Чтение онлайн

Мила затянула туже пояс махрового хала и вышла из ванной. Жанат стоял у окна и курил.

— Вы придумали для меня какое-то наказание? — спросила Мила безразлично, села на кровать и стала перебирать влажные волосы пальцами. Заметила пакет из фирменного магазина одежды. Сердце ее замерло. Как давно ей никто ничего не покупал. Мила так и хотела встряхнуть пакет и выложить на синее покрывало то, что таилось внутри. Вот ведь и бирочка торчит. Стоит только пальцем потянуть…

— Надеюсь, ты умеешь прилично вести себя в обществе? — спросил Жанат, не оборачиваясь. Мила бросила испепеляющий взгляд ему в спину и скорчила рожицу. Кажется, у Жаната были глаза на затылке, потому что он бросил: — Тебя это не красит.

Откуда он?… Ах да, отражение в натертом оконном стекле. В отелях такого уровня горничные отлично выполняли свои обязанности.

— Что это? — не выдержала Мила и вновь глянула на пакет. Какой объемный…

— Это то, в чем ты идешь сегодня вечером со мной.

— Мы куда-то идем? — Мила вновь скорчилась от осознания того, как интимно это прозвучало. Мы… Как будто они пара, которая решила совершить вечерний променад.

— Да.

— И вы тащите меня с собой? — изумленно протянула Мила.

— Мне не с кем тебя оставить.

— Я не малый ребенок, чтобы нанимать мне няньку. Куда я денусь без денег и документов?

— Уверен, ты найдешь выход, — саркастично ответил Жанат и обернулся.

— Семен мог бы остаться со мной, — предложила Мила. Она сомневалась, что выдержит целый вечер в обществе незнакомых людей. Какое у Жаната может быть окружение? Такая же толпа мрачных и пугающих чудищ?

«Лучше пристрелите меня, чем терпеть тайную вечерню в подобной компашке!»

Мила представила, с каким удовольствием Жанат выполнил бы ее просьбу и невесело усмехнулась.

— Я не собираюсь обсуждать это. Ровно в семь на первом этаже. И я не люблю, когда опаздывают.

Жанат направился к двери, но у выхода услышал злобное шипение:

— Я не пойду никуда в ЭТОМ!

Мила стояла у кровати, в темно-синем банном халате, с влажными волосами. И в уголке мозга Жаната промелькнула мысль, что она почти симпатичная. Только если бы не ярость, мелькавшая в сузившихся глазах и не тонко поджатые бледные губы.

— А что не так? — недоуменно спросил Жанат.

— Это, — Мила бросила на кровать платье, которое вытащила из пакета, — больше похоже на халат доярки. Кто это выбирал?!

— Я, — ледяным голосом ответил Жанат. Мила стояла, скрестив руки на груди и храбрилась, но опытный взгляд заметил нервное подрагивание губ. Оказалось, если они не сжаты и не выкрикивают гадости, то вполне себе милые. — Ты оденешь это, и пойдешь в этом туда, куда я скажу.

Голос звучал так, словно бьют в огромный гонг, предупреждая об опасности.

— Я могу пойти в своей одежде.

— Твоими лохмотьями можно разве что полы мыть.

— Вы!.. Вы!.. — задохнулась Мила, вмиг забыв о предосторожности. Но Жанат, конечно же напомнил, с кем она имеет дело, пригвоздив к полу арктически-спокойным голосом и потемневшими глазами.

— Советую тебе хорошенько подумать над тем, что собираешься сказать. В последнее время из твоего рта вылетают такие слова, что я сам удивляюсь, как до сих пор не зашил его.

«Заткнись! Заткнись! Заткнись!», молил голос разума, и Мила вняла ему.

Она что-то быстро обдумала. Карие глаза забегали по комнате и Жанат подозрительно прищурился. Он практически слышал, как вертятся шестеренки в мозгу Милы.

Решение было принято. Мила сделала глубокий вдох и кивнула.

— Ладно, я буду готова.

— И сделай что-нибудь с этой львиной гривой на голове, — бросил напоследок Жанат и вышел из номера.

Мила устало присела на кровать. Взяла в руки шелковое платье. Ткань струилась в пальцах и была приятна на ощупь. Но цвет… Грязно-коричнево-серый совершенно портил всю картину. Неужели у такого мужчины, который всегда был одет хоть и просто, но элегантно, оказался столь паршивый вкус? Или он просто схватил с вешалки первое, что попало в руки, и кинул на прилавок? Может это такой изощренный способ отомстить Миле на ее проступок? «Скорее всего, последнее», подумала Мила, когда в довесок ко всему, нашла в пакете босоножки. Бежевые, невзрачные, еще и на размер больше, чем она носила.

В последние годы Миле было не до своей внешности. Вместе с желанием жить пропало желание ухаживать за собой, покупать себе красивую одежду или пытаться укладывать непослушные волосы. Но раньше, когда Мила жила в родительском доме, и встречала гостей, она умела преподнести свою скромную внешность с самой лучшей стороны — угольные стрелки на глазах, легкие румяна, матовая помада и перед многочисленными гостями отца представала его дочь, способная очаровать даже министров и депутатов.

Мила любила и ценила красивую одежду, неброские тона и спокойный крой, которые подчеркивали достоинства, и скрывали недостатки. Но то, что она держала в руках сейчас, уж точно подчеркнуло бы все недостатки Милы, так как достоинств в этом наряде найти было невозможно.

Что могла сделать Мила? Только ухудшить ситуацию, доведя ее до полного краха.

Тиран хочет сделать ее блеклой и незаметной? Так он ее получит!

К сожалению, не всем планам суждено сбыться, и не всегда задуманная хитрость удается. Чаще даже эта хитрость дает щелчок по носу тому, кто ее задумал.

Позолоченные канделябры, вышколенные работники, запах освежителя и шелест газет. Здесь был слишком услужливый персонал, чтобы пялиться на Милу, которая на общем фоне выглядела, как кучка унылого дерьма на белоснежной ткани.

Она поправила складки на платье. Дрожащие пальцы прошлись по волосам. Ноги постарались удобно устроиться в огромной обуви. Но все эти попытки не смогли улучшить внешний вид Милы, который и так не блистал красотой.

Боковым зрением Мила уловила свое отражение в зеркале. На нее смотрела блеклая невзрачная девушка в коричневом безобразии на теле, в коричневом безобразии на ногах и с коричневым безобразием на голове. Мила заплела тугую косичку, убрав волосы назад. Она прекрасно знала, что такая прическа ей не идет, подчеркивает резкие черты подбородка и чуть торчащие уши, но ведь Жанат просил что-то сделать с волосами! Лицо, бледное и тусклое без косметики, на фоне платья приобрело болезненный оттенок.

Да, Мила могла бы распустить волосы, немного подобрать длину платья, которая доходила до середины икр. Могла бы прижать к губам смоченную в вине салфетку, чтобы придать им цвета. Но она хотела, чтобы Жанат пожалел, что вообще решил вывести ее в люди. Он ведь специально купил ей эти лохмотья, так пусть теперь расплачивается. Мила поклялась себе, что не вымолвит за вечер и слова, не будет мила и приветлива, а будет мрачной букой, чтобы Жанат тысячный раз пожалел, что вообще связался с ней.