Чтение онлайн

— Арже, — поправил Салем.

— Арже. Ох, ну что за талант! Что за бриллиант! Он меня буквально потряс!

Мила обхватила голову руками и судорожно вздохнула. Жанат с молчаливым непониманием смотрел на ее выкрутасы.

— Да, понимаю. Арже — наше все. Многие наши гости приходят ради него.

— Я его хочу! — выдохнула Мила, чем вызвала шокированный взгляд Салема и ледяной от Жаната, который прохрипел:

— Кого ты хочешь?

— Ой, папочка, ну не ревнуй. Мы все тут в курсе, что Аржан…

— Арже.

— Арже больше по мальчикам. Так же, как и я, — захихикала Мила. — Поэтому я выбрала тебя, мой любимый мальчик.

Пальчик Милы шаловливо заскользил по бедру Жаната, от чего его мышцы вмиг напряглись.

— Мальчик? — спросил он тихо и угрожающе.

— Кхе, кхе, — Салем прервал начавшуюся игру влюбленных.

— Ах, да, Салемушка, — Мила еле оторвалась от потяжелевшего взгляда Жаната. — Так вот — хочу увидеть вашего Аржана во плоти. Прямо сейчас.

— Но, боюсь, он не принимает посетителей в последнее время…

— Ну, па-а-апик, — захныкала Мила и прижалась грудью к плечу Жаната. Тот в полной мере ощутил тяжесть и упругость прижавшейся плоти, и сжал руку в кулак.

— Все-таки я думаю, можно что-то сделать, — обратился он к Салему. — Если вопрос в оплате, то…

— Нет, нет! — заверещал Салем и задумался на секунду. — Я постараюсь вам помочь.

— И обязательно скажите ему, что я люблю бурбон с перепелиным яйцом и лимоном. — подмигнула Мила недоумевающему Салему. — Надеюсь, он позволит мне нажать на кнопочку, — глупо захихикала Мила. Она видела, что хваленая выдержка Жаната трещит по швам, но не могла ничего с собой поделать.

— И что ты намерена делать? — спросил Жанат, когда Салем ушел, хотя при этом весь его вид говорил о том, что ответ волнует его в последнюю очередь.

Его обжигающий взгляд опустился на грудь Милы, все еще находящаяся в опасной близости от его рук. Привычный жар прошелся по телу Милы, и она почувствовала, как соски затвердели под тканью платья. Что, кончено же, было отмечено Жанатом, который смотрел на вздернутые полушария не отрываясь. Он разжал сжатый кулак, и его горячая ладонь опустилась Миле на бедро и заскользила вверх, заставив ее сжать ноги вместе и взять ладонь в горячий плен. Шершавая кожа царапала нежную кожу бедер Милы, и она почувствовала, как влажно становится между ног, а дыхание стало прерывистым. Она прижималась к твердому боку Жаната и их судорожные дыхания сплелись в безумном танце, высекая в воздухе искры. Их уста были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и когда Жанат направил взгляд на ее губы, Мила непроизвольно обвела их языком.

Жанат наклонился ниже, и Мила почувствовала его горячее дыхание на своих губах, и тихонько застонала, когда рука Жаната заскользила еще выше, и твердый мизинец прижался к полоске меж ее половых губ.

Когда Жанат заговорил, его губы задевали губы Милы знойными касаниями с привкусом виски и табака.

— Если прикоснешься к кому-либо хоть пальцем, я тебя убью.

Слова пламенной печатью легли на губы Милы, и она шумно выдохнула, когда Жанат спокойно откинулся на спинку дивана и заинтересованно посмотрел на полуголое шоу, творившееся на сцене.

Сердце Милы уже забыло, что значит стучать ровно и спокойно, и заходилось в нервном биении. Кровь горючей лавой скользила по венам и шумела в ушах, ладонь Жаната выбивала все мысли из затуманенного мозга. Томление меж ног Милы таким стало невыносимым, и она поерзала на диване, не в силах найти удобное положение.

И хотя Жанат играл равнодушие и безразличие, явное доказательство его возбуждения вновь оттопыривало ширинку самым наглым образом, а потяжелевшие веки не скрыли огня, горевшего в темных глазах.

Салем направился к ним, виляя бедрами. Конечно, он сразу заметил темную руку Жаната меж белоснежных бёдер Милы, почувствовал возбуждение, повисшее между мужчиной и женщиной, а восхищенный взгляд оценил возбужденно торчащий бугор Жаната.

— Арже готов вас принять, госпожа Алиева.

«Я не госпожа Алиева», хотела было протестовать Мила, но слова застряли у нее в горле. Жанат также не отреагировал на обращение Салема.

— Я иду с тобой, — Жанат попытался встать, но Мила удержала его за руку.

— Простите меня, но своим видом вы только спугнете его, — прошептала Мила.

— А что с моим видом не так? — прищурился Жанат и Мила закатила глаза.

— Вы, конечно, мужчина хоть куда. Но совершенно не располагаете к душевным разговорам.

— Я и не собираюсь вести с ним душевные разговоры, — хмыкнул Жанат. — А одну я тебя не отпущу, — непререкаемым тоном сказал Жанат. Мила положила руку ему на рукав и проникновенно прошептала:

— Арже сломлен и очень раним. Если на него надавить, все может только усложниться. Вы сами это говорили, что допускать такого нельзя.

Жанат помолчал несколько секунд.

— Я знаю, что делаю, — надавила Мила и Жанат шумно выдохнул. Сдвинул брови и нехотя кивнул.

— Хорошо. Но если почувствуешь опасность — кричи, и я приду за тобой.

Мила кивнула и встала. Тогда Жанат схватил ее за запястье, притянул к себе.

— И помни, что я тебе сказал.

Мила ободряюще подмигнула Жанату и последовала за Салемом, покачивая бедрами. Она спиной чувствовала обжигающий взгляд Жаната, который скользил по ее ногам и, конечно же, впился в ее покачивающуюся попку.

Мила с запозданием поблагодарила Соньку, научившую ее подобным трюкам.

За кулисами велась настоящая битва. Танцоры и музыканты толкались в коридоре, ругаясь и перекрикивая друг друга. Тут и там Мила видела обнаженные тела мужчин, но ничего, кроме смущения, вид оголенных чресл, в ней не вызвал.

Салем распахнул железную дверь в конце коридора, и Мила оказалась в полутемной гримерке. Кружевной абажур светильника на столе удерживал свет, слабо подсвечивая комнату.

Арже сидел перед зеркалом и смывал грим ваткой. Их с Милой взгляды встретились в зеркале, и вновь Милу потрясла печаль в огромных черных глазах юноши.

— Архат, — выдохнула Мила и замерла на пороге. Прозрачные крупные слезы повисли на кончиках длинных ресниц и скатились вниз по идеально ровной коже Архата.

— Откуда… — голос Архата дрогнул. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Так всегда делала Мила, когда ей нужно было взять себя в руки, и эта их схожесть заставила Милу шагнуть к юноше и присесть на корточки возле его стула.

Архат смотрел на Милу сверху вниз, и не осталось никого во всем мире, кроме этих двух любящих сердец, каждое из которых билось только ради любимых мужчин.