колледжа. Но она по-прежнему предпочитала блузки на пуговицах и юбки, и с отработанной легкостью я расстегивал каждую пуговицу на ее туловище, а она просто лежала, тяжело дыша от явного возбуждения. Ее темно-синие глаза были полны ярости, когда она смотрела прямо мне в лицо. Ее грудь поднималась и опускалась с каждым быстрым вдохом. И когда я спустился вниз и расстегнул ее рубашку, она поставила пятки на кровать и приподняла бедра, чтобы помочь мне спустить ее юбку с ее ног.

Следующими были трусики. За последний год Пейдж собрала множество тонких стрингов, без сомнения, чтобы соблазнить своих самых разных мужчин в ее бурный период. Они уже промокли, когда я снял их с ее ног. А затем она раздвинула бедра в сторону и затаила дыхание в нетерпеливом ожидании, когда мое лицо опустилось к ее промежности. Несмотря на то, что на прошлой неделе она делала мне утренний минет, я не ел ее с того первого дня после весенних каникул, не желая возбуждать ее сексуально больше, чем она уже была.

Но она это заслужила. После всей самоотдачи, которую показывала мне Пейдж, разве она этого не заслужила?

«Охх… Бенн…» простонала Пейдж, когда ее пальцы сомкнулись в моих волосах. Мой язык двигался вверх и вниз по ее плотно сомкнутым половым губам, нежно дразня их открытыми, как лепестки розы. Я держал ее бедра врозь, проводя языком вверх и вниз по ее щели, щекоча промежность и работая вплоть до клитора.

Тем временем Пейдж расстегнула собственный бюстгальтер, подняв чашки вверх и над своими опухшими сиськами, достигшими C-чашки во время беременности. Она ласкала их, терла и щипала соски, при этом стонала от восторженного удовольствия.

«Боже мой…» захныкала она, когда я дразнил ее достаточно сильно, чтобы проникнуть внутрь языком. Я никогда особо не задумывался об этом, но у меня был довольно длинный язык, достаточно длинный, чтобы коснуться моего собственного носа. И Пейдж определенно чувствовала это, когда я глубоко погрузился в нее и вернулся, чтобы подразнить ее.

Я не просто пытался довести ее как можно быстрее. Речь не шла о сильных оргазмах. Одна вещь, которую я усвоил за эти годы, и, возможно, которую мне сильнее всего помогли осознать DJ и Аврора, заключалась в том, что удовлетворить девушку не всегда означало поджарить её мозг сильным оргазмом или доставить её столько удовольствия, что её центральная нервная система выйдет из строя, шокированная. Часто важнее было качество, а не интенсивность оргазма. И я хотел убедиться, что Пейдж получила качественный оргазм, который покажет ей, насколько я ее ценю.

«О, Бен… О, Бен…» хныкала Пейдж. К моим действиям присоединился палец, когда я проник внутрь нее, чтобы слегка постучать по ее точке G, постоянное пульсирующее давление, от которого она так содрогалась и извивалась, что мне пришлось зажать ее левой рукой, чтобы она оставалась неподвижной. Я переключился с поглаживания вверх и вниз на более короткие движения из стороны в сторону, касаясь ее клитора, как будто мой язык был крыльями колибри. А через несколько минут, когда я почувствовал, как ее тело напрягается, готовясь к взрыву, я переключился на движения шейкера для краски, которые так любила Брук.

«О, Боже! О, Боже!» воскликнула Пейдж. «Ох, ЧЕРТ!» она взвизгнула, когда ее бедра оторвались от кровати, упираясь своей промежностью в мою челюсть достаточно сильно, чтобы откинуть мою голову назад. Я поймал ее бедра, а затем прижал их обратно к кровати, пока продолжал действовать на ее счастливых местах, заставляя девушку корчиться и бесконтрольно изгибаться в спазматическом экстазе.

После того, как я почувствовал, как ее тело возвышается над пиком кульминации, я прекратил стимулировать ее и остановился на нежном поцелуе ее поясницы и успокаивающем растирании. Пейдж все еще была в агонии кульминации, но я мягко приземляя ее вместо того, чтобы толкать сильнее, чтобы она могла потерять сознание. Это была золотая середина между властью и близостью.

И когда она закончила, Пейдж откинулась на мои простыни и огляделась вокруг своего опухшего живота, чтобы одарить меня глупой улыбкой. Она была очень довольна этим оргазмом, и когда она потянулась ко мне, в ее глазах сияла чистая любовь. «Войди в меня, Бен. Пожалуйста. Давай, а потом кончи в меня».

Я нетерпеливо сорвал рубашку через голову и спустил трусы и джинсы до щиколоток. Я двинулся вверх по телу Пейдж, поместив свой безудержный член между ее раздвинутых бедер. Я хотел этого. Пейдж хотела этого. И после того, как я узнал, что Аврора предпочла Райана мне, я почувствовал себя очень-очень хорошо.

Но просто «чувствовать себя хорошо» не было хорошей причиной для этого. Это не было погружением в режим робота, затем взятием и насильственным трахом Гвен. Во-первых, я не был в режиме робота. Я полностью контролировал свои мысли и действия. Во-вторых, это была не Гвен, горячая и возбужденная девушка, которая всегда хотела только случайного секса со мной.

Это была Пейдж. И это что-то ЗНАЧИЛО для нее. В ее голосе была нотка счастья и надежды, которая пронзила мое сердце. Она любила меня, и как только мы снова займемся любовью, все между нами изменится. Да, мы трахались неделю назад. Но мы оба знали, что это было катарсисом: моя боль из-за потери Каденс; утешение для Пейдж после того, как ее бросили родители. С тех пор мы не пересекали эту черту, и я знал, что если мы это сделаем в этот раз, это будет что-то значить для нас ОБОИХ. Я бы принял Пейдж как свою возлюбленную, на самом деле свою девушку. И она наконец вернула бы меня.