Чтение онлайн

Я закрыла глаза и задумалась. Выход был только один — перевести пациента на искусственное кровообращение, продолжать надавливать на место разрыва стенок артерии, а левой рукой наложить заплатку из сосудистой ткани.

— Триша, ты когда-нибудь брала для заплатки часть вены под коленной чашечкой?

— Да.

— Отлично. Переводим пациента на ИК.

Персонал засуетился вокруг меня, как муравьи. Я старалась не думать о том, что мои руки горят от напряжения, глаза слезятся, а в носу щекочет из-за выбившегося из прически волоска.

Ты мразь и козлина, Дерек Мидлтон. Но я спасу тебя, черт подери!

Часть II. Глава 8

Глава 8

Сквозь прозрачный стеклянный купол международного аэропорта «Охара» в Чикаго внутрь зала ожидания проникали тяжелые фиолетовые тени от затянувшего небо грозового фронта. Каждые пять-десять минут горизонт пронзала вспышка молнии, а следом раздавался оглушающий треск грома.

— Не нравится мне это. Может, будет лучше, если ты полетишь завтра? — Рэй притянул меня к себе и прижался губами к виску.

— У меня нет времени. Последний срок приема заявок на получение гранта уже в эту пятницу, — я глубоко вздохнула, подавляя нарастающее внутри меня раздражение, — из-за этого поддонка Дерека Мидлтона мне итак пришлось перенести перелет на два дня.

Я прикрыла глаза, вдыхая аромат любимого мужчины. Перед глазами сразу же замельтешили события двух последних дней — девятичасовая операция, онемевшая рука, которая теперь болтается на плечевом бандаже, прорыв сосудистой заплатки и остановка сердца, клиническая смерть и новая операция. Я до сих пор не могу понять, зачем так страстно, так яростно сражалась за жизнь этого человека?

«Ты сделала то, что должна была» — сказала мне Мэнди, а затем добавила — «поверь, он предпочел бы умереть, чем вернуться в камеру к людям, которые желают его смерти».

— Т-с-с…, - мое ухо накрыло тепло дыхания Рэя, — ты вновь начинаешь злиться, не нужно этого делать. Ты больше не увидишь его.

— Надеюсь, — выдохнула я и аккуратно отстранилась от мужа.

Моя правая рука, которая несколько часов надавливала на место разреза, нещадно ныла и горела. Молочная кислота разъедала плоть. Я старалась отогнать прочь эти мысли.

Шахматный пол под моими ногами блестел чистотой. Мне, почему-то, в эту минуту пришла в голову мысль, что вся моя жизнь после знакомства с Рэем самая настоящая шахматная партия. Я ферзь, который ведет неравный бой с вражеским королевским войском. Сейчас мой ход.

— Смотри, наша очередь, — нарушил тишину мой муж.

Я обернулась и увидела, что за стойкой регистрации на рейс нам приветливо улыбается молодая блондинка.

— Идем.

Рэй подхватил за ручку чемодан и покатил его к стойке. Я свободной рукой достала из сумочки водительское удостоверение и посадочный талон.

— Добрый день, — улыбнулась идеальной белоснежной улыбкой Саманта Коул — как гласила надпись на ее бейдже, — ваши документы, пожалуйста.

Я протянула ей документы, а Рэй поставил чемодан на ленту транспортера. Продолжая улыбаться, девушка долго всматривалась в мою фотографию на правах, а затем в мое лицо. Чемодан тем временем, нырнул в черную коробку сканера.

В какую-то секунду мне показалось, что улыбка девушки стала менее доброжелательной, и что она зачем-то тянет время. Через мгновение, она уткнулась в монитор компьютера перед собой, и начала что-то строчить на клавиатуре, не поднимая на меня глаз.

— В чем дело? — шепотом спросил Рэй.

Я пожала плечами, не понимая, что не так. В ровном гуле людских голосов и скрипа чемоданных колес мой слух различил четкие стремительные шаги за спиной. Я невольно вздрогнула, почуяв подвох. На мое плечо легла крепкая мужская рука. Мы с мужем резко обернулись.

— Миссис Скайфилд? — на меня смотрели карие глаза сотрудника внутренней безопасности аэропорта. За его спиной, скрестив руки на груди, стояли двое копов. Я удивленно выгнула брови.

— Да, это я. А в чем, собственно дело?

— Пройдемте, пожалуйста, с нами. — Сухо ответил мужчина.

— На каком основании? — Вспылил Рэй, загородив меня своим телом.

— Мистер Скафилд, не так ли? Вы тоже можете пойти с нами. В комнату досмотра личных вещей.

Я ровным счетом ничего не понимала. Что такого они увидели в моем чемодане, что потребовалось задерживать рейс и устраивать нам допрос с пристрастием?

— Хорошо, — я забрала документы у блондинки и спрятала их обратно в сумочку.

Взявшись за руки, мы с мужем последовали за строгим охранником и его товарищами из полицейского участка.

К моему удивлению, в кабинете, куда нас привели, не оказалось белых, выложенных больничной плиткой стен, железных стульев и настольных ламп для пыток. Уютная комната была обклеена приятными однотонными обоями бежевого цвета и утопала в цветах в керамических плошках. Мой взгляд задержался на небольшом овальном столе возле высокого окна в пол, из которого открывался вид на нижний зал аэровокзала.

За столом, склонившись над бумагами, корпела миловидная женщина лет сорока с высокой старомодной прической. Поправив выбившийся вьющийся локон, она приспустила на переносицу очки и посмотрела на нас.

— Мистер и миссис Скайфилд?

— Да, — отрезал Рэй, — по какой причине нас задержали.

— Что это? — она взглядом указала на небольшую стеклянную емкость с кусочком заспиртованной человеческой плоти на полке справа от себя.

Я закрыла глаза и выдохнула. Эта колба была мне прекрасно знакома. Я своими руками поместила туда одну из удаленных опухолей Рэя, чтобы опробовать в Кливленде разработки Сьюзи Драм.

— Это аденома, — ответила я.

— Может быть, объясните? — женщина встала из-за стола, подошла к полке и сняла с нее банку, — как это оказалось в вашем чемодане и есть ли у вас разрешение на перевозку.

В суматохе двух последних дней я совсем забыла об этой колбе и, соответственно, о необходимом для ее перевозки разрешении. Похоже, сегодня я никуда не лечу. Черт!

— Я шеф хирургии клиники Раш. В банке образец опухоли моего мужа. Я лечу в Кливленд для совместной работы в госпитале с доктором Сьюзи Драм. Мы подаем заявку на государственный грант для исследования метода вирусолечения подобных опухолей.