Ангел для Демона. Исцеление
Шрифт:
Наконец, безумие отступает. Мама громко вздыхает и начинает плакать.
– Всё закончилось, – хрипит едва слышно. Из уголка рта вытекает багряная струя, она смахивает её подушечками пальцев и оседает на землю. Ложится у разбитой клумбы, поджимает под себя колени. – Я ухожу, принцесса…
– Нет! – бросаюсь к ней, падаю рядом на колени и беру за руки. – Ты не можешь уйти. Слышишь? Ты нужна мне, мам. Очень нужна!
Холодная ладонь касается моей щеки, обводит контур губ. Мама улыбается.
– Я всегда буду любить тебя, моя майская девочка. Всегда…
– Нет! Нет! Нет! Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста…
Вздрагиваю и просыпаюсь от собственного голоса. Вскакиваю на постели и озираюсь по сторонам. Меня колотит, тело содрогается от частых рыданий, по щекам текут солёные реки.
События того дня, надёжно спрятанные под семью замками, вырвались на волю. Воспоминания окружили меня, подобно голодным хищникам. Они почуяли запах крови и пришли на него, загнали жертву в ловушку.
Мама покончила с собой. Отравилась, наглотавшись каких-то таблеток, которыми пыталась напоить и меня. Родная мать хотела убить меня, когда мне было двенадцать лет! Она хотела, чтобы мы ушли вместе, но не получилось. Я выпила слишком мало, врачам удалось спасти мне жизнь. И чтобы не сойти с ума, моя память решила заблокировать все воспоминания, связанные с её смертью и всем, что было до этого. Но стоило мне увидеть фотографию той женщины, снова заглянуть ей в глаза, и всё вернулось…
– Проснулась?
Только сейчас замечаю, что дверь в ванную открыта. Демид стоит на пороге, прислонившись к косяку. Его янтарные, сжигающие изнутри, глаза устремлены прямо на меня.
Зачем он пришёл? Что ещё ему надо от меня? Разве той сцены в саду недостаточно? Добить решил? Окончательно избавиться от неугодной жены…
– Ты дрожишь, – отталкивается от стены и подходит ко мне.
Двигается он медленно, плавно. Обмачивая мягкость больше не завораживает. Теперь я знаю, что за ней скрыто.
Протягивает ко мне руки в попытке обнять, но я отстраняюсь. Отползаю на край постели. Не хочу, чтобы дотрагивался до меня.
– Не дури, девочка, – в голосе появляются стальные нотки. – Ты вся синяя. Я помочь хочу…
– Мне не нужна твоя помощь. Уходи!
Шумный выдох и снова этот странный взгляд, от которого хочется спрятаться. Медленно опускает веки, позволяет длинным ресницам коснуться щёк и произносит тихо:
– Я уйду, но сначала хочу убедиться, что ты не заболеешь.
Обходит кровать и подхватывает меня на руки. Прижимает к груди вместе с тонким пледом, края которого я так старательно сжимаю в руках.
Тёплое дыхание защекотало лоб, мускусный запах его кожи ударил в нос. Он прижимал меня так крепко, что дыхание спёрло, а сердце испуганно забилось об рёбра.
Продолжая держать меня одной рукой, другой включил горячую воду и заткнул пробку на дне ванны. Мощные клубы пара поднялись от воды, заполнили пространство лёгким туманом. Наконец, Демид поставил меня на ноги, спиной к себе. Плед скатился на пол и растекся у моих ног серой лужицей. Сильные руки коснулись спины, нашли молнию комбинезона и потянли вниз.
Горячий воздух обжег спину, поток электричества врезался между лопаток и жидкой лавой растекся по венам. Зажмурив глаза, пыталась выровнять сбившееся дыхание. Отсчитывала секунды, пока он прожигал меня взглядом и вздрогнула, когда услышала хриплый голос мужа.
– Я буду ждать снаружи.
Демид бесшумно вышел и закрыл за собой дверь, а я всё продолжала стоять на месте, прижимая ладонь к губам и боясь пошевелиться.
Сколько ещё мне предстоит узнать о себе? Какие ещё тайны скрывает моя больная память?
4. Демон
Короткий стук в дверь выдернул из оцепенения, заставил обернуться.
Серый подошёл к столу и положил передо мной папку с подробным досье на Ангелова. Здесь всё: адреса его домов, заграничные счета, номера любовниц. Пробежавшись глазами по длинному списку, едва не упал с кресла, стоило взгляду выловить знакомое название. Мой дом! Наш с Леной дом, который должен был стать моим подарком жене на третью годовщину свадьбы…
Когда меня посадили, все моё имущество было конфисковано судом. После отсидки я долго пытался выйти на новых владельцев, хотел выкупить у них свое прошлое, но так и не нашёл никаких зацепок. Я должен был догадаться! Ангелов сделал все, чтобы уничтожить меня, сравнять с землёй.
– Ещё что-то?
Серый неуверенно переступил с ноги на ногу, отвёл взгляд в сторону и произнёс:
– Это связано с твоей сестрой. Анастасия Александровна забронировала два билета в Калининград на двадцать шестое число…
Глянул на календарь. Двадцать второе сентября. Значит, сестрица решила наведаться в гости?
Сжал кулаки, чтобы остановить рвущегося на волю Демона. Рано. Ещё слишком рано.
– Позвони в аэропорт, пусть подготовят самолёт.
– Летишь к ним? А как же…
– Она останется здесь, – не дал договорить, пригвоздил к месту пристальным взглядом. – Если в моё отсутствие с Катей что-то случится, всех кастрирую. Это понятно?!
– Более чем.
Дождался, когда за подчинённым закроется дверь и вскочил на ноги. В два шага преодолел расстояние до стеклянных дверей и вывалился на балкон.
Сжал металлические перила и склонил крутящуюся голову. Тошнило. Внутренности скручивало в тугой жгут. Неведение убивало, тоска уничтожала. Сколько бессонных ночей я провел, сидя в этом самом кабинете пытаясь выйти на сына? Сколько раз вскакивал, охваченный ложными надеждами, когда казалось, что мы уже близко? Но больше всего сходил с ума из-за Кати. Избегал её, прятался как от чумной, но ни на мин не переставал о ней думать. Каждый вечер ехал к Жанне в надежде отвлечься, забыть, выкинуть из головы. Но все мимо. Она стояла перед глазами. Преступно красивая и порочная одновременно. Мое личное проклятие. Падший ангел с глазами цвета океана.