Чтение онлайн

На место де Мандевиля Ричард назначил Гийома Лоншана. Полномочия Гийома были огромны, поскольку король передал ему одну из печатей, добавив, что «это станет подспорьем, чтобы его приказы исполнялись во всем королевстве». Епископу Гуго был вверен Виндзор, но Лоншан получил на попечение лондонский Тауэр, что было намного важнее. За год канцлер потратил на его укрепление и ремонт 1200 фунтов.

Взяв с собой кардинала Жана де Ананьи и Готье де Кутанса, архиепископа Руана, Ричард вышел на корабле из Дувра 11 декабря и вскоре прибыл в порт Кале. Многие свидетели его отъезда говорили, что король уезжал так, будто не собирался возвращаться в Англию.

Уильям Ньюбургский пишет: «Как говорили, он уже был сломленным и вялым из-за преждевременного и чрезмерного злоупотребления оружием, этому он предавался сверх всякого благоразумия, начиная с самой юности. Поэтому и казалось вероятным, что он будет быстро истощен трудами Восточного похода. Другие говорили, что его организм был настолько испорчен и истощен приступами лихорадки, которую он переносил в течение продолжительного времени, что он не сможет долго просуществовать при такой беспорядочной жизни, и особенно находясь в гуще столь великих трудов. Доводом в пользу этой точки зрения явился несколько неподходящий симптом, который проявился у него, вместе с бледностью лица и опухлостью его конечностей. Другие даже говорили, что у него было более сотни кровопусканий, что сказывалось на его дурном настроении».

Многие полагали, что доказательством того, что Ричард не планировал возвращаться в Англию, служат и отданные им приказы, которые за четыре месяца правления почти до неузнаваемости изменили порядок в государстве, установленный еще отцом. Он заставил отойти от дел Ранульфа Гленвилла, тот, возможно, и не был чист на руку, но все же являлся самым благоразумным юстициарием королевства. Ричард освободил от должностей почти всех опытных шерифов и поставил на их места новых, знающих меньше. Всех важных баронов он заставил отправиться с ним в поход на Святую землю, тогда, когда Англия особенно нуждалась в их присутствии. На самую высокую должность в государстве он поставил Гийома Лоншана, плохо разбиравшегося в управлении Англией и не скрывавшего своего презрения к англичанам. Его единокровный брат занял вторую по значимости позицию в церкви по велению Ричарда, несмотря на протесты самых мудрых и почитаемых епископов. Наделенный властью освободить от обета идти в Крестовый поход любого, Ричард все же настоял, чтобы архиепископ Кентерберийский, единственный, способный поддерживать мир между церковью и государством, был рядом с ним во время похода.

В то время как все были измучены налогами Генриха II, Ричард старался получить от подданных все, что они могли отдать, до последнего пенни. Никто в то время даже не рискнул подсчитать, сколько денег собрал Ричард, но все сходились в том, что это была сумма много большая, чем доставалась кому-либо из его предшественников.

К тому же король даже не был женат. Он начал опасное предприятие, не оставив наследника, за его спиной стоял лишь брат Иоанн, амбициозный, коварный, к тому же получивший безраздельную власть над шестью графствами.

Поспешные и необдуманные меры, предпринятые Ричардом для организации успешного управления в его отсутствие, привели к возникновению проблем почти сразу, едва ему удалось пересечь Ла-Манш. Утвердив союз Гийома Лоншана и Гуго де Пюйсе, но не определив границы их власти, как и власти других юстициариев, Ричард невольно подготовил почву для раздоров. Генрих II также оставлял государство на двух юстициариев, однако он выбирал людей, обладающих способностями к управлению, и только тех, в эффективности совместной работы которых был уверен.

Ричард же назначил людей, прежде всего, не обладавших достаточным опытом, впрочем, некоторые навыки в администрировании у них все же были, поскольку один был епископом и управлял Дарэмом, второй был канцлером Ричарда в Пуатье. Основное же беспокойство вызывало не то, насколько опытны они в делах государственных, а как слаженно смогут работать вместе. Возможные проблемы, вероятно, совсем не заботили Ричарда, а ему следовало предполагать, что проблемы неизбежны, когда союз состоит из двух людей горделивых, амбициозных и переполняемых чувством собственной значимости.

Распри начались, как только король Ричард покинул Англию. «Они спорили, кто из них главный; угодное одному не устраивало другого». Новости достигли короля в Нормандии. После Сретенья 2 февраля 1190 года король назначил конференцию с канцлером с целью отправить делегацию влиятельных мужей в Англию. Однако в Нормандию прибыла мать Ричарда, Алиенора и привезла с собой вечную невесту Ричарда Алис (Адель) Вексенскую, с которой Ричард был помолвлен двадцать один год. Их величеств сопровождала великолепная свита: два брата короля, Иоанн и Джеффри, архиепископ Болдуин, епископы Дарэма и Или, чьи ссоры были основным поводом встречи, епископ Иоанн Норвичский, Годфри Винчестерский, Реджинальд Батский, Губерт Уолтер из Солсбери и, разумеется, Гуго из Ковентри.

Посовещавшись с прибывшими и теми епископами и баронами, которые уже были при нем, Ричард в начале марта огласил решение, которое изменило положение дел лишь отчасти, не затронув при этом фундамент проблемы. Король назначил Лоншана верховным юстициарием Англии, в то же время Гуго вменялось нести ответственность за земли от реки Гумбер до границ с Шотландией. На встрече опять не удалось четко ограничить зоны власти каждого юстициария, кроме того, Ричард продемонстрировал свое безразличие к благополучию государства и неспособность составить перечень поручений для двух его доверенных лиц. Управление Аквитанией, что было единственным опытом Ричарда, сводилось в большей степени к постоянным столкновениям с местными баронами, привыкшими к независимости, и от герцога требовалось удержать баланс сил, чтобы соблюсти порядок. В отличие от Генриха Ричард не испытывал интереса к управлению и не стремился решать проблемы. Король был заинтересован, чтобы Англией должным образом управляли в его отсутствие, дабы королевство поставляло ему необходимые средства для продолжения Крестового похода.

После вышеописанных событий два епископа, юстициарии Англии, отправили письмо папе Клименту III с просьбой наделить Гийома Лоншана полномочиями папского легата в Англии, поскольку архиепископ Болдуин, глава духовенства, покинул страну и отправился в поход.

Последующие меры Ричарда позволяют предполагать, что он все же имел определенное представление о том, что происходит в оставленной им Англии и каково истинное лицо его братьев. Он заставил Иоанна и Джеффри поклясться, что те не вернутся домой в ближайшие три года без его дозволения. Впрочем, вскоре он свел к минимуму пользу от совершенного, поскольку освободил Иоанна от обещания и позволил ему отбыть в Англию. Сделал он это по требованию матери, что указывает на различие их взглядов на возможное положение дел, которое вскоре могло сложиться. В случае смерти Ричарда Иоанн был очевидным кандидатом на трон. Второй возможный претендент был еще ребенком – Артур, рожденный 29 марта 1187 года после смерти отца, брата короля Джеффри II, герцога Бретани. Алиенора рассудила, что Иоанну, поскольку он является самым вероятным престолонаследником, лучше оставаться в Англии. Это будет служить гарантией, что, в случае худшего исхода, преемник сразу взойдет на трон, а не вынужден будет вступить в борьбу с врагами Ричарда.

Ричард же, напротив, не доверял амбициям Иоанна и Джеффри и не без оснований боялся, что один из них непременно попытается устроить смуту и украсть у него корону. Разумеется, у каждой версии были свои слабые стороны. Ричард словно решил позволить осуществиться обеим сразу, когда дал разрешение Иоанну вернуться и наслаждаться правлением в самых больших землях королевства, однако он не признал его своим наследником и приставил к брату вице-регента – не менее жаждавшего власти Гийома Лоншана.

Тем временем архиепископ Джеффри после примирения с братом в Дувре отбыл в Йорк, вероятно вместе с королем Вильгельмом, возвращавшимся в Шотландию. В Йорке ссора Джеффри с деканом собора и казначеем, несмотря на видимое примирение волей короля, вспыхнула с новой силой.

В канун Богоявления, 5 января 1190 года Джеффри объявил о своем желании присутствовать на всенощной в кафедральном соборе. Он вошел в храм с регентом хора Гамо и несколькими клириками и выяснил, что Генри Маршал и Бушар де Пюйсе не стали его дожидаться и велели начинать. Оскорбленный таким непочтением, Джеффри отдал приказ хору начать сначала. Присутствующие в храме предпочти повиноваться новому архиепископу. Казначей Генри Маршал потушил все свечи в храме, и молебен проходил в полной темноте. Архиепископ отчитал казначея и декана и запретил служить в церкви, пока они не вымолят прощения.