Чтение онлайн

Он показал ещё несколько команд — «рядом», «апорт», «фас» на воображаемого противника, и Зевс выполнял каждую с удивительной точностью. Было видно, что между ними настоящая связь — пёс смотрел на Молотова с обожанием, а тот, несмотря на всю свою холодность с людьми, с собакой был мягким, внимательным.

— Он слушается только тебя? — спросила я.

— В основном. Но может и других, если доверяет. Ты ему нравишься, — добавил он, глядя, как Зевс снова подбежал ко мне с мячом. — Он не всех подпускает так близко.

Мы ещё какое-то время играли с Зевсом вместе. Я кидала мяч, Молотов давал команды, пёс носился между нами, счастливый и довольный. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне хорошо. Спокойно, легко. Что я не напрягаюсь, не жду подвоха, не боюсь. Просто нахожусь рядом с этим человеком, который ещё недавно казался мне чудовищем, и чувствую себя... нормально.

Это было странно и пугающе. Но я не стала об этом думать, просто приняла как факт и продолжила играть с собакой.

Так прошло ещё несколько дней. Мне сделали предпоследнюю капельницу. Молотов отвёз меня домой, как обычно проводил до порога, коротко кивнул и уехал — сказал, что у него встреча. Я осталась одна и почувствовала, как внутри что-то окончательно устоялось, оформилось в чёткое решение.

Последняя капельница, и я попрошусь домой. Он должен меня отпустить. Курс лечения закончится, я буду здорова, и оснований держать меня здесь больше не будет. Да, возможно он боится за меня, но я не могу вечно прятаться в его доме. Мне нужно вернуться к своей жизни. К нормальности.

С этими мыслями я прошла на кухню. Варвара Петровна как раз заканчивала что-то готовить — накрывала кастрюлю крышкой, вытирала руки о полотенце.

— Эля, я убегаю, — сказала она, снимая фартук. — У внука день рождения. Ужин на плите, только разогреть.

Она торопливо собралась и ушла, оставив меня в тишине большого дома.

Я вышла на террасу. День выдался на удивление приятным — солнце светило ярко, но не обжигало, не было той удушающей жары, от которой хочется спрятаться в тень. Лёгкий ветерок приносил прохладу, воздух был чистым и свежим. Идеальная погода, чтобы просто посидеть на солнце, почитать книгу. Без надзора Молотова, без его напряжённого взгляда, без ощущения, что за мной постоянно следят.

Взяв книгу, я устроилась в шезлонге. Уже начинало вечереть — солнце клонилось к горизонту, но всё ещё грело. Я подумала, что неплохо было бы получить свою дозу витамина D, позагорать немного. Организм после заточения явно нуждался в солнце.

Шорт у меня не было, да я бы, честно говоря, и не отважилась их надеть в доме Молотова. Но сейчас его не было. И Варвары Петровны тоже. Я была одна.

Я огляделась, словно проверяя, точно ли никого нет, и решилась — просто закатала футболку повыше, почти под грудь, открыв живот и бока. Если Молотов вернётся раньше времени, я быстро опущу её обратно. Ничего страшного.

Откинувшись на спинку шезлонга, раскрыла книгу и погрузилась в чтение, наслаждаясь теплом на коже и редким ощущением свободы.

Книга меня затянула, поэтому шорох я заметила не сразу. Сначала это был какой-то далёкий звук, неотчётливый, который я просто проигнорировала. Потом он стал ближе — шаги по траве, неровные, тяжёлые. Я подняла глаза от книги и замерла.

Ко мне направлялся какой-то парень. Его пошатывало — он делал шаг, потом слегка заносило в сторону, потом снова выравнивался. Судя по всему, он был пьян. Я быстро огляделась, оценивая ситуацию. Уйти в дом я не успею — он уже слишком близко, он меня видел. Вставать и убегать? Это только привлечёт больше внимания.

Сердце забилось быстрее. Парень подошёл ближе, и я смогла разглядеть его лицо. Внутри что-то ёкнуло — я его знаю. Видела раньше. На том вечере, на который Молотов заставил меня пойти. Он разговаривал с Молотовым, и между ними витало что-то тяжёлое, неприятное. Я тогда чётко уловила — они друг друга недолюбливают. Может, даже ненавидят.

Он остановился рядом с моим шезлонгом и окинул меня медленно, сверху вниз, таким сальным, липким взглядом, от которого захотелось съёжиться. Я вдруг вспомнила, что футболка у меня закатана, что живот открыт, и резко дёрнула ткань вниз, прикрываясь.

— Ух ты, — протянул он. Язык у него заплетался, слова выходили нечёткими, размазанными. — Я, конечно, знал, что братец со шлюшкой спутался, но чтобы к себе домой привёл — это что-то новенькое... — Он присвистнул, покачав головой. — Дима, Димочка, куда ты катишься.

Братец? У Молотова есть брат? Это его брат?

Мозг лихорадочно пытался это переварить. Молотов никогда не упоминал о брате. Но теперь, когда я присмотрелась, сходство было очевидным — те же черты лица, тот же разрез глаз, даже голос звучал похоже, хотя этот говорил совсем по-другому, развязно и грубо, без той холодной сдержанности, что была у Молотова.

Я встала, отложив книгу. Наверное, должна была испугаться — я была одна, он пьян и явно настроен недружелюбно. Но злость пришла первой, заглушив страх. Горячая, резкая злость на его взгляд, на его слова, на то, что он вообще смеет так со мной разговаривать. Странно, но он не подавлял меня, как Молотов. От него не исходило той тяжёлой, давящей силы, перед которой хотелось отступить.

— Убирайся, сейчас же.

Он сделал шаг ближе.

— О, смотрите-ка, какая смелая, — протянул он с ухмылкой, окидывая меня взглядом. — Да я тебя прекрасно знаю, детка. Рыжая Эльза. Я ходил на твои танцы, между прочим, и не раз. Видел тебя голой, так что можешь не прикрываться. — Он хмыкнул. — Рыжий цвет волос тебе больше идет, кстати. Что, решила поскромнее выглядеть для братца?

Стало неприятно, липко и мерзко. Да, я танцевала в клубе, но никогда не спала с клиентами. Но кого это волновало? Большинству всё равно — не видят разницы. Стриптизёрша значит шлюха, без вариантов. И теперь это будет тянуться за мной всегда. Прячься не прячься — всё равно найдутся те, кто узнает, ткнёт носом и ещё грязи добавит от себя.

О том, что он много раз видел меня без одежды, я старалась не думать — это было тогда, в другой жизни. Я не собиралась это терпеть. Кто он вообще такой, чтобы меня оскорблять?

— Вали отсюда, — бросила я резко. — Сейчас же. Или у тебя будут проблемы.

Он расхохотался. Громко, противно, сгибаясь пополам от смеха.

— Ты серьёзно думаешь, что мой братец за тебя заступится? — выдохнул он. — Что примчится на белом коне и спасёт свою стриптизёршу?

Отсмеявшись, он выпрямился, покачнулся и продолжил, уже серьёзнее:

— Поверь, дорогая, мой братик относится к шлюхам именно как к шлюхам. Я вообще удивлён, что он после Ани опустился до стриптизёрши. Обычно такие у него на один раз — переспал, расплатился и выставил за дверь к утру. Ты что, вообразила себя особенной? Думаешь, он тебя здесь держит, потому что влюбился? Что будет содержать, как жену?