Анатомия убийства
Шрифт:
Ребекка отправилась навестить мистера Спарсера в тюрьме, чтобы получить подтверждение, что Клео Рэй, бывшая Клэр Гриффит, и была его пассажиркой во время полицейской погони. Ребекка принесла фотографии Клео, и Спарсер не колеблясь опознал ее. Это была девушка, которую он десять лет назад знал как Клэр Гриффит, и да, она была на пассажирском сиденье на протяжении всей цепочки событий.
Брайан Берли, помощник окружного прокурора: Спарсер спросил Ребекку, почему она приложила столько усилий, чтобы откопать историю своей подруги. Та ответила, что раздумывает, стоит ли жениться на Клео, и проверяет, насколько та с ней откровенна, когда говорит о своем прошлом.
Оуэн Мейсон, окружной прокурор: Так продолжалось до тех пор, пока пару месяцев спустя Спарсер не посмотрел в комнате отдыха по кабельному телевидению новости, где увидел, как Клэр Гриффит входит в здание суда. Так он и узнал, что ее судят за убийство Ребекки. Он думал об этом несколько дней, а затем, по словам этого человека, который признал себя виновным в убийстве ребенка, его совесть взяла верх, и он позвонил прокурору.
Конечно, не имело значения, что побудило его обратиться к нам: визит Ребекки был записан на тюремные видеокамеры и подтвердил все, что он сказал.
Алана Белкнап, адвокат защиты: Одно из самых слабых мест обвинения внезапно превратилось в самое сильное. Эти электронные письма с их завуалированными и не очень угрозами были представлены в новом ракурсе. Бек не просто угрожала раскрыть их роман, она обвиняла Клео в убийстве девочки с наездом и побегом.
Брайан Берли, помощник окружного прокурора: Спарсер ничего не выиграл, разоблачив Клео. Он не возлагал на нее никакой ответственности. Его не было в социальных сетях, тем не менее он знал, что, если она будет связана с наездом и побегом, это может навредить ей в профессиональном плане. Особенно потому, что она скрылась с места преступления и никому ничего не сообщила.
Звучит знакомо, правда?
Алана Белкнап, адвокат защиты: Мейсон хотел передать информацию прямо судье, но мы сказали, что сначала нам нужно пообщаться с нашим клиентом. Шериф договорился о нашей встрече с Клео в комнате для допросов в пять тридцать утра.
Клео Рэй: Когда так рано охранник открыл камеру и сообщил, что мои адвокаты пришли повидаться со мной, я догадалась: что-то пошло не так.
Алана Белкнап, адвокат защиты: Ожидая ее, мы оба выпили по большой чашке кофе. Она только бросила взгляд на наши лица – и села с тяжелым вздохом. Я сказала: «Окружному прокурору позвонил человек по имени Уильям Спарсер, который отбывает срок в тюрьме на западе Миссури. Он сообщил, что Бек навещала его за две недели до своей смерти. Нам нужно услышать обо всем от вас. Еще раз повторяю, мы сможем помочь, только если вы будете с нами абсолютно правдивы и прозрачны. До конца».
Рубен Джефсон, второй адвокат защиты: Нам нужно было, чтобы она выложила все до того, как мы встретимся с судьей. Она рассказывала кратко, тогда мы задавали вопросы, и она добавляла подробности.
Клео Рэй: Мне было пятнадцать, мои гормоны били ключом и переводили меня в режим беспощадного бунта. Любое общение с родителями превращалось в шумный поединок. Большую часть времени я прогуливала школу, увиливала от школьных надзирателей и тусовалась со своими друзьями, бросившими учебу. Кстати, это были не беспризорные дети, они принадлежали к среднему классу. Кто-то из них жил в доме с одним родителем, который днем работал, у кого-то была комната в подвале, где можно было запереться от взрослых. Мы были достаточно осведомлены, чтобы знать, что опиоиды смертельны, поэтому мы курили травку, пили пиво и играли в видеоигры.
Я никогда не приглашала своих друзей к себе домой, мне было стыдно за то, как мы живем. Я никогда не говорила о своей семье, а мои друзья никогда не спрашивали.
Рубен Джефсон, второй адвокат защиты: А потом все пошло кувырком.
Клео Рэй: Однажды появился этот Уилл, друг чьего-то старшего брата. Девятнадцать лет, работает в шикарном отеле в центре города, имеет деньги – казалось, он находится на ступеньку выше всех остальных. Я начала фантазировать, что он мог бы быть тем парнем, который покажет мне выход из моей жизни. Я хотела того, что было у него. Свободы!
Да, я положила глаз на Уилла Спарсера, пофлиртовала и уговорила увидеться на следующую ночь. Разумеется, я ничего не сказала ни Эйсе, ни Эльве, просто притворилась, что иду спать, сложила одеяло так, чтобы выглядело, словно под ним кто-то спит, и вылезла в окно. Я проделывала это не в первый раз.
Уилл встретил меня на перекрестке в нескольких кварталах от моего дома. Он был за рулем действительно хорошей машины. Он не сказал мне, что одолжил ее у друга, и, кстати, не сказал своему другу, что одолжил ее. Технически просто угнал. Он уже был под хмельком и на ходу протянул мне бутылку текилы. Я сделала один глоток, но вкус был ужасный, и больше я не пила.
Он сказал, следя за дорогой: «Ну и в чем дело? Неужели у тебя нет парня?»
«Нет, – ответила я. – А у тебя есть девушка?»
Он покачал головой: «Не-а, мы расстались. Так ты хочешь быть моей девушкой?»
«Если ты не считаешь меня малолеткой».
«Ну, не знаю, – протянул он. – У тебя уже был секс?»
«Возможно», – ответила я.
Он усмехнулся: «Тогда давай-ка поцелуй меня».
«С чего бы мне это делать?!»
Он, даже не снижая скорости, сделал еще глоток и заявил: «Потому что я могу тебе помочь. Ты хочешь устроиться на работу и начать зарабатывать свои деньги, верно?»
Я кивнула: «Я хочу уехать от своих родителей, а для этого нужны деньги».
Он сказал: «Отель Marriott в центре города сейчас нанимает сотрудников. Я там работаю. Только придется достать поддельное удостоверение личности, чтобы доказать, что тебе восемнадцать. Я мог бы помочь с этим».
Я понимала, к чему он клонит.
«Взамен много не прошу, – продолжал он. – Минет время от времени. Можно начинать прямо сейчас».
«Откуда мне знать, что ты меня не обманешь?»
«А откуда мне знать, что у тебя годный ротик?»
«Я хороша во всем, что делаю».
Затем он расстегнул молнию, вытащил член и потребовал: «Погладь его, чтобы я оценил, что ты умеешь».
Я подумала, что это же не настоящий секс, я могу это сделать.
И протянула к нему руку. Уилл возбудился, прикрыл глаза, и я сказала: «Смотри, куда едешь», тогда он открыл глаза, но потом снова зажмурился, и тут я увидела нескольких девочек, ожидающих перехода на углу. Машина начала рыскать туда-сюда, я отдернула руку, Уилл недоуменно уставился на меня – и в итоге не заметил девчонок и задел одну из них. Машина продолжала ехать, я почувствовала, как сбитую затянуло под колеса, и услышала, как другие девочки принялись кричать. Я нырнула под приборную панель, а Уилл продолжал вести машину. Просто уносился прочь. Позади нас завыла сирена. Я заорала «Стой!», но он ехал все быстрее, а я скрючилась под приборной панелью, плакала и умоляла его остановиться, но он вопил, что не может попасть в тюрьму, и продолжал мчаться, резко сворачивал… и в конце концов его занесло. Мне показалось, что автомобиль приподнялся и тяжело рухнул на бок, разбилось стекло, нас переворачивало снова и снова, меня бросало из стороны в сторону, и наконец все остановилось, точно замерло.
Я думала, что умираю или по меньшей мере парализована. Попробовала двигать руками и ногами. Повсюду валялись осколки стекла, а в пассажирском окне было небольшое отверстие, и я протиснулась через него. Оказалось, я в состоянии встать. Мы очутились в открытом поле, вокруг было совсем темно. В одном направлении я видела холмы, а в другом – приближающиеся мигалки полицейских машин. И я инстинктивно бросилась бежать, подальше от сирен. Я заставляла свои ноги двигаться, но они кровоточили и сильно болели. Я падала и вставала, в голове пульсировало. Я продолжала идти, добралась до холма, скатилась по другой стороне к подножию. Никто не мог меня видеть. Чтобы не попадаться на глаза, мне пришлось ползти по усыпанной гравием стоянке, заваленной пустыми банками и битыми бутылками. Когда я почувствовала себя в достаточной безопасности, сразу встала и побежала, быстро, пока не добралась до следующего шоссе. У меня было немного денег, я нашла остановку, села в первый попавшийся автобус и поехала на нем куда глаза глядят.