Чтение онлайн

Неосознанно копирую собственные движения, тянусь к животу, обнимаю трясущимися ладонями плоскую талию.

Я плачу. Задыхаюсь от несправедливости, давлюсь металлическим привкусом крови, потому что от напряжения незаметно прокусила язык.

– Что с мальчиком? – отец переводит хмурый взгляд на врача.

Тётя Люба молча вытирает слезы, Аня не реагирует. В её зелёных глазах нет ни единой эмоции. Пустота.

– Ребёнок недонешнный, сердцебиение слабое. Но мы сделаем всё возможное, чтобы спасти его.

– Он нужен мне живым. Это понятно?

Отец поворачивается и впивается в меня взглядом. Смотрит так странно. Ненавистно.

Я боюсь его. Понимаю, что не видит меня. Не может увидеть. Но ничего не могу с собой поделать. Даже дышать перестаю.

И только одна фраза бьётся в голове. Сын. У меня сын. Не дочка.

Слёзы катятся по щекам, капают на белоснежный пол, исчезают в иллюзорном тумане.

Осознание приходит почти сразу. Видения проносятся перед глазами, кусочки огромного пазла соединяются воедино.

Голос, который я слышала. Зов о помощи и мольба спасти… принадлежали… мне.

Это я умоляла маму не оставлять меня! Я плакала от страха и жуткого могильного холода, пока сидела рядом с бездыханным телом своей матери… Именно это я вспомнила тогда! Свой страх и свои эмоции…

Тем временем врач подходит ко мне и вводит в вену какой-то препарат.

Та Катя уже не скрывает своих слёз. Она бьётся в истерике, отчаянно пытается увернуться от отцовских рук. Но у неё ничего не выходит.

Слишком слабая.

Сломанная.

Она уже ничем не поможет своему сыну.

– Зачем? – меня не слышат. – За что?

Ответ приходит сам собой. Врезается в сердце отравленной стрелой и выбивает землю из-под ног.

Месть.

Ответ Демону за меня.

Отец же не мог проглотить такого удара.

Он должен был ранить врага.

Сильно ранить. По самому больному ударить.

И он нашёл это место – ахиллесову пяту самого Демона.

Губы немеют, но я всё же произношу вслух:

– Наш сын…

И снова острая боль пронзает низ живота. Комната погружается во мрак, и я ныряю в него с головой.

Провожаю племянника обезумевшим взглядом.

Впервые в жизни чувствую желание ударить его. Вмазать по челюсти так, чтобы говорить разучился. Чтобы не смотрел укоризненно, не предъявлял прав на то, что принадлежит только мне.

Вспоминаю наглую ухмылку крестника и со всех сил бью кулаком по столу.

Ножки жалобно скрипят, от удара зеркальная поверхность идёт трещинами.

Боль волной проносится по руке, врезается в мозг и выходит вместе с дыханием.

Вылетаю из дома и сажусь в машину.

– В аэропорт, – кидаю твёрдо и закрываю глаза.

Четыре дня её не видел. Четыре долгих бесконечных дня не слышал голоса Кати.

Соскучился по ней. По её запаху соскучился.

Уехал в штаты, чтобы забыть. В итоге лишь хуже стало.

Зависимость не исчезла. Со временем только окрепла, приобрела стойку форму болезни.

Зажигаю сигарету и делаю глубокую затяжку. Столько лет не курил и тут прорвало.

Выдыхаю горький дым изо рта.

Снова думаю о ней. Вспоминаю кукольное личико жены с длинными, пахнущими весной и солнцем, волосами.

Смачное ругательство слетает с губ, теряется в тишине салона.

Ни на один из звонков не ответила. Обиделась?

Хмурюсь и перевожу взгляд на затемненное окно.

Запутался я. Сам в себе разобраться не могу. В чувствах своих потерялся как сопливый школьник. Никогда такого было.

С Леной мы были знакомы со школы. Я всегда знал, что женюсь на ней. Даже когда провожал её в Калининград на учёбу ни на миг не сомневался: вернётся. Пойдёт со мной в ЗАГС и скажет «да», когда придёт её черёд отвечать.

А Катя… С ней всё как-то неправильно выходит. В первый же день, когда увидел её в подвале своего дома понял, что пропал.

Затравленная, неуверенная, дрожащая от страха.

В ней не было ничего притягательного или чарующего. Обыкновенная. Одна из многих.

Мне бы ненавидеть её. Презирать за одно только происхождение. За то, что носит фамилию отца и смотрит такими же глазами, как у него.

Но нет. Не получилось.

Сломался. Выпал из реальности и чуть жизнью за это не поплатился.

Машинально тянусь к плечу. Кончиками пальцев обвожу контур шрама и выбрасываю окурок в пепельницу.

Звук телефона отвлекает от мыслей.

Достаю смартфон и принимаю вызов.

– Демон, у нас проблемы.

– Что на этот раз? – рявкаю, раздражаясь. Час от часу не легче. С одним не успеваю разобраться, следующее возникает на горизонте.

– Баринова убить пытались.

Проклятие слетает с губ, пальцы в кулаки собираются.

– В машине тормоза перерезали, но пронесло. Лишь парой царапин отделался.

– Есть версии?

– Нет, – Серый выдерживает короткую паузу. – Но страно это как-то. Сначала Ангелов, теперь Юрий… Будто кто-то играет с нами.

– Сомневаюсь, – перекладываю телефон в другую руку и продолжаю. – Ангелова убили случайно. Пуля Кате предназначалась.

– Так-то оно так, но мне всё равно эта история не нравится. Чую горелым пахнет, а откуда тянет – не пойму. Да и история эта с Ангеловым странная. Не верю я во внезапную остановку сердца…

Слышу в его словах собственные сомнения.

Когда Владимир коньки отбросил, сам задавал себе этот вопрос.

Врачи ему жизнь обещали. Все нормально было. И тут на тебе – обширный инфаркт.

Н-е-е-е-т, не бывает столько совпадений на пустом месте. Прав Серый. Ой как прав.

– Достань заключения врачей и проверь всё ещё раз, – произношу после секундой заминки. – Если кто-то объявил на Совет охоту, мы должны узнать об этом первыми.

– Сделаю. Только толку от этого? Если Ангелова убрали, в чем я уверен на сто процентов, то и бумаги все давно подчистили.