Чтение онлайн

Я резко развернулась и пошла к дому. От его слов было гадко, как будто он размазал по мне что-то грязное. Пусть Молотов сам с ним разбирается, когда вернётся. Я просто хотела уйти и запереться в доме.

Но он схватил меня за футболку и резко дёрнул на себя.

Ткань затрещала. Я вскрикнула, потеряв равновесие, и оказалась в его объятиях. Меня обдало таким густым перегаром, что чуть не стошнило.

— Да погоди ты, — выдохнул он мне в лицо, крепко прижимая к себе. — Я вообще-то к братцу пришёл, но тут такая удача. Помоги мне отомстить, а?

Я попыталась оттолкнуть его, упёрлась руками ему в грудь.

— Пусти! — крикнула я, извиваясь.

Он только крепче сжал меня в объятиях. Рука скользнула вниз, легла на ягодицу, сжала и ущипнула. Меня окатило волной такого омерзения, будто на кожу вылили что-то склизкое, от чего хотелось содрать с себя одежду и смыть всё это кипятком.

— Ты знаешь, — протянул он, наклоняясь ближе, — что Дима увёл у меня девушку? Прямо из-под носа. Женился на ней. А я её, между прочим, любил. — Он хмыкнул, его дыхание обжигало мне щёку. — Конечно, Аня и ты — это небо и земля. Она была настоящей леди, ну а ты… ты понимаешь. Но братик так разозлится, когда узнает, что я к тебе прикоснулся. Вот это будет месть.

Я начала вырываться сильнее, дёргаться, пытаясь освободиться, но он держал крепко. Несмотря на алкоголь, сила в нём было много, и против неё мои попытки освободиться казались жалкими.

— Да успокойся ты, — усмехнулся он, не отпуская. — Я заплачу больше, чем братец. Ты ведь всё равно за бабки трахаешься, так какая разница с кем?

Я резко изогнулась, вывернулась из его хватки и, собрав все силы, ударила коленом между ног. Жёстко, со всей злостью, что накопилась за эти минуты.

Он охнул, руки ослабли, лицо исказилось от боли. Я вырвалась и побежала, не оглядываясь, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Несмотря на страх и омерзение, мысли оставались на удивление ясными. Бежать в дом — плохая идея. Я могу не успеть запереть дверь, а за закрытыми дверями мне точно никто не поможет.

Зевс. Надо добежать до Зевса. Молотов, когда уезжал, всегда привязывал его на длинную цепь возле будки. Мне только добежать до зоны досягаемости цепи, и Зевс, я была уверена, не даст меня в обиду.

Я побежала к будке, на ходу схватила кочергу, что торчала из мангала. Будка уже была видна, Зевс заметил неладное — выскочил из своего укрытия и залился яростным лаем. Цепь натянулась, он рвался вперёд, но не мог добежать.

Не успела. Мне оставалось буквально метров пять, когда пьяный брат Молотова догнал меня, схватил за футболку и буквально отшвырнул назад. Я упала, больно ударившись ягодицами о землю, боль пронзила спину, выбила дыхание на секунду.

Но я была зла. Зла настолько, что боль мгновенно отступила. Я собиралась бороться.

Я тут же вскочила на ноги и со всей силы зарядила ему кочергой. Попала по лицу — металл рассёк кожу, брызнула кровь. Он отшатнулся с криком, но я не остановилась. Удар по руке, которую он выставил, пытаясь защититься. То ли удар был таким сильным, то ли он был слишком пьян, но он не устоял на ногах и упал. Я нанесла ещё несколько ударов — по груди, по плечу, не разбирая, куда попадаю. На его футболке расплывались пятна крови и сажи от кочерги.

Кочерга взметнулась вверх для ещё одного удара. Я целилась прямо в голову, но он резко перекатился в сторону — слишком быстро и неожиданно для пьяного. Я поняла это слишком поздно. Его рука метнулась вперёд, схватила меня за лодыжку и рванула на себя.

Я потеряла равновесие. Падение было жёстким, на бок, больно, кочерга едва не выскользнула из пальцев. Я попыталась снова ударить, размахнулась изо всех сил, но он успел перехватить металл на лету, вырвал кочергу одним резким движением и швырнул в сторону. Она отлетела слишком далеко, чтобы я успела дотянуться.

Он навалился на меня сверху, придавил всем своим весом так, что показалось, рёбра вот-вот треснут. Я брыкалась, царапала его лицо, шею, всё, до чего могла дотянуться, но он был тяжёлым, сильным, и моё сопротивление его не останавливало. Я набрала полную грудь воздуха и заорала так громко, как только могла:

— ПОМОГИТЕ!

Его ладонь тут же жестко впечаталась мне в рот, пальцы впились в щёки до боли. Я попыталась укусить, но он только сильнее надавил, еще сильнее наваливаясь мне на грудь и выдавливая остатки воздуха из лёгких. Дышать стало почти невозможно — воздух не проходил, в горле застрял ком паники. Я колотила его по спине кулаками, по бокам, но ему было всё нипочём, будто я просто слегка похлопывала его.

А он тем временем возился со шнурками моих штанов — дёргал, пытался развязать одной рукой, и сквозь тяжёлое, прерывистое дыхание приговаривал:

— Вот Димка-то в ярость придёт... Как разозлится... Ох, как он взбесится...

Штаны были мне велики — я всегда затягивала шнурки туго, на два плотных узла, чтобы не сползали. Ему никак не удавалось их развязать — пьяные пальцы не слушались, скользили, путались в ткани. Он рычал от злости, дёргал сильнее, а я продолжала брыкаться, извиваться под ним, пытаясь хоть как-то сбросить его.

Бесполезно. Его вес прижимал меня к земле намертво, не давая пошевелиться. Слёзы текли по вискам, горячие, беспомощные, размазываясь по лицу.

Зевс заливался диким лаем, таким яростным, какого я от него никогда не слышала. Цепь гремела, натягивалась до предела, пёс рвался вперёд, скулил, лаял не переставая. Я молила про себя, чтобы хоть кто-то услышал. Кто угодно. Или чтобы Зевс смог сорваться с цепи, разорвать её, добежать. Потому что ещё одно изнасилование я просто не переживу.

Эля

Его буквально сорвало с меня. Резко, одним мощным рывком, будто невидимая сила подхватила и отбросила в сторону.

Я жадно втянула воздух. Он ворвался в лёгкие с болью, обжёг горло, но это была такая сладкая боль, что я едва не застонала от облегчения. Сразу же села и инстинктивно отползла назад, подальше от него.

Молотов держал брата за шкирку, как тряпичную куклу. Он на секунду бросил на меня взгляд — мельком, коротко, — и мне стало по-настоящему страшно. Я никогда не видела его таким. Глаза пылали яростью, холодной и беспощадной, лицо застыло каменной маской, но под ней кипело что-то страшное, дикое, неконтролируемое. Он перевёл взгляд обратно на брата и ударил его по лицу со всей силы, с размаху, так, что раздался глухой хруст.

Тот рухнул на землю, как мешок, и тут же заскулил, прикрывая лицо руками:

— Дима, да ты что?! Ты что творишь?! Неужели ты из-за какой-то шлюхи будешь бить своего брата?!

— Заткнись, — прорычал Молотов, и в его голосе было столько ледяной ярости, что по моей спине прополз озноб.

Он снова схватил брата за шкирку, рывком поставил на ноги и бросил мне через плечо, даже не оборачиваясь:

— Не заходи пока в дом.

И поволок его прочь. Буквально волоком, как мешок с мусором, не обращая внимания на то, как тот спотыкался, пытался упереться ногами в землю, хрипло лепетал что-то невнятное, пытаясь оправдаться или вырваться.