Чтение онлайн

Но это все ничего, ничего. Она потерпит, она переживет. Она через все пройдет, пока Жанат рядом с ней, а его твердая ладонь покоится на ее лбу.

Следующее возвращение к реальности было еще более мучительным.

Боже, божечки мои! Что с ней сотворил этот вонючий китаец такого, что каждая мышцы Милы наполнялась огненным спазмом, не давая пошевелиться!

Мила сделала несколько глубоких вдохов и почувствовала, что грудь стянута тугой повязкой. Невозможно даже пальцем шевельнуть без боли. Но Мила была бы не Милой, если бы все же не попыталась хотя бы открыть глаза.

Зрение было затуманено и Мила несколько раз моргнула, чтобы смахнуть пелену. Все тот же писк, на этот раз учащенный и ритмичный, звучал в комнате.

Мила слабо застонала и почувствовала, как над ней кто-то склонился. Нос уловил сладкий запах барбариса, а мягкая ладошка нежно погладила ее по руке. Что-то знакомое прозвучало в тихом женском шептании:

— Срань господня, вот это тебя отделали.

Сонька! Господи, что она тут делает? Или Мила уже окончательно сошла с ума и ей чудится до боли знакомый запах подруги, и ее ироничный голос, в котором прятались боль и сострадание?

— Сонька, — прохрипела Мила.

— Что ж, теперь мы хоть знаем, что ты в своем уме, — опять прошептала Соня и попыталась улыбнуться. Но черты ее лица исказились и слезы полились из ярких голубых глаз.

— Не плачь, — тихо прошелестела Мила.

— Боже, ну и дурная же ты! — всхлипнула Соня и все же улыбнулась сквозь слезы. — Да я три литра слез выплакала за неделю, пока ты тут была. Вон, ведёрко даже стоит.

Неделя? Ух, сколько всего она наверно упустила. Хотя если подумать, ничего важного. Самое важное — это Хуан, которому удалось сбежать. А значит сейчас в опасности…

— Жанат, — простонала Мила, пытаясь глазами передать подруге сигнал опасности, чтобы та бежала и спала Жаната. Мила возненавидела свое слабое тело, которое вновь переполнилось болью, когда она попыталась пошевелиться.

— О, твой цербер жив и здоров, как ты и просила, — ухмыльнулась Соня и Мила приподняла брови в немом вопросе. — Да, именно это ты и просила в лихорадке. Ну ты че, Милка, совсем молитв не знаешь, кроме этой?

Мила слабо улыбнулась Соне. Вот она, ее верная подруга, с озорной улыбкой и такой непривычной болью в красивых глазах.

— Хуан…

— Эта та мразь, которая с тобой это сотворила? — зло прошипела Соня. Мила кивнула. — Не переживай, с ним уже разобрались.

Слава богу, значит Жанат в безопасности. Значит, вселенная или высшие силы отвели беду от ее любимого.

— Где … Жанат?

— Да тут он, тут. Куда денется твой цербер? Сутками возле тебя торчал, стал на дикаря похож. Мне пришлось выпнуть его отсюда, чтобы хоть душ принял и побрился.

Слабый смех горячими выдохами вырвался из груди Милы, когда она представила это противостояние — Жанат с его невозможно твердым характером и Сонька, милая Сонька, с лицом ангела и нравом дьявола.

— Вот значит, как, — затараторила Соня. — Я тут значит пролетела полмира, прибежала по первому зову к сердешной подруге, а все, что ее интересует, это какой-то мужлан, который весь медперсонал распугал своим рычанием! Ха, знала бы ты, сколько всего я пережила в переполненном самолете!

— Ты летела частным самолетом, со всеми удобствами, так что не верещи.

О, этот ровный бездушный голос! Мила узнает его из тысячи, из миллионов. По каждому полутону она научилась улавливать настроение Жаната. И сейчас чувствовала, что если Соня не заткнется, то ей придется ой как не сладко!

— А, вы тут, — тонкая бровь Сони подлетела, и она благоразумно замолкла.

А Мила во все глаза смотрела на Жаната, застывшего у двери. То есть пыталась смотреть в один более-менее здоровый глаз, так как второй заплыл и не желал открываться.

Жанат подошел к койке и присел на краешек. Мила впитывала его всего — от мощной фигуры в серой футболке и черных джинсах, до влажных после душа волос. А глаза… Запавшие уставшие глаза смотрели на Милу как обычно спокойно и прямо. Но в этих шоколадных озерцах Мила увидела нежность и сожаление.

«Ты ни в чем не виноват!», хотела крикнуть Мила, но вместо этого лишь выдохнула «Жанат» и слабо протянула руку, утыканную иглами.

Жанат осторожно сжал ее тонкие пальцы в широкой ладони и попытался пошутить:

— Даже Семен стал креститься после поездок с твоей подругой в одной машине. А ведь он атеист.

— А-а-а, этот тот милый старикашка, который чуть не въехал в киоск, когда я попросила его достать косячок?

Мила попыталась слабо засмеяться и тут же застонала, когда почувствовала, как ребра впиваются в легкие, не давая дышать. Соня резко склонилась над Милой и серьезно сказала:

— Мила, у тебя очень серьезные травмы. Мы боялись, что… — она не договорила и судорожно вздохнула, а Мила почувствовала, как рука Жаната сильнее сжала ее ладонь. — В общем, теперь ты должна приложить все силы, чтобы выкарабкаться. Я знаю, ты сможешь. Господи, да ты была самой стойкой из всех в сумсуве! Так что отдыхай, спи и ни о чем не переживай. Мы будем рядом.

Мила бросила последний взгляд на двух самых дорогих людей в мире — на любимого мужчину и лучшую подругу, и забылась тревожным сном.

Она не увидела, как Соня метнула на Жаната грозный взгляд и не услышала ядовитого шепота:

— Отпустите вы ее, а то руку сломаете. Она и так вся поломанная, — Соня смахнула слезу и продолжила: — А тут еще вы своей лапищей как схватились!

— Я теперь ее не отпущу, — спокойно ответил Жанат, глядя на искалеченное лицо Милы. Затем отодвинул ошарашенную Соню в сторону, сел в кресле и прижал холодные пальцы Милы к губам.

— Если бы в этой дыре подавали нормальный мартини, мне не пришлось бы давиться этой бурдой из магазина, — капризно выдала Соня и сморщилась, сделав глоток из хрустального бокала на тонкой ножке.

— Ну ты и стерва, — выдохнула Мила, с завистью наблюдая, как подруга отправляет в рот блестящую оливку.

— А что? Неужели даже в самой дорогущей клинике города нет бара? Минус один балл твоему церберу.

— Сидишь, лакаешь мартини, трескаешь оливки, пока я давлюсь этой… — Мила с отвращением зачерпнула ложку скользкой овсянки и со шлепком отправила обратно в чашку, — Бе-е-е! Гадость!