Чтение онлайн

Если кто-то желал заплатить за место шерифа Нортгемптоншира 100 марок, как Ричард Ингэйн, несомненно, он предполагал получить много большую выгоду. Как указывает Ричард из Девайзеса, Ранульф Гленвилл мог заплатить королю 15 000 фунтов, и у него еще оставались средства для похода на Святую землю, это и является доказательством того, что шериф Йоркшира в любом случае ничего не терял, а лишь приобретал, получая должность.

Тем временем Джеффри, брат Ричарда, принялся тщательно изучать положение, в котором оказался из-за своих амбиций и упрямства. Ричард весьма откровенно дал понять, что его претензии на самое высокое место в королевстве напрасны, а лишив его пребенд, получаемых архиепископом Йоркским, продемонстрировал, что, даже возвысившись на поприще служения церкви, он всегда будет зависеть от расположения и воли брата.

Джеффри, несомненно, рассчитывал на выгоду от доходных статей графства и пребенд, получаемых с должностью архиепископа, так же как и в Линкольне, не принимая при этом правила и ограничения, обязательные в жизни духовного лица. Ричард отлично понял намерения брата и сделал все, чтобы расстроить его планы.

Ричард отправил к Джеффри самых преданных своих рыцарей, отдав приказ капитулу незамедлительно организовать рукоположение брата. Когда тот отказался совершить таинство, которое заставит его навсегда распрощаться с притязаниями на власть, король послал к нему клириков, отдав еще более суровые распоряжения. Ранее, перед вступлением в должность в Линкольне, папа освободил его от препятствий, связанных с незаконным рождением. Джеффри 23 сентября, находясь в своем поместье в Саутуэлле, в присутствии Иоанна, епископа Уитхорна, принял посвящение в сан священника «не желая, и не жалуясь». Когда Ричард узнал, что теперь его брат навсегда отказался от претензий на трон, он воскликнул: «Теперь мы в нем уверены, с этой стороны нам не стоит ожидать волнений и беспокойства».

Джеффри отправился в назначенный ему город в начале октября, где его встретила торжественная процессия священнослужителей и народа. Генри Маршал и Бушар де Пюйсе потребовали восстановления в должностях, однако Джеффри отказал им, сославшись на необходимость вступить в должность и получить одобрение папы. Такой поступок единокровного брата в отношении его ставленников еще больше разозлил Ричарда. Когда Джеффри послал Адама Торновера, одного из каноников капитула Йорка, и еще нескольких человек к папе, чтобы просить паллий архиепископа – символ власти, – Ричард запретил им покидать пределы королевства. Несмотря на Кларендонские конституции, принятые Генрихом II в 1172 году, король настаивал на соблюдении положений, которые считал «традиционными». Одним из таких было существовавшее со времен Вильгельма Завоевателя требование, по которому «епископы, архиепископы и прочие деятели обязаны были испросить разрешение короля в случае необходимости покинуть пределы королевства». Ричард использовал этот прецедент для того, чтобы усилить контроль над Джеффри и его эмиссарами.

Едва ступив на берег Англии, Ричард отправил посланников во все порты Англии, Нормандии и Аквитании с распоряжением конфисковать самые большие и лучшие корабли для его будущего Крестового похода. Он также отобрал людей для командования своим флотом и распорядился, чтобы каждое судно было загружено оружием и провизией. Запасы были впечатляющими и включали огромное количество бобов, соленой свинины, также были доставлены 10 000 лошадей.

В казначейских свитках в разделе «Учет судов» есть данные о расходах короля на подготовку флота. Он приобрел 33 корабля у союза Пяти портов, заплатив две трети стоимости, остальная часть была покрыта городами; также три судна в Саутгемптоне и столько же в Шорхэме. Полную стоимость 56 фунтов 13 шиллингов и 4 пенса Ричард выплатил Уолтеру, сыну боцмана, которому принадлежал корабль, и 66 фунтов 13 шиллингов 4 пенса за второй, который он передал госпитальерам.

Как только корабли вышли в море, по всей вероятности, Ричард также выплатил жалованье приблизительно 1100 матросам за год вперед, каждый из них получал 2 пенса в день, а рулевой 4 пенса. Команда корабля насчитывала от 25 человек на судне небольшого размера до 61 на личном судне короля «Эснекка». Мною упомянута лишь часть флота, на которую Генри Корнхилл потратил 5,023 фунта 6 шиллингов 8 пенсов, остальные суда были приобретены в континентальных доменах короля и в Средиземноморье. Когда Ричард отплыл с Сицилии в апреле 1191 года, флот его насчитывал 219 единиц.

Занятый приготовлениями, Ричард, однако, не забыл об оскорблении, нанесенном ему летом валлийцами. Хотя их нападения, скорее всего, не были чем-то большим, чем простое нарушение закона, Ричард собрал «огромную армию», дабы наказать Риса ап Грифида и других правителей Южного Уэльса. В казначейских свитках, однако, нет данных, свидетельствующих о том, что войско было снабжено в большом количестве провиантом и оружием, вероятно, этот небольшой поход был похож скорее на военную вылазку с целью навести порядок.

Ричард поставил во главе армии Иоанна, это еще раз доказывает, что происходившее не было серьезной военной операцией; в противном случае можно было бы с уверенностью сказать, что никакие заботы не смогли бы удержать короля, он взял бы командование на себя и сделал бы то, что умел и любил больше всего в жизни. Иоанн не был отличным воином, но у него были свои интересы в Глостере, и ему требовалось как можно скорее навести порядок на границе.

Сопровождать Иоанна, в котором Ричард уже привык сомневаться, он отправил канцлера Гийома Лоншана, избранного епископом Илийским, человека, заслужившего полное доверие короля.

Валлийцы были удивлены и подавлены, увидев такую направленную против них силу, не сохранилось ни одного упоминания о том, что произошло хотя бы одно сражение. Лорды Южного Уэльса прибыли для встречи с Иоанном в Вустер для заключения мира и поклялись, что набеги не будут иметь место во время Крестового похода короля. Рис ап Грифид, называвший себя принцем Южного Уэльса, отправился под охраной Иоанна в Оксфорд, чтобы лично выразить почтение королю. Однако Ричард, как в прошлом и Генрих, проигнорировал встречу, сославшись на занятость. Рис был оскорблен столь откровенным проявлением неуважения и вернулся в Уэльс, так и не увидев короля.

Ричард использовал эту операцию, которую вряд ли можно назвать войной, как предлог для получения откупа от баронов, не принявших в ней участия, с каждого рыцаря взималось по 10 шиллингов штрафа. Упоминание об этом факте в казначейских свитках является одной из редких записей, когда клерки позволили себе иронию: «Епископ Илийский (Гийом Лоншан) должен 20 фунтов щитового сбора за всех рыцарей, оные были выплачены, а также сделано гораздо больше на службе в той же армии во славу короля. Теперь же, окруженный ангелами и архангелами, он покидает военную службу».

22 декабря епископы Англии собрались в Вестминстере на посвящение архиепископом Болдуином Годфри де Люси в епископы Винчестера и Губерта Уолтера в епископы Солсбери. По завершении церемонии Гуго Нонант, епископ Ковентри, поднял вопрос, интересовавший всех епископов, а особенно архиепископа. Законы многих кафедр соборов Англии были весьма странными, капитул не состоял, как должно, большей частью из каноников церкви и светских клириков, а в основном из монахов находившегося в ведении церкви монастыря, так было в Кентербери, где кафедральный капитул состоял из монахов монастыря Церкви Христовой, имевших большое влияние на кафедру.

Такое устройство, возможно, работало бы еще многие годы, если бы не два обстоятельства.

Во-первых, архиепископ часто был настолько занят либо делами короля (для епископов в XII веке было необычным считаться верными слугами короля), либо делами епархии, что у него попросту не оставалось времени управлять монастырем.

Во-вторых, проблемой было разделение земель, принадлежащих епископству и монастырю. Сделано это было по той причине, чтобы, пока место епископа свободно, землями владел король, он же получал с них доход, как и в случае с выморочным имуществом и наследством, если на момент смерти владельца наследники не достигли необходимого возраста. Если бы земли епархии и монастыря были объединены, то в отсутствие епископа ими управляли бы монахи, а король был лишен значительных сумм. Часто монарх намеренно затягивал решение вопроса с назначением на должность епископа с целью получить больше, что лишь добавляло трудностей монастырю. Следовало незамедлительно добиться объединения земель, чтобы в отсутствие епископа доходы монастыря не падали.