Чтение онлайн

Всюду Анатолий Федорович "выступал с величайшей охотой и с неизменным успехом, - свидетельствует К. И. Чуковский.
– Читал о Пушкине, о Льве Толстом, о Пирогове, о воспитании детей, о перевоспитании преступников, об этике общежития и, конечно, о своем любимом человеколюбце Гаазе. У него было великое множество тем, но, о чем бы он ни читал, всякая его лекция звучала как моральная проповедь, всякая упорно твердила о том, как прекрасна человеческая совесть, сколько счастья в служении добру. О чем бы он ни говорил, в каждой лекции слышался один и тот же неизменный подтекст:

Напутствовать юное хочется мне поколенье,

От мрака и грязи умы и сердца уберечь.

Голос у него тогда был слабый, стариковский, простуженный, но слушали его с таким жадным вниманием, что шепот его доходил до самых далеких рядов".

Кони постоянно думал о юном поколении, о его будущем, общение с молодежью доставляло ему особенное удовольствие и радость. Но и молодых тоже влекло к нему, притягивало словно магнитом.

А. П. Андреева, которая проработала в органах советской юстиции тридцать пять лет и которой, по собственным ее словам, посчастливилось не только видеть Анатолия Федоровича Кони и на протяжении трех лет слушать его лекции в Петроградском кооперативном институте, но и быть принятой им лично и с ним беседовать, свидетельствует: "Студенчество ревностно следило за тем, где и когда предполагается лекция Анатолия Федоровича, стараясь не пропустить ни одной из них... На какие только запросы не откликался Кони! Каких проблем он не затрагивал!.. С его лекций мы уходили в приподнятом настроении, взволнованными и счастливыми от сознания, что не в пример большинству профессоров-наставников... Анатолий Федорович делился с нами сокровищами своих разносторонних знаний и с готовностью отвечал на любые вопросы".

Следует, однако, заметить, что, хотя имя Кони для начинающего юриста было, можно сказать, легендарным и молодое поколение считало его "живущей вечностью", юридический факультет, как таковой, не был тогда в моде и привлекал к себе не многих. Царские законы и суды революция сдала в архив истории, новых кодексов, за исключением трудового, а также о браке и семье, еще не было. Более того, многие смотрели на юристов как на классовый пережиток, как на никчемный осколок недавнего прошлого. Были и такие, кто доказывал вредность и ненужность юридических факультетов в социалистическом государстве, где не должно быть места ни преступникам, ни преступлениям. Такие рассуждения, довольно популярные в те годы, действовали на молодежь дезориентирующе. Они зародили серьезные сомнения и в сердце девятнадцатилетней Анны Андреевой, приехавшей в Петроград с Рязанщины и поступившей на юридический факультет. "С кем поговорить? Кому открыть душу и получить наставление и совет?" Анна решилась обратиться к Кони и написала ему лихорадочное исповедальное письмо. Некоторое время спустя она получила приглашение на Надеждинскую.

В кабинете Кони было холодно - на дворе зима. На Анатолии Федоровиче летнее пальто, шапочка на голове, а на руках перчатки без двух пальцев на правой руке. Он сидел за письменным столом, очень усталый и болезненный на вид. В ответ на извинение Анны за то, что она затрудняет его, Анатолий Федорович пригласил ее сесть и тотчас начал говорить:

– Я с волнением прочитал ваше письмо.
– Голос Кони звучал глухо, чувствовалось, что ему трудно говорить, и девушка напряженно ловила каждое слово, только бы не пропустить.
– Отрадно, что среди молодежи есть такие трепетные натуры, ищущие свое место в жизни. Мне хочется скорей успокоить вас и убедить в том, что стоите вы на правильном пути и видите свое определенное место в жизни. Вам говорят окружающие, что адвокатура и вообще судебно-прокурорская деятельность не женское дело и что юристы вообще не нужны. Это неверно! Юристы нужны в любом обществе и любом государстве. Не сможет обойтись без них и современное молодое государство. Появятся кодексы, неизбежно будут созданы судебно-прокурорские учреждения, будет и адвокатура.

Немного передохнув, Кони продолжал: - Не правы те, кто утверждает, что юстиция не женское дело. Еще во времена старого правительства я всячески пытался доказать необходимость участия женщин в судебной деятельности. Поставленные молодым государством задачи грандиозны. Народ темен и неграмотен, очень нужны грамотные, культурные люди, в том числе юристы.

Кони встал, подошел к девушке, по-стариковски благословил и поцеловал в лоб. "Идите, идите по избранному пути и не думайте, что это утопия". Она горячо поблагодарила Анатолия Федоровича, его слова буквально окрылили ее.

Выше упоминалось, что Кони читал наряду с другими лекциями также курс, озаглавленный им "Этика общежития". Раньше ни в одном учебном заведении такого курса не было. Анатолий Федорович разработал его впервые в расчете на определенную аудиторию. Курс целиком был обращен именно к рабоче-крестьянской молодежи, которой предстояло созидать новое, социалистическое общество. Что представлял собою курс этики общежития? Вот как расшифровывал это сам Кони в одном из автобиографических набросков-отчетов:

краткий разбор нравственных учений выдающихся мыслителей;

посильное разрешение вопросов, возникающих в областях:

а) судебной (учение о поведении судебного деятеля);

б) врачебной (врачебная тайна, явка к больному, откровенность с ним, гипноз, вивисекция и т. д.);

в) экономической (различные источники дохода);

г) политической (свобода совести, веротерпимость, права отдельных народностей и их языка и т. д.);

д) в области общественного порядка (развлечения и жестокие зрелища);

е) литературы, искусства и театра;

ж) в областях воспитания и личного поведения.

Таким представлялся Анатолию Федоровичу диапазон понятия "этика общежития", и это в те дни, когда некоторые "архиреволюционеры" причисляли этику, равно как и юстицию, к буржуазным пережиткам, вредным для победившего пролетариата. Однако молодежь, к чести ее, в массе своей охотнее внимала бывшему сенатору, чем пролеткультовским геростратам.

ШАГИ ВРЕМЕНИ

.

В октябре 1919 года Петроград переживал трудные дни. Над ним нависла угроза белогвардейского нашествия. Войска генерала Юденича начали второй (первый состоялся в мае и потерпел неудачу) поход на Петроград и вышли на ближние подступы к городу. Были заняты Гатчина, Красное Село, Детское Село. 21 октября оборонявшая город 7-я армия при поддержке Балтийского флота перешла в контрнаступление, а 26-го-и 15-я армия.

Именно в те дни .в Петрограде был раскрыт крупный белогвардейский заговор, участники которого намеревались нанести удар изнутри, способствуя захвату города войсками Юденича. Петроградская ЧК вскрывала звено за звеном заговорщическую сеть, ликвидировала ее очаги, испытывая инстинктивную подозрительность ко всем "бывшим", независимо от того, как и чем проявили они себя за минувшие после революции два года. Принцип "лучше схватить сто невинных, чем упустить одного виновного" уже начинал действовать. Да ведь и во главе заговора стоял один из "бывших" - полковник В. Г. Люндеквист, занимавший одно время пост начальника штаба 7-й армии.

Проявила ЧК интерес и к бывшему действительному тайному советнику, сенатору, члену Государственного совета, почетному академику А. Ф. Кони. И вот 23 октября в квартире Анатолия Федоровича появились "комиссары с Гороховой" с ордером No 9871. Начался обыск...

Согласно сохранившемуся протоколу, составленному неким комиссаром ВЧК Кондратьевым, "задержанный гражданин Кони Анатолий" был доставлен "куда следует" (по-видимому, на Гороховую, 2).

В протоколе были перечислены и изъятые у задержанного ценности:

* золотая медаль "От Академии наук";

* золотая Пушкинская медаль (именная!);

* еще одна такая же медаль;

* серебряная медаль в честь 100-летия Министерства финансов;

* такая же в честь 100-летия Министерства юстиции;

* такая же в честь 100-летия Московского университета, принадлежавшая ранее профессору П. А. Плетневу (первому биографу Пушкина, многолетнему ректору столичного университета) и переданная затем его вдовой Анатолию Федоровичу;

* такая же медаль к открытию памятника Александру II в Москве;