Чтение онлайн

Секретарь падаетъ на колни и объясняетъ:

— Все, что имю, всемилостнвйшій государь, нажито мною отъ подарковъ помщиковъ, имющихъ въ приказ тяжебныя дла.

И, сколько могъ упомнить, объявляетъ именно, сколько кто изъ нихъ далъ ему деньгами и припасами.

Такое чистосердечное признаніе понравилось государю.

— Я вижу, — сказалъ онъ секретарю. — что ты не плутъ, и за признаніе твое Богъ тебя проститъ; но съ тмъ однакожъ, что если ты изъ пристрастія какого что возьмешь и будешь дла волочить, норовя знатному, то поступлено будетъ съ тобою, какъ съ преступникомъ.

Обрадованный такою милостью, секретарь кланяется государю въ землю и клянется, что онъ и прежде не длалъ этого и длать не будетъ, и ни съ кого уже впредь ничего не возьметъ.

— Изъ благодарности посл справедливаго ршенія дла, по коему ты трудился, говоритъ ему снова государь, — можешь присылаемые къ теб запасы взять, но отнюдь не прежде окончанія дла и не прижимая тяжущихся. И берегись! — прибавилъ Петръ, погрозивъ ему пальцемъ — отнын вс твои поступки не скроются отъ меня.

Потомъ, сосчитавъ получаемое секретаремъ жалованье и законные доходы, включая сюда и добровольно изъ благодарности присылаемые ему отъ дворянъ столовые припасы, Петръ опредлилъ, сколько и на что долженъ онъ, секретарь, издерживать, и отнюдь не жить пышно и такихъ пировъ, какой парь видлъ у него, не длать.

— Разсуди, — продолжалъ Петръ, — ежели будутъ длать такіе расходы секретари, то какіе же въ сравненіи съ ними должны длать судьи, какіе вельможи и какіе самъ государь?

Наконецъ объяснилъ ему, какое зло можетъ произойти отъ расходовъ, несоразмрныхъ доходамъ, и какъ нужно удерживать каждаго отъ такого расточенія, дабы каждый, по пословиц, по одежк протягивалъ ножки.

Посл того государь развдалъ, что секретарь этотъ дйствительно былъ человкъ честный, благородный и исправный въ своей должности. Нравоученіе же, данное ему государемъ, было памятно ему во всю жизнь.

Изъ анекдота X мы уже видли, что въ числ плнныхъ, взятыхъ шведами подъ Нарвою въ 1700 году, находился и князь Я. . Долгоруковъ. Онъ пробылъ въ Швеціи до 1711 года, а въ этомъ году освободился изъ плна, благодаря своему мужеству. Объ этомъ онъ самъ разсказываетъ въ письм къ царю отъ 30 іюня 1711 года.

До 1705 года вс плнники находились въ столиц Швеціи — Стокгольм, а въ этомъ году ихъ развезли по другимъ городамъ. Жили они въ суровой невол, едва имли хлбъ насущный, и даже не было у нихъ надежды увидть когда-либо родную землю, такъ какъ Карлъ XII упорно не соглашался на размнъ плнныхъ. Лишь посл Полтавской битвы шведы стали договариваться объ этомъ размн, и въ 1710 году было ршено въ числ другихъ размнять князя Долгорукова. Въ начал слдующаго года Долгоруковъ съ товарищами были перевезены въ Финляндію, въ городъ Якобштадтъ, гд пробыли въ ожиданіи размна четыре мсяца, но вмсто того посл сказаннаго срока ихъ почему-то повезли снова въ Швецію. Шкуна, на которой они отплыли, за противнымъ втромъ нсколько дней простояла среди острововъ въ пролив Кваркен. Тутъ-то, по словамъ Долгорукова, Всемилосердный Богъ даль узникамъ «благой случай и безстрашное дерзновеніе» напасть на сопровождавшій ихъ конвой, обезоружить его и заключить подъ палубу. Устное преданіе — пошедшее отъ одного изъ бывшихъ плнныхъ на шкун, олонецкаго купца Чаблина — разсказываетъ объ этомъ событіи слдующимъ образомъ.

Такъ какъ плнниковъ на судн находилось боле, нежели шведовъ, то это обстоятельство и дало Долгорукову мысль овладть шкуной. Онъ сообщилъ о своемъ намреніи товарищамъ, и они охотно согласились слдовать во всемъ его мужеству и примру. Князь назначилъ для выполненія своего предпріятія вечеръ субботы; ршено было во время пснопній вечерней службы, когда запоютъ всемірную славу, при словахъ: «дерзайте убо, дерзайте, людіе Божіи», броситься внезапно на шведовъ и обезоружить ихъ. Надо полагать, что шведы позволили русскимъ пть ихъ молитвы, — во всякомъ случа предпріятіе было исполнено, и 3 іюня 1711 года шкуна направилась къ югу, къ острову Даго, находившемуся уже во власти русскихъ.

Теперь новая бда: оказалось, что шкиперъ и штурманъ знали путь только до Стокгольма, а дале черезъ Балтійское море пути совсмъ не знали, никогда въ тхъ мстахъ не были и морскихъ картъ съ собой не имли. «И то море», говоритъ Долгоруковъ въ своемъ письм, «переплыли мы безъ всякаго вднія, управляемые древнимъ бдственноплавающихъ кормщикомъ, великимъ отцомъ Николаемъ [19] : на самое то мсто, куда мы намрились, онъ, кормщикъ, насъ управилъ».

Прибывъ на островъ Даго, Долгоруковъ, по обту, данному имъ въ то время, когда задумывалъ свое предпріятіе, отпустилъ шкуну со всми бывшими на ней шведами, кром капитана, а самъ направился къ Петербургу, куда и прибылъ 29 іюня, въ день именинъ Петра, а на другой день уже писалъ ему письмо о своемъ избавленіи изъ плна. Въ это время Петръ былъ въ поход противъ турокъ. «Чудное дло!» писалъ онъ Меншикову по поводу избавленія Долгорукова.

По возвращеніи Петра въ Петербургъ Долгоруковъ былъ назначеніе въ 1712 году сенаторомъ.

Полтавское пораженіе не сломило упорства Карла XII, и война со шведами продолжалась — все съ тмъ же неизмннымъ счастіемъ для русскихъ. Въ 1710 году были взяты нами Рига, Ревель и нкоторые другіе принадлежавшіе шведамъ города. Но дло осложнилось для насъ другимъ обстоятельствомъ: Карлъ XII возбудилъ противъ насъ турецкаго султана, который въ конц 1710 года и объявилъ намъ войну. Петръ употреблялъ вс старанія избжать этой войны, но усилія его были тщетны, и 22 февраля 1711 года былъ имъ объявленъ манифестъ о войн съ турками. Въ тотъ же день появился указъ объ учрежденіи Правительствующаго Сената, который долженъ былъ управлять государствомъ въ отсутствіе государя, такъ какъ Петръ ршилъ лично вести войска въ Турцію.

Война эта была для насъ вполн неудачна. Обманутый увреніями валахскаго господаря Бранкована въ помощи, Петръ зашелъ слишкомъ далеко въ непріятельскія земли — и остался безъ провіанта и безъ всхъ нужныхъ запасовъ для войска. Передавшійся на нашу сторону и присягнувшій уже на врноподданство Петру молдавскій господарь Димитрій Кантемиръ также не могъ оказать намъ никакой помощи, 9 іюля армія наша была окружена впятеро сильнйшимъ турецкимъ войскомъ на берегу рки Прута, и хотя вс нападенія турокъ были отбиты съ мужествомъ, изумившимъ самихъ враговъ, но доле держаться истощенной арміи было невозможно. Въ такой крайности предложили визирю, начальнику турецкаго войска, заключить миръ; въ случа же его несогласія ршено было пробиваться сквозь непріятельскую армію силою. Сверхъ всякаго ожиданія визирь, прельщенный поднесенными ему дорогими подарками и видя явное нежеланіе своего войска вступать въ новый бой съ русскими, согласился на предложеніе, и Прутскій миръ былъ заключенъ, хотя и на тяжелыхъ для насъ условіяхъ: такъ Петръ долженъ былъ возвратить туркамъ завоеванный имъ въ 1696 году городъ Азовъ.

Въ числ предложенныхъ визиремъ условій было и требованіе выдачи Кантемира, находившагося со своимъ семействомъ въ русскомъ стан. Но Петръ безъ всякихъ колебаній отвергъ это условіе, сказавъ:

— Я лучше оставлю туркамъ землю, простирающуюся до Курска, уступивъ оную: надежда мн остается снова ее возвратить; но нарушеніе даннаго слова невозвратно. Я не могу онаго преступить и предать князя, оставившаго свои владнія изъ любви ко мн. Мы ничего не имемъ собственнаго, кром чести. Отступить отъ нея — значитъ перестать быть государемъ.

Получивъ такой ршительный отвтъ, визирь не настаивалъ боле на этомъ условіи.

Кантемиръ навсегда покинулъ родину и перехалъ жить въ Россію. Сынъ его, Антіохъ Кантемиръ, былъ извстнымъ русскимъ писателемъ, «Сатиры» котораго до сихъ поръ служатъ предметомъ изученія на урокахъ словесности.

18 ноября 1711 года Петръ впервые постилъ завоеванную у шведовъ Ригу. Онъ пробылъ здсь до 7 декабря и это время посвятилъ устройству порядка новыхъ своихъ подданныхъ. Генералъ-фельдмаршаловъ графа Шереметева и князя Меншикова, благодаря соединеннымъ дйствіямъ которыхъ и была взята Рига, тогда же наградилъ онъ пожалованіемъ не малаго числа гаковъ (земельныхъ участковъ) въ завоеванной земл.

Одинъ изъ гаковъ, доставшійся князю Меншикову, принадлежалъ рижскому гражданину, который не зналъ за собою никакой вины. Онъ ршился пойти къ своему новому государю и объяснилъ ему, что онъ ни въ чемъ передъ его величествомъ не провинился и, кажется, ни малйшей не подалъ причины къ его гнву, и потому не можетъ понять, за что родовой его гакъ у него отнятъ и отданъ князю Меншикову.

Государь терпливо его выслушалъ и сказалъ:

— Ежели ты правъ, то можешь принадлежащее теб отыскивать судомъ.